Труд, капитал и социальная безопасность

«Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне».

Евангелие от Матфея 6:24

Тридцатилетие ликвидации Советского Союза побуждает к проведению соответствующего анализа, имеющего массу направлений и аспектов. Понятно, что для учета социального наследия важен груз и положительных, и отрицательных характеристик, но для обогащения содержания творческих поисков и «бросков в будущее» особо существенны закрепленные в общественном сознании и воспроизводящиеся в новых условиях структуры институтов и традиций. Между тем проявившийся во множественных достижениях в жизни человечества скачок к высотам социализации-индивидуализации и повсеместному наполнению корзины гражданских прав имел прямое отношение к победе над неграмотностью, повышению качества педагогики, а также созданию спроса на грамотных специалистов. Ойкумену ведут вперед такие вдохновляющие проекты, как первый сверхзвуковой авиалайнер, первый искусственный спутник, выведение на орбиту первого живого существа, первый космонавт, первая женщина-космонавт, первый космический коллектив, первый межнациональный космический экипаж, первый выход космонавта в открытый космос и т. д., а сталкивает в неоархаику насаждение старых бездоказательных заблуждений, в толще которых порой когда-то были крупинки новых наблюдений, пусть и в иррациональных формах. И ныне «русские вакцины» — очередное спасение мира, ставшее ярким символом впечатляющих достижений этих лет в числе прочих системных социальных, научных и технологических прорывов.

Сформированный же Западной Европой и столь тщательно проанализированный и выписанный, в частности, еще К. Марксом (в «Капитале» и многочисленных имеющих самостоятельное значение рукописях) способ производства предполагает адекватное ему — безопасное для его основ и полезное для поддержания господства — образование, воспитание, здравоохранение, науку и культуру. Разумеется, их уровень, препятствующий оперированию массами, не может не расцениваться как вредный и опасный. Так, задаче максимизации прибыли (а значит, экспансии и удержанию рынков) по-прежнему подчинена стратегия Запада (в частности, «вашингтонского болота»). Соответственно, жизнь населения — лишь разменная монета для ее достижения. А подход «забрать себе или уничтожить» у него торжествует во всем: от отношения к прорывным технологиям и их носителям — ученым и инженерам — до медицинских средств и лекарств. Капитал как общественные отношения, соответствующий строй, называющий себя демократическим и зиждущийся на империалистических тоталитаризме и агрессии, по-прежнему руководствуется формулой «всё — для богатых». С привычными уточнениями: «всё — для лояльных системе богатых Запада, прежде всего — США». Поэтому чтобы воспользоваться его благами, надо и обеспечить богатство, и жить в «цитадели демократии». Так, с одной стороны, и в США, и на Западе в целом изрядное число безработных, нищенствующих, прозябающих и неудовлетворенных [3; 5; 8; 19]. С другой — в их лимитрофах жизнь еще антагонистичней и страшней. Несостоятельность систем здравоохранения, образования, чрезвычайных ситуаций, науки (в частности, фармацевтической), политического и экономического режимов, в очередной раз выявленная пандемией, — естественная черта угасающей общественной организации. Однако это-то и подталкивает ее к агонии последних конвульсивных вспышек агрессивности, часто иррациональных по сути, но с вполне рациональным инструментарием разрушения и хаоса. Всем очевидная утрата Западом лидерства — цивилиза- ционного, глобального — происходит при нарастании не столько внешней неэффективности, сколько внутренних обстоятельств (деградации элиты, расколе общества, моральном и технологическом упадке).

Сейчас новообразованные из советских республик государства вынуждены определяться, идти ли в кильватере Запада, других формируемых моделей общежития — или же возвращаться к собственной идентичности. Однако инерция по-прежнему чревата идеологией «экономики недоверия к человеку», которой общество заразили в конце ХХ века. Соответственно, быстрого возрождения, как правило, не происходит. Скорее, напротив. Прежние базовые ресурсы социально-экономического роста на бывших «национальных окраинах» во многом эррозировали или исчерпаны. Демонтированы технологические линии. Ликвидированы целые отрасли, в том числе когда-то становые для народно-хозяйственного комплекса. Заодно это лишает целый ряд инженерных специализаций отечественного заказчика. Уже не только высшее, но и полное среднее образование, а также качественное здравоохранение становятся элитарными. Растет доля людей за чертой бедности. Одновременно у «хозяев жизни» с детства формируется эгоцентризм с незнанием (и нежеланием знать) условий жизни народа, использованием патриотической риторики исключительно как средства прикрытия бизнес-интересов и карьерных целей. Деление на анклавы учебы, проживания, жизнедеятельности противостоящих групп становится настолько отчетливым, что напоминает классические «две нации». Наследуемая собственность, родственное переплетение кланов, избирательность в применении норм права фиксирует этот раскол общества. Естественно, что люди стараются искать свой удел за границей1.

Паразитическое существование, не способное к творческой жизни, наиболее ярко выявляет свое историческое бессилие именно на переломе эпох. Между тем творческий подъем переходного периода совершенно не сводится к политтехнологиям «цветных революций» и выборным махинациям. Он высвобождает творческую энергию и отдельных людей, и народов; «есть высшая смелость: смелость изобретения, создания, где план обширный объемлется творческою мыслию» (А. С. Пушкин). Происходят кардинальные изменения не только отдельных социально-политических институтов, но и всей культурной среды, отношений, структур. При этом взаиморезонируют социальная инженерия и общественная среда перемен. Соответственно, решающий фактор исторической конкуренции — грамотное высвобождение творческой самодеятельности широких масс народа. Без поддержки снизу усилия сверху, как правило, неэффективны, а теперь и вовсе контрпродуктивны. Чтобы наиболее полно и продуктивно использовать происходящие общественные процессы, необходимо видеть как закономерности, так и особенности изменений, и понимать их суть, и представлять инструментарий защиты национальных интересов, сдвиги в диапазоне его конечной продуктивности.

Путь гипериндустриализации как антитезы системного нарастания неоархаики ориентирует на максимальное просоциальное высвобождение творческой (прежде всего — научно-интеллектуальной) активности, что означает объективную необходимость курса на построение социума, государства и экономики общего блага. И здесь разнокачественность общества, будучи потенциальным фактором проблем, как ни странно, может стать толчком к стабилизации и развитию: в иначемыслии, творческой инициативе, поиске должно видеть средство гармонии социального и индивидуального: «Пусть расцветают сто цветов…». Отнюдь не сконструированные формальные конструкты, а именно качество жизни и возможности творчества определяют прогресс страны; горизонты открываются тем государствам, где общественный строй максимально способствует развитию и реализации творческого потенциала граждан. А то, что не станет «почкой роста», грозит превратиться в резервацию социально-экономических отношений и архаику технико-технологических укладов, территорию агрессии и опосредованных конфликтов между глобальными (а то и региональными) игроками.

Неотъемлемой частью процесса максимизации творческого раскрытия человека на производстве становится преодоление всеобщности капиталообразных форм. Не подчинение меркантильным целям, а переход общества к генерализирующему решению более широких социальных задач соответствует логике истории [1; 14; 17; 19]. Общественное устройство, основанное на движении капитала, замещается социальной организацией, базирующейся не на процессе труда как такового, но на труде творческом. Как известно, труженик — единство энергетических, силовых возможностей, прилежания и тщательности с комплексом знаний, умений и навыков к деятельности. Замещение простого мускульного труда машинами, автоматами, а то и комплексами биороботов делает наиболее ценным уникальную комбинацию человеческой одаренности, развиваемую и проявляемую в творческой активности. Так, жизнедеятельность созидателя-творца, овладевшего достижениями знаний и культуры, становится фундаментом социально-политического устройства [2; 4; 6; 7; 11]. Тогда как для творчества социокультурные вопросы отнюдь не элемент надстроечного уровня, а внутренний остов существа общественной динамики. Органичное развитие — условие безопасности. Соответственно, освоение, приращение и полномасштабная реализация социокультурного потенциала (а отнюдь не только достижение определенных критериев и показателей — например, производительности труда) входит в стратегические задачи формирующейся на практике и в теории общественной парадигмы, что непосредственно и порождает заинтересованность общества в подвижничестве педагогов, и требует высочайшего уровня их мотивирования и подготовленности [13; 15; 18].

Очевидно, что для овладения открывающимися возможностями требуется максимизация общественного поля творческой активности, а значит, равный доступ к ресурсам развития и реализации в просоциальном творчестве дарований, освобождение человека от бытовой рутины и механической деятельности для собственно человеческого труда, воспитание привычки к творчеству (прежде всего в труде и власти/управлении), повышение качества образования. Разумеется, постановка человека во главу угла общественной (в частности, производственной) культуры означает выращивание уважения к человеку труда, свободам и правам личности и трудового коллектива (в том числе права на развитие) и т. д. Материальной основой такого положения становится ситуация, при которой добросовестное участие в общественно-полезной деятельности является делом чести и единственным фундаментом высокого социального престижа, а получаемых за нее средств с лихвой хватает на безбедное существование. На уровне общества это дополняется формированием структур общества равного благоденствия, ойкумены — преодоления попыток нечистоплотной борьбы за рынки и эксплуатации человека. Так, заостряя роль личного и коллективного творчества, Роберт Рождественский констатировал: «Я не верю, что это винтики // Космосу вызов бросали!» Черты характера, присущие новой исторической общности «советский народ», сфокусированы во множестве обобщенных образов, обладающих документальной достоверностью и справедливо вошедших во всемирный «золотой фонд» (например, отраженных в образах А. Мересьева в «Повести о настоящем человеке»

Б. Н. Полевого, П. Корчагина в «Как закалялась сталь» Н. А. Островского, С. Петрова во «Всем смертям назло» В. А. Титова, запечатленный во всенародно любимой песне «Огромное небо» О. Фельцмана и Р. Рождественского подвиг сохранивших Берлин ценой своих жизней Б. В. Капустина и Ю. Н. Янова, и т. д.). Социальное наследие включает бессчетное количество подобных примеров: «— Наша разведка неплохо работала, и мы знали приблизительно численность Красной Армии, количество танков, авиации, знали мощь русских военных заводов. Сопоставляя силы, мы были уверены в победе. Но мы не знали советских русских. Человек Востока всегда был загадкой для Запада. Наполеон совершил ошибку. Мы ее повторили, — и, возведя к небу свои серые оловянные глаза, сказал: — Это не преступление, это — рок.

Рок? Признаюсь, я просто-таки взволновался, выслушав это вынужденное признание. Рок! Мне сразу вспомнился безногий летчик, о котором я еще ничего не писал. Летчик, который так упорно уходит от меня. Вот он, этот “рок”, который решил исход войны и бросил вас на скамью подсудимых, Герман Вильгельм Геринг!» [9, с. 206–207].

Научно-образовательный комплекс — его состояние и динамика — определяющий элемент развития. Без надлежащего обучения (в том числе постоянного само- и переобучения) необходимое вовлечение широких масс в процессы творчества (прежде всего в труде и управлении/власти) является лишь декларацией намерений или же торжеством невежества. Воспитание творческой активности и вертикального мышления — такая же необходимость пестования государственного подхода, как и умения жить проблемами своего общества, подчиняя задачам развития Родины свое «Я»1 [10; 12; 16].

Положение преподавательского состава — важнейший фактор образования и воспитания, а содержание, структурирование и оформление научно-образовательных учреждений, обществоведческих программ и курсов неминуемо несет ту или иную идеологическую нагрузку, затрагивая национальные интересы. Так, например, довузовское и вузовское образование должно готовить к будущему, сознательной активности в нём. И в соответствии с меняющимися условиями при насыщенности пространства всевозможными текстами необходимо прежде всего мотивировать, научить отбирать и добывать знания, понимать и творчески применять их. Уродливость ситуации может складываться уже в процессе обучения, когда над профессорско-преподавательским составом надстраиваются мириады разнообразных контролеров, поучающих и проверяющих. Тогда как требуется прямо обратное: обслуживание основной деятельности звена преподаватель — студент. При этом для верного понимания информации и выработки вкуса к самостоятельному индивидуальному и коллективному поиску растет ценность личного примера накала духовной (в частности, научно-интеллектуальной) жизни, а значит, преподаватель должен быть исследователем. Потому на смену модели педагога-распространителя / передатчика готового знания пришел педагог, ориентированный на творческий поиск и открытия. Одновременно, поскольку утрата смысла означает утрату подлинной жизни, подмену ее той или иной фикцией, социализация и аккультурация — естественные элементы формирования личности, в том числе средствами образования.

Адекватное росту мощи человеческого потенциала повышение уровня социальной безопасности требует не только приоритетного освоения знания и культуры, но и закрепления активной гражданской позиции. Воспитание — критически важный элемент подготовки к осознанному участию в делах общества. Осознанная гражданственность выступает непосредственным фактором переустройства и развития, способствуя самодисциплине регулирования творческой активности в труде и во власти/управлении. Таким образом, качество социокультурной ткани выходит на первый план. Сплоченность и взаимовыручка — органичная основа гражданственности. Так, для труда простого естественны одни общественная среда и политический строй, для сложного — другие, для уникального, творческого — третьи. Это требует системных политико-экономических изменений, но не только. Меняется образ жизни, доминирующая система ценностей, что, в свою очередь, по-новому ставит вопрос как задач, так и средств общественно эффективных образования, воспитания, управления.

Общественная педагогика, социальная работа и социетальное управление оказываются необходимы и безотлагательны для массовой подготовки к участию в предстоящих переменах. Повышение массива творчества, максимизация вовлечения в него с наиболее полным развитием и раскрытием одаренности каждого требует равенства в возможности освоения достижений человечества и социальной защищенности. Выход же в эпицентр общественного богатства и, стало быть, конкурентной борьбы сугубо индивидуальных комбинаций человеческой одаренности (прежде всего духовно-интеллектуальной), тесно сопряженных с ценностно-смысловыми комплексами, социальным наследием и исторической памятью, делает кардинальные демократизацию и гуманизацию системообразующих отношений труда, собственности и управления необходимым шагом в раскрытии экономического потенциала. Вместе с тем задачи максимизации творческой активности (в частности, обеспечения просоциальных развития и раскрытия способностей населения) требуют адекватного государственного курса, прежде всего в направлениях высвобождения от рутинной деятельности, повышения качества и равнодоступности общественных благ, создания соответствующих условий жизнедеятельности. Разумеется, тем самым увеличивается значение социальной нагрузки политико-экономического курса государства как отражения ответственности перед народом. С одной стороны, участие в труде должно гарантировать материальное благосостояние и обеспечивать высокий социальный статус; с другой же — только личный труд, индивидуальное участие в общем творчестве и может быть фактором дифференциации в благосостоянии и престиже.

Таким образом, всемирно-исторический процесс обнаружил ныне очередной период форсированных преобразований парадигмального уровня, кардинально меняющих условия функционирования и развития ойкумены. В очередной раз пандемия выявила не только качество социальной сферы и научно-технологического уровня, но и готовность к ответственному мировому лидерству. Яркий контраст отличает поведение угасающих в агонии тоталитарных стран всевластия капитала от жизнеутверждающего разнообразия культурно-цивилизационных миров, культивирующих многоцветие творчества, прежде всего творческого труда и народовластия. И новое осевое время не просто сминает многие прежние общественные институты, но и трансформирует как реальность, так и представления о структуре и путях развития. Оно заново диктует свои требования к обществу и человеку, выполнение которых и обеспечивает прочность системы социальной безопасности. Одним из важнейших измерений прогресса человечества становится мера общественной востребованности реализации индивидуальных комбинаций сущностных сил каждого, соотношение внешнего и внутреннего побуждения конкретных форм их проявления. При существующем разнообразии характеристик формирующейся общественной парадигмы

(отражающихся в столь же многочисленных ее определениях), констатация самого факта, и необходимости, и очевидности коренных изменений глобального масштаба уже становится банальностью.

Устойчивый прогресс и успешная активная адаптация к меняющимся условиям предполагают эффективное научное творчество и высококачественное образование. Стабильное миролюбие, достоинство и выдержка нуждаются, чтобы не искушать агрессоров, в очевидном превосходстве, невозможном без развития, неразрывно связанного с наукой и образованием. Так, обеспечение реального суверенитета ныне непосредственно зависит и от научно-образовательно-производственных кластеров, и от их востребованности на отечественной почве, и от качества социокультурного пространства. Упрочение социальной безопасности при расширении опоры на творческую активность и разумную инициативу масс неотвратимо выносит образование и воспитание на уровень первостатейных общественных приоритетов. Культивирование научно-образовательно-производственных кластеров — очевидное условие прогресса.

Между тем при усилении тенденций формирования в глобальном масштабе общества знания надо учесть и объективную необходимость расширения круга потребностей, связанных с материальной доступностью высококачественного образования, и заинтересованность государств (в случае их высоких притязаний и целевых ориентаций) в приоритетном росте качества человеческого потенциала и создании условий развертывания и реализации одаренности каждого в просоциальном творчестве. Повышение роли образования и здравоохранения в наращивании количественных и качественных параметров человеческого потенциала культурно-цивилизационного мира ориентирует на понимание базового значения миссии педагогов и врачей для своего народа; на придание статуса государственному чиновнику. Очевидно, что государственными деятелями или чиновниками не могут быть живущие от иноземных щедрот: очень велик шанс, что радеть они будут о благе отнюдь не своего народа.

В контексте сложившейся сегодня ситуации в мировом сообществе и данной статьи вполне актуальными и современными представляются слова Н. Островского, которыми хочется закончить: «Самое дорогое у человека — это жизнь. Она дается ему один раз, и прожить ее надо так, чтобы не была мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жег позор за подленькое и мелочное прошлое, чтобы, умирая, смог сказать: вся жизнь и все силы были отданы самому прекрасному в мире — борьбе за освобождение человечества. И надо спешить жить. Ведь нелепая болезнь или какая-нибудь трагическая случайность могут прервать ее».