Уголовно-правовое противодействие мародерству в государствах-членах ЕАЭС

Российского государственного университета правосудия, г. Санкт-Петербург, Российская Федерация,

St. Petersburg, Russian Federation, krasnova_vnii@mail. ru

Важнейшим компонентом уголовной политики государства выступает криминализация [3, с. 26]. Криминализация состава мародерства в сентябре 2022 г., не вошедшего в содержание Особенной части УК РФ при его принятии в 1996 г., вызвало оживленную дискуссию среди отечественных специалистов по уголовному праву [5, с. 57]. Сразу отметим отсутствие следственно-судебной практики за прошедшие два года с момента включения в уголовный закон соответствующих уголовно-правовых норм о мародерстве преступлении, относящемуся к подследственности следователей Следственного комитета Российской Федерации.

Описание исследования

Вопросы, исследующие основные и квалифицирующие признаки современного мародерства, в 2022-2024 гг. рассмотрели в своих научных трудах Н.Н. Артеменко, В.В. Власенко, М.Д. Давитадзе, А.Г. Кибальник, Д.В. Лобач, Т.М. Лопатина, С.А. Пичугин, А.В. Струков, И.А. Тараканов, А.М. Плешаков, Г.С. Шка-бин, В.Г. Шумихин и др.

Так, например, интересна точка зрения А.Г. Кибальника, который утверждает, что «любой акт мародерства должен иметь связь с вооруженным конфликтом» [6, с. 68]. В свою очередь, Т.М. Лопатина дифференцирует мародерство в зависимости от обстановки его совершения: военное время, чрезвычайные обстоятельства, стихийные бедствия [12, с. 14].

Также широко обсуждаются в научной литературе и вопросы квалификации мародерства по совокупности преступлений [2, с. 37-43], проблемы разграничения смежных составов ст. 356 и ст. 356.1 УК РФ. Так, Д.В. Лобач обращает внимание на законодательный пробел, при котором вне уголовно-правового воздействия остаются случаи изъятия чужого имущества, не относящегося к национальному, при отсутствии корыстной цели [11, с. 60].

Другие авторы говорят о необходимости совершенствования и даже судебного тол- кования норм [1, с. 37-40], которые по сути еще ни разу не применялись на практике. Так, А.В. Струков и В.Г. Шумихин предлагают дополнить ст. 356.1 УК РФ особо квалифицирующими признаками, такими как «мародерство, совершенное военнослужащим, а также военнослужащим начальствующего состава» [16, с. 52-56].

Полагаем, что подобные предложения несколько преждевременны, поскольку формирование правовых позиций Пленумом Верховного Суда Российской Федерации происходит на основании прежде всего обобщения сложившейся судебной практики и ошибок, которые возникли при применении соответствующих уголовно-правовых норм [8, с. 95-103].

Заслуживает внимания и позиция А.М. Плешакова и Г.С. Шкабина, которые среди потерпевших от мародерства выделяют убитых, раненых и гражданское население [14, с. 63]. Возникает резонный вопрос, как собрать доказательную базу в отношении такого квалифицирующего обстоятельства, как угроза, если неправомерное изъятие чужого имущества произошло у тяжело раненого военнослужащего или добровольца (например, находящегося в шоковом состоянии или без сознания), малолетнего ребенка или пожилого гражданина (например, лежачего больного). Представляется, что именно это обстоятельство не было учтено законодателем при формулировании состава, поскольку факт угроз сложно доказуем и в общеуголовных составах преступлений [7; 9; 10]. Установление таких дифференцированных угроз, как описаны в трех разных частях ст. 356.1 УК РФ [13, с. 39-44], может вызвать наибольшие сложности на практике.

Основное наказание за мародерство содержит только один вид - лишение свободы, срок которого дифференцируется в российском уголовном законе в зависимости от степени общественной опасности отягчающих обстоятельств (табл. 1). Дополнительные наказания в санкциях отсутствуют.

Таблица 1

ство как хищение вещей граждан, включая убитых и раненых с целью завладения ими. При этом выделяют следующие ситуации совершения преступления: военные действия, стихийные бедствия, катастрофы (техногенные, авиа-, железнодорожные и др.), чрезвычайные ситуации, массовые бес-порядки.Санкция рассматриваемой нормы содержит один вид основного наказания в виде лишения свободы, срок которого варьируется от 7-ти до 10-ти лет, что позволяет отнести мародерство к тяжким преступлениям.

Обобщая изложенное, отметим, что в одних странах мародерство относится к преступлениям против военной службы (УК РА, УК РК), а в других - против мира и безопасности человечества (УК РФ, УК КР).

Заключение

В заключении резюмируем. Обширная дискуссия относительно недостатков законодательной техники при конструировании составов мародерства, заключающихся в чрезмерной детализации их признаков, использовании широко понимаемого в гражданском законодательстве термина «имущество» (хотя по сути речь идет о личных вещах, то есть только о движимом имуществе [4, с. 120]), еще раз возвращает нас к вопросу о необходимости предварительной и всеобъемлющей криминологической экспертизы законопроектов о внесении изменений в УК РФ с тем, чтобы существующие в объективной реальности общественно опасные деяния могли получить надлежащую уголовно-правовую оценку правоохранительными органами и судом.