Уголовно-процессуальные особенности возврата активов из-за рубежа: современные вызовы и перспективы совершенствования международного сотрудничества

Возврат активов, полученных преступным путем, и выведенных за пределы национальной юрисдикции, представляет собой одну из наиболее сложных задач современного уголовного судопроизводства. Современные технологии позволяют беспрепятственно осуществлять вывод средств за рубеж, появляются новые возможности для их отмывания и сокрытия. Проблема легализации средств, добытых преступным путем, усиливается, представляя угрозу для экономики любого государства, и приобретает транснациональный характер. Эффективность данного процесса напрямую зависит не только от качества материально-правовых норм, но и отлаженности процедурных механизмов международного взаимодействия. Как справедливо отмечают исследователи, требуется совершенствование именно уголовно-процессуальных механизмов, связанных с розыском, замораживанием, арестом, конфискацией и возвратом преступных активов [1].

Обзор литературы

В научной литературе обосновывается позиция о межотраслевой природе конфискации имущества и необходимости ее отграничения от мер уголовно-процессуального характера [2]. Однако при изучении процедуры возврата активов из-за рубежа процессуальные аспекты имеют основное значение. Они включают вопросы, связанные с порядком направления запросов, признанием иностранных судебных решений, механизмами исполнения постановлений о конфискации.

Актуальность темы исследования обусловлена тремя ключевыми факторами. Во-первых, институциональный кризис классических процедур взаимной правовой помощи (Mutual Legal Assistance), которые все чаще признаются «устаревшими, неэффективными и не имеющими четкой законодательной основы». Во-вторых, беспрецедентная политизация международных отношений, подрывающая доверие к традиционным механизмам исполнения запросов. В-третьих, появление новых процессуальных инструментов, таких как предписания о необъ-ясненном богатстве (Unexplained Wealth Orders) и специализированные уведомления Интерпола – Серебряное уведомление (Silver Notice), кото- рые трансформируют стандарты доказывания и распределение бремени доказывания в трансграничных расследованиях. Справедливо замечание в научной литературе о том, что «правовое регулирование сотрудничества в данной сфере будет и дальше расширяться, опираясь на нормы различных отраслей права, а также подстраиваясь под появление новых нерегулируемых способов совершения экономических преступлений». [3, c. 261]

Пристальное внимание в отечественной уголовно-процессуальной науке к проблеме противодействия перемещению за границу преступных активов, как справедливо отмечается в литературе, стало уделяться лишь в последние годы, что во многом обусловлено интеграцией России в мировую экономическую систему, стремительным развитием информационных технологий в банковском секторе, а также процессом имплементации в национальное законодательство норм международного права.

Цель настоящей статьи – комплексный анализ уголовно-процессуальных проблем возврата активов из-за рубежа и выработка предложений по совершенствованию механизмов международного сотрудничества в данной сфере.

Научная статья подготовлена на основе международного законодательства (конвенций, договоров, соглашений), действующего уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации, изучения научных позиций специалистов в области международного и уголовно-процессуального права исследуемой сферы.

Материалы и методы

Диалектический метод познания как общенаучный метод позволил проанализировать и рассмотреть международное и внутригосударственное законодательство в системе нормативных правовых актов; выявить общие закономерности их развития и обозначить особенности их реализации. Сравнительно-правовой метод позволил соотнести требования международных договоров и внутригосударственных обязательств, принятых на их основе; формально-логический метод и метод анализа и синтеза способствовали изучению соотношения различных нормативных правовых актов сквозь призму выполнения Российской Федерацией принятых на себя международно-право- вых обязательств и актуальности действующего уголовно-процессуального законодательства.

Результаты исследования

При появлении необходимости возврата активов перед правоприменителем возникает ряд вопросов уголовно-процессуального характера. Данный механизм содержит ряд последовательных стадий:

выявление активов за рубежом, которое включает сбор доказательств их принадлежности обвиняемому;

• -    обеспечительные меры, направленные на сохранность имущества и исключение возможности его передачи третьим лицам;

• -    процедура конфискации, в том числе получение судебного решения об изъятии имущества;

• -    исполнение, подразумевающее фактическое возвращение активов в страну происхождения;

• -    и, наконец, распоряжение возвращенным имуществом.

Основные сложности правового регулирования отдельного этапа возникают при одновременном воздействии нормативных правовых актов различной отраслевой принадлежности, а также законодательных актов различного уровня (речь идет о международных договорах и нормах внутригосударственного права). Как следствие, каждая из этих стадий имеет свою процессуальную специфику и требует самостоятельного правового регулирования. Серьезные различия касаются «не только уголовного и уголовно-процессуального права различных стран мира, но и отличающимся правовым регулированием в сфере иного отраслевого законодательства и его отдельных институтов, различными подходами некоторых стран к реализации международно-правовых предписаний и рекомендаций международных организаций, отличиями доктринальных подходов и практики». [4, с. 7]

Государства разрабатывают и принимают совместные международные соглашения, целью которых является создание единого категориального аппарата и формирование единой системы правового регулирования с целью эффективного сотрудничества по борьбе с незаконной легализацией денежных средств, которая продолжает набирать обороты. Одним из примеров международного соглашения является Конвенция ООН против коррупции 2003 года1, которая впервые на глобальном уровне провозгласила возврат активов не просто технической процедурой, а основополагающим принципом сотрудничества государств. Участниками данного универсального международного договора являются 187 стран, среди которых и Российская Федерация. Конвенция также определяет термин «возврат активов». Следует обратить внимание, что он определяется не только как возврат средств после их перемещения за границу, но и как комплекс мероприятий, направленных на противодействие переводу средств за рубеж. Основное значение Конвенции заключается в том, что она направлена на повышение эффективного сотрудничества в сфере борьбы с отмыванием денежных средств, оказание правовой помощи в сфере возврата преступных активов, объединение усилий по борьбе с коррупцией.

С точки зрения уголовно-процессуального права интерес представляет Глава V Конвенции. Данная глава закрепляет детализированную процедуру осуществления взаимодействия между государствами и требования для государств-участников, предъявляемые для обеспечения реализации ареста, конфискации и возврата активов в национальном законодательстве. В дополнение к указанным требованиям, конвенция закрепляет право компетентных органов государств-участников обмениваться информацией между собой при осуществлении деятельности по возврату активов, полученных преступным путем.

Российские правоохранительные органы могут обратить внимание на следующие положения, закрепленные в Конвенции:

• 1)    Конфискация без приговора. Пункт 1(с) статьи 54 Конвенции в качестве рекомендательной нормы предлагает государствам закрепить процедуру изъятия имущества при отсутствии обвинительного приговора суда. Это положение имеет принципиальное процессуальное значение, поскольку позволяет возвращать активы в случаях: смерти обвиняемого до вынесения приговора; бегства подозреваемого за пределы юрисдикции; наличия у лица дипломатического иммунитета; истечения сроков давности уголовного преследования.

Логика проста: преступный характер активов не зависит от процессуальной судьбы обвиняемого. В России сегодня активы как бы «зависают» – формально принадлежат лицу, которое уже нельзя осудить. Вернуть их становится крайне сложно. В России такой полноценный механизм отсутствует. Активы формально числятся за лицом, которое уже не может быть осуждено, и вернуть их крайне сложно. По мнению автора, назрела необходимость в отдельной главе УПК, которая регламентировала бы «чистую» конфискацию, без привязки к уголовному преследованию собственника.

• 2)    Процедура доказывания. Статья 31 (8) Конвенции допускает, что бремя доказывания законности происхождения имущества лежит на собственнике. Это положение было положено в основу британских предписаний о необъяс-ненном богатстве. В России действует принцип презумпции невиновности: прокурор должен доказать преступный характер имущества даже при значительном несоответствии доходов и расходов (имуществом). Зачастую при отсутствии безупречной работы следствия за рубежом вернуть активы почти нереально. Логичным шагом было бы внедрение в антикоррупционное законодательство (вероятно, в гражданское или административное судопроизводство) аналога предписания о необъясненном богатстве: при очевидном разрыве между доходами и расходами суд обязывает чиновника объяснить происхождение средств.

• 3.    Прямой возврат активов собственникам. Статья 57(3)(а) Конвенции вводит процедуру, при которой активы возвращаются законному владельцу напрямую, минуя бюджет запрашиваемого государства (если есть вступившее в силу решение страны-инициатора). Но тут возникает проблема: «прямой возврат» возможен лишь при условии, что иностранный суд признает законную силу российского решения. В нынешних политических условиях суды недружественных стран все чаще отказываются это делать, настаивая на собственной процедуре конфискации. Это не только затягивает процесс, но и меняет правовой статус возвращаемых средств.

Нами предлагается в развитие этой идеи дополнить ст. 235 ГК РФ нормой об обращении в доход государств имущества, законность приобретения которого не доказана (по искам Генпрокуратуры). По сути, этот механизм уже работает, но его необходимо закрепить процессуально, чтобы решения российских судов было труднее оспорить за рубежом.

На международно-правовом уровне действуют и иные международно-правовые документы, которые регулируют отдельные аспекты, связанные с возвратом активов, полученных в резуль- тате совершения преступлений. К их числу относятся: Международная конвенция по борьбе с подделкой денежных знаков 1929 года; Единая конвенция о наркотических средствах 1961 года; Конвенция о психотропных веществах 1971 года; Конвенция по борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ 1988 года; Международная конвенция о борьбе с финансированием терроризма 1999 г.; Конвенция ООН по борьбе с транснациональной организованной преступностью 2000 г.

В пределах российской национальной юрисдикции базовым документом, устанавливающим правовые рамки в исследуемой сфере для государственных органов, является совместный Приказ от 28 февраля 2023 года. Он подписан руководством Генпрокуратуры, СК, МВД, МИД, Минюста, ФСБ, Росфинмониторинга, ФНС, Банка России и других ведомств1. Этот документ утверждает «Инструкцию о порядке организации работы по возвращению из-за рубежа активов». Правовое значение Инструкции заключается в том, что деятельность по возврату активов определена как одно из приоритетных направлений для всех подписавших ведомств. Документ устанавливает единый порядок работы и обмена информацией между всеми заинтересованными органами (прокуратурой, следствием, таможенными и налоговыми органами, Росимуществом и др.) при выявлении и возвращении активов.

И, наконец, помимо правоохранительной деятельности по возврату преступных активов, существуют законодательные акты, регулирующие иные аспекты репатриации имущества. В качестве примера можно назвать Закон о добровольном декларировании активов (ФЗ № 140-ФЗ)2, который создает механизм «амнистии капиталов», что стимулирует легальный добровольный возврат активов их владельцами. Следующим примером может служить Постановление Правительства РФ № 6593, которое регулирует порядок получения гарантий от иностранных государств при временном ввозе государственного имущества (например, для выставок).

Таким образом, анализ правовой основы возврата активов из-за рубежа подтверждает его ком- плексный характер. На международном уровне оно осуществляется международными конвенциями и договорами; на внутригосударственном уровне обеспечивается федеральным законодательством и ведомственными нормативно-правовыми актами. Однако эффективность правового регулирования обеспечивается не только прочной правовой базой, но и ее реализацией в ходе правоприменительной практики.

В условиях текущей действительности устоявшиеся классические процедуры оказания взаимной правовой помощи, основанные на направлении запросов через центральные органы, демонстрируют неэффективность в условиях трансграничного движения капиталов. Причины могут быть различными: во-первых, запросы, передаваемые по дипломатическим каналам, могут рассматриваться месяцами, в это время активы неоднократно перемещаются; во-вторых, излишняя бюрократизация, которая проявляется в многоступенчатой системе согласований и верификации; в-третьих, встречаются различия в требованиях процессуального оформления к форме и содержанию запросов, доказательственному значению полученных материалов. Нередко «компетентные органы государств вступают в длительную переписку с российской стороной, обращаясь за разъяснениями отдельных пунктов запросов, и даже после направления дополнительной информации положительный результат достигается весьма редко» [1].

Исходя из этого, можно констатировать, что существующая система взаимной правовой помощи через центральные органы (Генпрокуратуру РФ, Министерство юстиции) устарела, неэффективна и не имеет четкой законодательной основы. Современные активы (криптовалюты, ценные бумаги) могут быть перемещены между юрисдикциями за секунды, пока запрос «путешествует» по дипломатическим каналам. Безусловно, это требует поиска альтернативных процессуальных решений.

В условиях геополитической напряженности возникает феномен «конкурирующих юрисдикций», когда национальные суды принимают противоречащие друг другу решения относительно одних и тех же активов. Ярким примером служит спор между ВТБ и JPMorgan, где лондонский суд предписал ВТБ отозвать иски, поданные в российские суды, признав действия госбанка процессуально недобросовестными на основании того, что споры должны рассматриваться в Лондоне в соответствии с арбитражным соглашением сторон. Данная ситуация порождает процессуальную коллизию: запрос о правовой помощи может быть отклонен по мотивам противоречия публичному порядку, даже если формально он соответствует всем требованиям международного договора.

Существенным препятствием для оценки эффективности процессуальных механизмов является отсутствие достоверных данных о результатах возврата активов. Половина государств-участников Конвенции ООН о коррупции 2003 года никогда не предоставляли данных о возврате активов, а среди отсутствующих – такие крупные финансовые центры, как Бельгия, Германия и Нидерланды. Без надежных, сопоставимых и детальных данных невозможно выявление успешных практик и оценка реальной эффективности различных процессуальных моделей.

Выходом из сложившейся ситуации, на наш взгляд, может быть переориентация взаимодействия на страны ЕАЭС, БРИКС+, ШОС. Заключение с ними двусторонних соглашений, предусматривающих взаимное признание решений о конфискации (аналог европейского ордера на арест имущества, но на евразийском пространстве).

Например, в январе 2025 года начал функционировать новый инструмент международной организации Интерпол – Silver Notice (Серебряное уведомление), предназначенный для отслеживания нелегальных активов в 51 стране. Данный механизм позволяет государствам-членам обмениваться информацией о движении преступных доходов и координировать усилия по их аресту, получать сведения о незаконно приобретенных активах, включая движимое и недвижимое имущество. Серебряное уведомление позволяет отслеживать, идентифицировать и получать сведения о финансировании терроризма и использовании криптовалют в мошеннических схемах.

На территории Российской Федерации центральная роль в возврате активов из-за рубежа принадлежит Генеральной прокуратуре Российской Федерации. Надзорное ведомство выступает главным координатором и инициатором законодательных изменений, основным каналом коммуникации с иностранными государствами на всех этапах этого сложного процесса. Прокуроры осуществляют координацию деятельности по возврату активов на всех этапах – от выявления преступных схем до фактического возврата имущества.

Для повышения эффективности этой работы в структуре ведомства были созданы специализированные подразделения. В 2016 году в Генпрокуроре была сформирована специальная группа для работы по возврату зарубежных активов по коррупционным делам. Функции международно- го взаимодействия также возложены на Главное управление международно-правового сотрудничества.

Деятельность Генпрокуратуры ранее приносила ощутимые результаты, хотя процесс зачастую был длительным и сложным. Например, в феврале 2022 года из Швейцарии было возвращено более 3,5 млн долларов, похищенных у российского вагоностроительного предприятия. В период с 2010 по 2013 год сумма возвращенных активов превысила 15 млрд рублей. Однако политические события, произошедшие в феврале 2022 года, оказали влияние и на ситуацию, связанную с возвратом активов из-за рубежа. Механизмы, сработавшие в начале 2022 года, перестали работать во второй половине года из-за санкционного давления и отказа ряда стран от правового сотрудничества с РФ.

В настоящее время Уголовно-процессуальный кодекс РФ содержит главу 53, которая позволяет органам предварительного расследования напрямую осуществлять сотрудничество с правоохранительными органами зарубежных стран, включая арест находящихся за рубежом преступных активов, на которые может быть обращено взыскание по приговору суда. Однако реализация данной нормы поставлена в зависимость от наличия международного договора Российской Федерации или применения принципа взаимности.

Наложение аресте на имущество регламентировано ст. 115 и 116 УПК РФ независимо от места нахождения имущества, что нередко препятствует требованию своевременности розыска активов, полученных преступным путем. Один из способов преодоления существующей практической проблемы видится в возможности наложения в исключительных случаях неотложного ареста активов по примеру неотложного обыска в помещении. При этом указанная ситуация не исключает последующего направления в суд ходатайства и обосновывающих материалов.

В целом, проведенный анализ уголовно-процессуальных аспектов возврата активов из-за рубежа позволяет сформулировать следующие выводы и рекомендации.

• 1.    Традиционная процедура оказания взаимной правовой помощи через центральный аппарат требует модернизации. В целях ускорения взаимодействия между странами необходимы разработка и внедрение унифицированных электронных форм запросов, которые автоматически признаются судами стран-участниц соглашения. Помимо этого, автором предлагается активное использование нового инструмента Интерпола не только для поиска, но и для быстрого информиро-

• вания стран-участниц о необходимости принять временные меры до направления официального запроса.

• 2.    Предписания о необъяснимом богатстве работают в системе общего права и предполагают переложение бремени доказывания на владельца актива. Данный институт применительно к российскому законодательству требует осторожности, но отдельные его элементы возможно адаптировать к национальной правовой системе, обеспечив надлежащие гарантии прав граждан.

• 3.    Механизм конфискации без предварительного осуждения позволяет возвращать активы даже в случаях, когда уголовное преследование невозможно (смерть обвиняемого, истечение сроков давности, наличие иммунитета). В России такой полноценный механизм отсутствует. Активы формально числятся за лицом, которое уже не может быть осуждено, и вернуть их крайне сложно. Предлагается разработка отдельной главы УПК, регулирующей порядок рассмотрения судом материалов о конфискации имущества вне зависимости от уголовного преследования лица, в которой четко прописать в законе основания для запуска такой процедуры (смерть обвиняемого, объявление в международный розыск более 3 лет, истечение сроков давности, наличие дипломатического иммунитета). Это исключит обвинения в произволе.

• 4.    Основная проблема в исполнении запросов и помощи заключается в отказе недружественных стран признавать решения российских судов о конфискации. Помимо переориентации на взаимодействие с дружественными странами, предлагается введение в УПК нормы о взаимности. Если суд страны N отказал в признании российского решения, российские суды получают право блокировать аналогичные запросы из этой страны, создавая экономическую мотивацию к сотрудничеству. Возможно также использование механизмов Конвенции ООН 2003года для дипломатического давления, если страна-участница конвенции блокирует возврат активов по немотивированным политическим причинам.

Таким образом, уголовно-процессуальные аспекты возврата активов из-за рубежа представляют собой сложный и динамично развивающийся комплекс проблем, требующий адекватного ответа со стороны международного сообщества. Кризис классических институтов взаимной правовой помощи, политизация международных отношений и появление новых технологических вызовов обусловливают необходимость поиска инновационных процессуальных решений. Дальнейшее развитие правового регулирования долж- но идти по пути сочетания универсальных стан- при неуклонном соблюдении фундаментальных дартов с гибкими механизмами сотрудничества, прав человека и процессуальных гарантий.