Уголовно-процессуальный порядок получения голосовой информации у операторов связи и организаторов распространения информации в сети Интернет

В настоящее время наиболее эффективными средствами анонимизации в сети Интернет выступают программные технологии «VPN», «TOR», «SSL», позволяющие менять IP-адреса, создавать динамические или нераспознаваемые IP-адреса, а также применять технологии «подменных» абонентских номеров. В свою очередь правоохранительные органы не располагают надежными и эффективными техническими инструментами противодействия современным способам сокрытия преступлений и их деанонимизации [Ошибка! Источник ссылки не найден., с. 6].

Основным детерминантом развития цифровой преступности выступают все более прогрессирующие с каждым годом технические возможности человечества в цифровом пространстве. Технический прогресс в первую очередь используют преступники при совершении обще ственно опасных деяний, и в качестве самых распространенных информационно-телекоммуникационных технологий они активно задействуют сервисы SIP-телефонии [2 с. 9], IP-телефонии1, технологии синтеза изображений «DeepFake» и подмены голоса «Voice cloning», компьютерные программы - анонимайзеры, в том числе VPN-сервисы и Proxy-серверы, а также технологии «Блокчейн» [3, с. 9] при криминальных финансовых взаиморасчетах посредством цифровой валюты.

Ю. В. Гаврилин утверждает: «Одним из самых распространенных на данный момент проявлений цифровой трансформации преступности является активное внедрение цифро- вых валют в механизм совершения криминальных взаиморасчетов в сфере незаконного оборота наркотических средств, психотропных веществ, а также иных объектов, изъятых из гражданского оборота. Кроме того, они широко используются при создании «финансовых пирамид», легализации (отмывании) денежных средств, добытых преступным путем, а также как средство незаконного анонимного финансирования экстремистской и террористической деятельности» [4, с. 102].

Основная часть

Подобная ситуация в сфере цифрового, информационного пространства создает комплекс технических и юридических проблем, с которыми сталкиваются органы предварительного расследования. Анализ состояния преступности в России, следственно-судебной практики показал, что самыми популярными способами совершения противоправных деяний и сокрытия «цифровых» следов преступлений на данный момент являются VPN-сервисы и Proxy-серверы, а также 1Р-телефония2.

Так, согласно приговору Агаповского районного суда Челябинской области от 07 июля 2020 г. по делу № 1-51/2020, одно из неустановленных лиц, используя электронные и информационно-телекоммуникационные сети (Интернет), а именно программное приложение, предназначенное для повседневного общения людей посредством 1Р-телефонии и мгновенного обмена сообщениями в сети Интернет, с целью расширения незаконной деятельности и извлечения большего материального дохода предложило ранее незнакомому Махмудову Ш. М., испытывающему вре- менные материальные трудности, заняться незаконным сбытом наркотических средств в роли «закладчика»3. Это один из многих судебных актов Российской Федерации, который наглядно демонстрирует в своей описательно-мотивировочной части использование преступниками вышеперечисленных дистанционных способов совершения преступлений, что еще раз подтверждает актуальность борьбы с подобными противоправными деяниями и, как следствие, выработки эффективного уголовнопроцессуального инструментария и криминалистической тактики расследования подобных общественно опасных деяний.

Таким образом, закономерным вопросом, которым задаются следователи и дознаватели при планировании расследования преступлений, совершенных с применением информационных и телекоммуникационных технологий, является выбор процессуальных и следственных действий, направленных на собирание всей криминалистически значимой информации, которая находится в цифровом пространстве.

Частным случаем такой криминалистически значимой информации для органов предварительного расследования выступает голосовая информация, которая является одним из самых распространенных видов цифровых следов, оставляемых в результате совершения преступлений в сфере информационно-телекоммуникационных технологий, особенно дистанционных мошенничеств.

Так, в соответствии с нормативно-правовыми положениями, которыми была дополнена ст. 10.1 Федерального закона от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации»4 (далее - ФЗ «Об информации»), организаторы распространения информации в сети Интернет5 обязаны хранить на территории Российской Федерации и предоставлять согласно правовым предписаниям для целей уголовного процесса следующие сведения, предусмотренные Постановлением Правительства Российской Федерации от 23 сентября 2020 г. № 1526 «О Правилах хранения организаторами распространения информации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» информации о фактах приема, передачи, доставки и (или) обработки голосовой информации, письменного текста, изображений, звуков, видео- или иных электронных сообщений пользователей информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» и информации об этих пользователях и предоставления ее уполномоченным государственным органам, осуществляющим опера- тивно-розыскную деятельность или обеспечение безопасности Российской Федерации»6 (далее - Постановление Правительства № 1526):

• 1.    Информацию о фактах приема, передачи, доставки и (или) обработки голосовой информации, письменного текста, изображений, звуков, видео- или иных электронных сообщений пользователей и информацию о них.

• 2.    Сведения о фактах приема, передачи, доставки и (или) обработки голосовой информации, письменного текста, изображений, звуков, видео-или иных электронных сообщений пользователей и данные о них организаторы должны хранить в течение одного года с момента окончания осуществления таких действий, а сами текстовые сообщения, голосовую информацию, изображения, звуки, видео-, иные электронные сообщения пользователей - в течение шести месяцев с момента окончания их приема, передачи, доставки и (или) обработки.

По мнению В. Б. Вехова и В. Ф. Васюкова, изложенные выше сведения возможно получать путем производ- ства следственного действия, предусмотренного ст. 186.1 Уголовнопроцессуального кодекса Российской Федерации7 (УПК РФ) «Получение информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами» [4, с. 11-15].

Аналогичную точку зрения можем встретить и в методических рекомендациях УОД МВД России, ФГКУ «ВНИИ МВД России» [6, с. 16], где указано, что информация о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами позволяет установить персональные данные абонентов операторов связи, место, время, количество и последовательность соединений между абонентами и абонентскими устройствами, а при необходимости и содержание отправленных или полученных абонентами сообщений в текстовой или иной форме (в виде фото-, видеоизображений или аудиозаписей). Вместе с тем, по нашему мнению, с вышеперечисленными позициями нельзя согласиться в полном объеме, так как они ошибочно отражают сущность данного следственного действия, поскольку п. 24.1 ст. 5 УПК РФ прямо определяет, какие данные могут быть получены путем его производства8.

Таким образом, на данный момент в уголовно-процессуальном арсенале следователей и дознавателей для получения вышеперечисленных сведений находятся следственные действия, которые закреплены в ст. 186.1 УПК РФ и наименования которых звучат следующим образом: «Получение информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами», и в ч. 7 ст. 185 УПК РФ «Наложение ареста на почтово-телеграфные отправления, их осмотр и выемка». Но данные следственные действия имеют иное предназначение, и их использование для собирания доказательственной голосовой информации, которая уже была обработана и сохранена в постоянной памяти серверов операторов связи и организаторов распространения информации в сети Интернет, является неуместным с точки зрения уголовно-процессуального закона.

Поясним вышесказанное. По нашему мнению, использование ст. 186.1 УПК РФ допустимо лишь для получения сведений, которые прямо указаны законодателем в п. 24.1 ст. 5 УПК РФ. Аналогично В. В. Гончар, Н. Н. Горач, Д. В. Галиев, Д. В. Гусев предлагают применять ч. 7 ст. 185 УПК РФ для получения значимой для доказывания голосовой информации, которая хранится в постоянной па- мяти серверов операторов связи и организаторов распространения информации в сети Интернет [7, с. 33], что опять же не совсем соответствует процессуальным и криминалистическим целям, в которых производится данное следственное действие. Мы считаем, что производство следственного действия, предусмотренного ч. 7 ст. 185 УПК РФ, возможно лишь для получения голосовой информации, которая может содержаться в электронных сообщениях и которая собирается путем непосредственного ее обнаружения, фиксации и изъятия через персональные компьютеры, ноутбуки, планшеты и другие электронные устройства, принадлежащие участникам уголовного процесса. Примером может послужить обмен голосовыми сообщениями в различных социальных сетях и сервисах обмена мгновенными сообщениями. То есть осмотр и выемка таких голосовых сообщений производится следователем и дознавателем непосредственно через персональные компьютеры или же абонентские устройства.

В соответствии со статьей 10.1 ФЗ «Об информации», организаторы распространения информации в сети Интернет передают перечисленную информацию по запросу лишь подразделениям, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, в то время как о подразделениях следствия и дознания речи не идет, что негативно влияет на своевременность получения таких сведений следователями и дознавателями. Таким образом, должностные лица органов предварительного расследования вынуждены при необходимости получения такой информации выносить поручение органу дознания. Подобную ситуацию можем увидеть и в содержании ст. 46 Федерального за кона от 07 сентября 2003 г. № 126-ФЗ «О связи»9 (далее - ФЗ «О связи»), где субъектами инициирования запроса у операторов связи10 выступают лишь подразделения, осуществляющие оперативно-розыскную деятельность, и некоторые другие органы исполнительной власти. В соответствии с ч. 2 ст. 14 УПК РФ, бремя доказывания в уголовном судопроизводстве лежит на стороне обвинения, основным должностным лицом которой является именно следователь (дознаватель). Соответственно, мы полагаем, что в ФЗ «О связи», ФЗ «Об информации» целесообразно внести полномочие вышеперечисленных должностных лиц на получение голосовой и иной информации, хранящейся у операторов связи и организаторов распространения информации в сети Интернет, а не ограничиваться органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность или обеспечивающими безопасность Российской Федерации.

Еще одной немаловажной проблемой, с которой сталкиваются следователи и дознаватели при расследовании преступлений, совершенных с применением цифровых технологий, является долгое ожидание ответа (от нескольких недель до нескольких месяцев, а иногда и его отсутствие) на запрос, который был направлен в соответствии с ч. 4 ст. 21 УПК РФ, различными кредитными организациями, организациями, предоставляющими услуги IP-телефонии и VPN, а также операторами сотовой связи о предоставлении интересующих предварительное расследование сведений, которые могут оказать значительное влияние на формирование доказательств стороной обвинения. Данные организации при получении в свой адрес подобного запроса не торопятся с ответом на него, поскольку самым серьезным неблагоприятным юридическим последствием в результате затягивания сроков ответа на подобные запросы для них является административная ответственность, предусмотренная ст. 17.7 Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации11, то есть умышленное невыполнение требований следователя и дознавателя. Помимо перечисленного чаще всего преступники совершают преступления в отношении потенциальных потерпевших из других, отдаленных, субъектов Российской Федерации, а иногда и вовсе из иностранных государств.

Таким образом, длительные сроки ответов на запросы следователей и дознавателей, особенно тех подразделений, которые отдалены от головных офисов организаций, предоставляющих услуги 1Р-телефонии, операторов сотовой связи и организаторов распространения сети Интернет, также обусловлены большим расстоянием от места нахождения органов предварительного расследования.

Выводы и заключение

Представляется, что решением обозначенных проблем будут являться следующие меры правового характера:

• -    заключение договоров с кредитными организациями, операторами сотовой связи, организациями, предоставляющими услуги IP-телефонии, VPN и Proxy-сервисов, организаторами сервиса обмена мгновенными сообщениями, организаторами распространения инфор-мации в сети Интернет и иными коммерческими и некоммерческими организациями о взаимном сотрудничестве в области электронного документооборота с органами внутренних дел по направлению запросов, поручений и требований в соответствии с ч. 4 ст. 21 УПК РФ и получению на них ответов в виде электронных документов, в том числе с по-мощью сервиса электронного документооборота МВД России;

• -    рассмотрение вопроса о внесении в ч. 4 ст. 21 УПК РФ, ст. 10.1 Федерального закона от 27.06.2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» и ст. 46 Федерального закона от 07.09.2003 г. №126-ФЗ «О связи» строго установленных сроков для всех организаций в части направления ответов на запросы следователей и дознавателей -в течение 10 суток, если они были направлены посредством сервиса электронного документооборота (в случае нарушения данных сроков, на наш взгляд, такие действия следует квалифицировать как воспрепятствование осуществлению предварительного расследования);

• -    дополнение ст. 10.1 ФЗ «Об информации» и ст. 46 ФЗ «О связи» нормативными положениями, которые предусматривают в качестве субъектов направления запроса следователей и дознавателей по согласованию с руководителем следственного ор-

  гана и прокурора соответственно для получения голосовой и иной информации, предусмотренной Постановлением Правительства № 1526, организаторам распространения информации в сети Интернет и операторам связи.

Перечень рассмотренных в нашем исследовании вопросов, касающихся расследования преступлений с использованием цифровых средств анонимизации, SIP-телефонии, IP-телефонии, мобильной связи, не является исчерпывающим. Модерниза- ция нормативных правовых актов в области цифровых технологий, в том числе совершенствование уголовнопроцессуального законодательства в части получения следователями и дознавателями значимой для доказывания голосовой информации, которая хранится на серверах операторов связи и организаторов распространения информации в сети Интернет, значительно повысят уровень противодействия цифровой преступности, эффективность, быстроту и качество предварительного расследования.