Украшения из бивневых бусин с Сунгирской палеолитической стоянки

Бусины из бивня мамонта – это изделия небольшого размера, сложной стандартизованной формы, представляющие собой один из наиболее распространенных и часто обнаруживаемых при раскопках верхнепалеолитических стоянок в Северной Евразии видов украшений. На ряде памятников Центральной и Восточной Европы они исчисляются десятками, сотнями и даже тысячами [Scheer, 1985; White, 1993; Eiszeitschmuck..., 2003; Хлопачев, 2006]. Как правило, бусины встречаются в культурном слое в виде отдельных находок или скоплений разрозненных изделий. Особенности залегания в палеолитических погребениях свидетельствуют о том, что они, подобно раковинам моллюсков и зубам животных, использовались в качестве элементов составных украшений. В настоящее время цельные наборные украшения из большого количества бивневых бусин, сохранившие свое изначальное положение на разных частях тела человека, представлены только в материалах Сунгирской палеолитической стоянки, что делает их уникальным археологическим источником.

Сунгирь: культурно-хронологический и археологический контекст

Сунгирская стоянка относится к памятникам заключительной стадии раннего верхнего палеолита Восточной и Центральной Европы. В настоящее время ее абсолютный возраст определяется 14С-датами в пределах 30– 26 тыс. л.н. (некал.) [Гаврилов, Кузьмин, Чечушкова, 2024]. На территории Восточной Европы этот период представлен памятниками ориньяка, раннего граветта, городцовской и стрелецкой археологических культур. Сунгирская стоянка относительно синхронна также памятникам финального ориньяка в Западной и Центральной Европе, финального селета в Центральной и раннего граветта в Центральной и Южной Европе.

Существуют две основные точки зрения относительно культурной атрибуции Сунгирской стоянки. Согласно первой, сформулированной О.Н. Бадером, она относится к стрелецкой археологической культуре, согласно второй, является ориньякским памятником. По нашему мнению, Сунгирская стоянка может рассматриваться как восточно-европейский аналог финального селета Центральной Европы. Такая куль- турно-хронологическая оценка хорошо согласуется c современными данными о широком распространении на территории Европы с 29–28 тыс. л.н. (некал.) человеческих погребений, в которых обнаружены минеральная краска (охра), украшения, а также в некоторых случаях орудия и предметы вооружения (подробнее см.: [Хлопачев, 2024; Гаврилов, Хлопачев, 2025]).

Рассматриваемые захоронения были совершены в двух могильных ямах, каждая из которых имела два уровня. На нижних находились основные погребения: в мог. 1 – мужчины в возрасте 45–55 лет (С-1), в мог. 2 – двух подростков, уложенных по одной линии голова к голове. Костные останки одного из них определяются как принадлежащие мальчику 12–13 лет (С-2), а другого – девочке [Полтораус, Куликов, Лебедева, 2000] или мальчику [Sikora et al., 2017] 7–10 лет (С-3). В погребальном обряде использовался порошок красной охры, которым обильно покрывали сначала дно могилы, а затем в несколько слоев тела умерших. Частью ритуала, по-видимому, являлось помещение в верхнем ярусе могильных ям останков других людей. Над погребением мужчины находился череп, а над захоронением подростков – плохо сохранившийся скелет без черепа [Бадер, 1998, с. 32–37, 51–63]. Установлено, что основные погребения связаны со средним уровнем культурного слоя, а располагавшиеся над ними человеческие останки – с нижней частью верхнего. Таким образом, основные захоронения могут быть датированы в пределах 29–28 тыс. л.н. (некал.), а верхние – ок. 26 тыс. л.н. (некал.) [Гаврилов, Кузьмин, Чечушкова, 2024].

Характерная особенность рассматриваемых погребений – богатство сопроводительного костяного инвентаря, который был заметно разнообразнее в парном захоронении, содержавшем выпрямители из рога северного оленя, «жезлы начальника», заколки-фибулы, бивневые диски с серией радиальных отверстий, фигурки животных, человеческую кость, заполненную изнутри охрой, а также многочисленные предметы вооружения, уложенные в определенном порядке. Общей чертой погребального инвентаря мужчины и подростков является огромное количество украшений. Многие из них сохранили свое первоначальное положение на телах умерших. Украшения представлены плоскими каменными подвесками с отверстиями на концах, клыками песца, перстнями, пластинчатыми браслетами и бусинами, вырезанными из бивня мамонта. Последние – наиболее массовая категория находок [Бадер, 1998, с. 85].

Бусины из бивня как археологический источник

Ситуация с бивневыми бусинами на стоянке Сунгирь не имеет аналогов в палеолите Европы. Они найдены в большом количестве не только в культурном слое, но и в трех закрытых археологических комплексах. Там обнаружены тысячи таких находок, многие сотни сохранили в могильном пространстве то положение, в котором были помещены. На чертежах и фотографиях расчищенных погребений хорошо читаются ряды бивневых бусин, расположенных очень плотно друг к другу. За ними в научной литературе закрепился термин «низки» – украшения, составленные путем нанизывания бусин на основу. Такой способ изготовления наборных украшений подтверждается как соответствующим положением самих нанизываемых предметов по отношению друг к другу [Хлопачев, Базилевич, 2024], так и данными трасологического исследования серии плоских бусин, использованных для создания низок вместе с бусинами других форм. Локализация неутилитарного износа исключительно на их узких торцовых поверхностях соответствует распределению следов, возникающих именно на бусинах, плотно нанизанных на нить*.

Низки бивневых бусин располагались на груди, спине, голове, ногах, руках погребенных. Они в отличие от групп бусин, залегавших плотными, часто в несколько слоев скоплениями и представлявших собой рассыпавшиеся составные украшения, несут информацию не только об их расположении на теле умершего, но и о конструктивных особенностях этих украшений. В публикации материалов сунгирских погребений О.Н. Бадер приводит достаточно много фактов касательно обусловленности формирования низок. Например, при создании низок, украшавших верхнюю одежду мужчины и детей [Бадер, 1998, с. 87–88, 92, 95] и головной убор младшего подростка [Там же, с. 92], очевидно, учитывались форма и размер отдельных бусин. Однако основным объектом внимания О.Н. Бадера являлись все же не столько сохранившие порядок формирования низки, сколько группы бусин, залегавших in situ относительно костных останков. Именно они и их положение в могиле стали для исследователя главным источником для реконструкции одежды древних сунгирцев [Там же, с. 103].

Что касается предложенной О.Н. Бадером в 1978 г. классификации бивневых бусин с разделением их на три типа (подробнее см.: [Хлопачев, Базилевич, 2024]), то в ее основу была положена типология, ранее разработанная автором на материалах не из погребе-

*Трасологическое заключение сделано старшим научным сотрудником Экспериментально-трасологической лаборатории ИИМК РАН канд. ист. наук Е.Ю. Гирей.

ний, а из культурного слоя [Бадер, 1966] и построенная во многом на интуитивной оценке геометрии формы украшений, а также предполагаемых способах их крепления. Классификация 1978 г. учитывала уже всю, насчитывавшую ок. 10 тыс. ед., коллекцию бусин с Сунгирской стоянки, но в ней, как и в предыдущей, почти не использовался археологический контекст украшений в погребениях для определения их морфологических особенностей. В то время, когда классификация стала достоянием научной общественности, ни один из представленных типов бусин, по мнению О.Н. Бадера, не находил уверенных прямых культурно-хронологических аналогий в материалах верхнего палеолита Европы, а тип бусин с вырезом им рассматривался как отражающий локальную культурную специфику Сунгирской стоянки [1978, с. 169–170].

Предложенный нами исследовательский подход к выявлению типологически значимых форм бивневых бусин на основе анализа большой выборки наиболее хорошо сохранившихся низок из погребений мужчины и подростков показал, что, с одной стороны, классификация 1978 г. нуждается в определенной корректировке, с другой – особенности формирования низок предоставляют совершенно новые возможности для изучения социокоммуникативной роли украшений в древнем каменном веке.

Особенности формирования низок

Исследованная выборка включала 11 850 бивневых бусин (как целых, так и обломков) из погребений Сун-гирской стоянки (С-1 – 2 888 ед., С-2 – 3 753, С-3 – 5 209 ед.) и 308 бивневых бусин и их заготовок из культурного слоя*. В сопроводительном инвентаре основных захоронений заготовки бусин не представлены. Поэтому изучение незавершенных изделий и небольших стерженьков со следами отделения заготовок из культурного слоя было необходимо для лучшего понимания особенностей их формообразования и реконструкции операционной цепочки изготовления. Готовые к использованию бусины из культурного слоя привлекались нами для сопоставления с выявленными типами украшений из погребений. При изучении материалов из захоронений ключевая роль отводилась анализу форм бусин в низках, сохранявших по всей своей длине изначальный порядок. Такие наборные украшения зафиксированы у всех трех погребенных и представляли собой поперечные и продольные ряды на туловище, руках, ногах и голове умерших. Исходя из особенностей положения низок относительно костных останков, их можно разделить на четыре группы: 1) поперечные низки, находившиеся на дне могилы под костями в области туловища и композиционно не связанные с поперечными рядами бусин, располагавшимися на груди погребенного; 2) низки, плотно обхватывавшие плечевые и локтевые кости, берцовые, череп; 3) поперечные ряды в области груди, продольные на костях рук и ног (или вдоль них), часто залегавшие поверх низок группы 2; 4) поперечные ряды бусин, располагавшиеся на туловище поверх низок группы 3.

Наиболее полное, целостное представление об особенностях формирования наборных украшений было получено при изучении низок групп 2–4 из погребения мужчины, групп 1, 2, 4 и отдельных низок группы 3 из захоронения подростков. Низки группы 1 из погребения мужчины, а также охватывавшие его череп в коллекции ГВСМЗ не представлены*. Определенные сложности существовали в оценке последовательности бусин в низках группы 3 из захоронения подростков. В процессе изготовления копии монолита погребения с расчищенными костяками часть бусин и некоторые фрагменты низок оказались сняты вместе со слепком. В ходе последующего документирования положения бусин в этом за- хоронении они фиксировались уже отдельно. Следует сказать, что в целом расположение низок в погребении мужчины описано значительно более детально. Так, в отличие от захоронения подростков, здесь многорядные охватывавшие руки и ноги низки зафиксированы порядно и во всех случаях отдельно для находок на костях и под ними.

Рис. 1 . Массивные бивневые бусины подпрямоугольной в плане формы, со скругленными торцами, симметричными вырезами с двух сторон и биконическим отверстием посредине. Из коллекции ГВСМЗ .

1–3 , 6 – короткие; 4 , 5 , 8 – укороченные; 7 – незаконченная короткая; 9 – длинная. 1 – В-33898/4752; 2 – В-33898/4750; 3 – В-33897/78; 4 – В-33898/4787; 5 – В-33898/4788;

6 – В-33897/87; 7 – В-15304/12336; 8 – В-33898/4780; 9 – В-33898/4737.

Изучение морфометрических особенностей бусин в хорошо сохранившихся составных украшениях показало, что они формировались с соблюдением определенной ритмики. В одних случаях она задавалась чередованием групп изделий разных типов, в других – однотипных, но выполненных из разных заготовок. Выявлены три основных вида ритмического чередования бусин (групп бусин) разной формы. Все вместе они присутствуют в низках, образующих тройную поперечную ленту, располагавшуюся на груди мужчины. Верхняя низка сформирована из 86 элементов и представляет собой ряд из групп массивных подпрямоугольных в плане бусин (рис. 1)

Рис. 2 . Элементы наборных украшений из бивня мамонта. Из коллекции ГВСМЗ .

1 – бусина в виде полумесяца; 2 – незаконченная плоская бусина округлой формы; 3 , 5 – уплощенные округлые бусины с отверстием по центру; 4 – плоская тонкая квадратная бусина с отверстием в центре; 6 – небольшой стержень со следами отделения заготовки бусины на конце; 7 – бусина в виде цветка сирени; 8 , 9 – бусины-подвески, стилизованные под изделия в форме корзинки; 10 , 12 – бусины-подвески в форме корзинки; 11 – бусина-подвеска, имитирующая рудиментарный зуб оленя. 1 – В-33898/2462; 2 – В-15304/12255; 3 – В-33897/83; 4 – В-33898/4745; 5 – В-33897/79; 6 – В-15304/12335; 7 – В-33898/8417; 8 – В-33898/4778; 9 – В-33897/100; 10 – В-33898/4725; 11 – В-33897/408; 12 – В-33898/4726.

была составлена из таких же бусин, но представляла более сложную ритмическую композицию, основанную на чередовании как одиночных изделий разного типа, так и групп из 3, 6, 10, 20 однотипных бусин.

Низки формировались также и целиком из элементов одинаковой формы. Это могли быть уплощенные округлые бусины без вырезов. Из них состояли первая и вторая низки, обхватывавшие берцовые кости (в верхней части) правой ноги мужчины. Однако в бόльшем количестве представлены низки из бусин с вырезами на поверхностях. Две из них образовывали верхнюю двойную ленту на спине старшего подростка. Они состояли из 28 (верхняя) и 69 (нижняя) бусин размером 0,6 × 0,5 × 0,3 см. Композиция создавалась ритмическим чередованием групп однотипных изделий, выполненных из разных заготовок – с округлым (см. рис. 1, 2 , 4 ) или уплощенно-овальным (см. рис. 1, 1 , 3 , 9 ) поперечным сечением. Такой же принцип построения обнаруживает и низка из 27 бусин, обхватывавшая локтевую и лучевую кости (в нижней части) левой руки мужчины.

Когда низка составлялась главным образом из бусин с вырезами, при их нанизывании наборное украшение могло приобретать характерный перекрещивающийся рельеф (рис. 3, 2, б). Из-за особенности формы вырезов бусины самопроизвольно разворачиваются и встают перпендикулярно друг другу, вырез в вырез. Это заставляет рассматривать его наличие в качестве более значимо- с широкими вырезами посередине противоположных сторон и биконическим отверстием в центре, разделенных одиночными крупными уплощенными бусинами округлой формы с отверстием в центре, без вырезов (рис. 2, 3, 5). Средний ряд состоял из 74 элементов. В нем, наоборот, большие группы из крупных округлых бусин были разделены одиночными массивными бусинами подпрямоугольной формы с вырезами. Нижняя низка, включавшая 101 элемент, го, чем считалось ранее, признака при классификации бусин.

Наконец, достаточно широко применялись построения низок, основанные на размерных характеристиках бусин. Причем они могли быть собраны из элементов как одного типа, так и разноформатных, образующих ритмические композиции. Бусины в низках располагались таким образом, чтобы их размер постепенно уменьшался от одного конца

Рис. 3. Низки бивневых бусин из погребения мужчины.

1 - последовательность бусин в низке вдоль берцовых и бедренной костей правой ноги: а - положение бусин в фас и профиль, б - положение бусин в % (синей точкой отмечены плоские округлые бусины, красной - бусины-подвески, имитирующие рудиментарный зуб оленя и стилизованные под изделия в форме корзинки). ГВСМЗ: В-3389 7/78-13 7 ; 2 - последовательность бусин в низке нижнего поперечного ряда (верхний пласт): а - положение бусин в фас и профиль; б - реконструируемое положение бусин, создающих перекрещивающийся рельеф. ГВСМЗ: В-3389 7/1283-1313 .

к другому. При этом самые крупные имели размер 1,0 × 0,7 × 0,4 см, а самые маленькие – 0,5 × 0,4 × × 0,3 см. Наиболее часто подобные построения встречаются в низках, обхватывавших кости рук и ног. К таковым, например, относится низка из 116 элементов на нижней части берцовых костей правой ноги младшего подростка. Ритмическое чередование бусин разной формы в ней построено по тому же принципу, что и в верхней низке из тройной ленты, располагавшейся на груди мужчины.

Также в погребениях представлены низки, где бусины разных размеров использовались для создания центрических композиций, когда немногочисленная группа небольших изделий одной формы помещалась в середине составного украшения, а по бокам от нее располагались последовательности более крупных бусин. Таковыми являются низки из погребения старшего подростка. Одна лежала на правой бедренной кости, состояла из 47 бивневых бусин и трех клыков песца. Центр композиции образовывала группа из чередующихся довольно мелких бусин с вырезом и округлых плоских, в середине которой располагались три очень тонкие квадратные бусины с отверстием, сделанным односторонним сверлением (см. рис. 2, 4 ). На концах центральной композиции находились клыки песца, вслед за ними по обе стороны шли группы из 13 крупных бусин с вырезами, одна группа завершалась клыком песца. Вторая низка находилась в области туловища и включала в себя 68 элементов: девять небольших бусин с вырезами и одну плоскую округлую в центре, по 29 крупных бусин по краям от этой группы. С одной стороны располагались только бусины с вырезом, с другой – 27 таких и две бусины-подвески в форме корзинки, находящиеся через 6 и 12 бусин от центральной композиции.

Бусины-подвески из бивня мамонта, имитирующие рудиментарный зуб (клык) оленя (см. рис. 2, 11 ) или имеющие форму корзинки, представлены в составе низок у всех трех погребенных. Они фиксировались в украшениях, располагавшихся как на туловище, так и на руках и ногах умерших. Положение таких бусин-подвесок в композиции низок, по-видимому, было неслучайным. На это указывает выявленная практика использования простейших по своей форме конструктивных элементов, стилизованных под изделия в форме корзинки.

При анализе способов формирования низок выявлено особое оформление их завершения. В качестве концевого элемента может выступать бусина очень большого размера или индивидуальной формы либо небольшая группа бусин, включающая изделие нестандартных очертаний. Использование бусин индивидуальной формы для завершения составного украшения зафиксировано дважды – на объектах С-2 и С-3. Так, низка из нижнего пласта на коленном суставе старшего подростка заканчивалась бусиной в виде цветка сирени (см. рис. 2, 7), а концевой элемент в низке на правой плечевой кости младшего имел форму полумесяца (см. рис. 2, 1).

Отдельную проблему составляет определение роли и значения таких украшений. Несомненно, это является самостоятельной темой будущих исследований. В настоящее время постепенно проясняются некоторые принципы, лежавшие в основе формирования отдельных составных украшений. Так, например, низки, располагавшиеся на левой и правой руках/ногах погребенного мужчины, создавались по зеркальному принципу с точки зрения использовавшихся в них типов бусин. Другой же принцип составления многих низок предполагал включение в них бусин как сильно галтованных (см. рис. 2, 4 ), так и с незатертыми следами изготовления на поверхности (см. рис. 1, 3 ; 2, 5 ; 3, 1 ).

Типы составных элементов низок

Полученные нами данные о ритмическом характере чередования бусин (групп бусин) в низках позволили определить наиболее весомые морфометрические признаки составных элементов. В настоящее время целесообразно выделить восемь типов бивневых бусин.

• 1.    Массивные бусины с широкими плоскими вырезами посредине противоположных поверхностей, часто расположенными под наклоном по отношению к краю, и с биконическим наклонным отверстием в центральной части (см. рис. 1). Именно это создавало характерный перехват на изделии, хорошо заметный в профиль (см. рис. 1; 3, 1 , а , 2 , а ). Концы бусин данного типа имеют скругленную куполообразную форму или, что реже, просто прямые. По пропорциональным особенностям* бусины можно подразделить на удлиненные (см. рис. 1, 9 ), укороченные (см. рис. 1, 4 , 5 , 8 ) и короткие (почти квадратные) (см. рис. 1, 1–3 , 6 ); по форме поперечного сечения – на уплощенно-овальные (см. рис. 1, 1 , 3 , 9 ) и округлые (см. рис. 1, 2 , 4 ); по размеру – на крупные (длиной более 1,0 см), средние (0,6–0,9 см) и мелкие (0,5 см и менее). Подобное метрическое разделение характерно и для бусин других типов, за исключением имитирующих рудиментарный зуб оленя. Основой для их изготовления служили небольшие стерженьки, которым при по-

• мощи вторичной обработки придавалось округлое или овальное сечение (см. рис. 2, 6). Сверление отверстия (см. рис. 1, 7; 2, 2) и финишная отделка поверхности (см. рис. 1, 3; 2, 5) бусин как этого типа, так и других производились уже после отделения заготовки от основы.

• 2.    Уплощенные бусины, часто достаточно массивные, округлой или подовальной формы, с бикониче-ским отверстием в центре, без вырезов (см. рис. 2, 3 , 5 ). Основой для их изготовления служили небольшие сильно уплощенные (толщиной 0,3–0,5 см) стерженьки с обработанной поверхностью.

• 3.    Бусины-подвески в форме корзинки (см. рис. 2, 10 , 12 ) – короткие или немного вытянутые изделия с массивной скругленной нижней частью и двусторонне уплощенным противоположным концом, на котором сделано биконическое отверстие. Основой для их изготовления служили заготовки, которые отделялись от небольшого массивного стержня с подовальным сечением.

• 4.    Бусины-подвески, стилизованные под изделие в форме корзинки (см. рис. 2, 8 , 9 ). Их делали из тех же заготовок, что и бусины с вырезами и уплощенные округлые с подтреугольным поперечным сечением. Биконическое отверстие прорезалось в тонкой части заготовки у самого края. Его месторасположение, особенности оформления краев и следы износа указывают на использование этих изделий в качестве бусин-подвесок.

• 5.    Бусины-подвески, имитирующие рудиментарный зуб оленя (см. рис. 2, 11 ; 3, 1 ), – самые большие элементы в составе низок. Наименьшие из них сопоставимы с наиболее крупными бусинами-подвесками в форме корзинки.

• 6.    Плоские тонкие бусины подквадратной формы (0,65 × 0,60 см), с чуть скругленными краями и отверстием в центре, сделанным, как правило, односторонним сверлением (см. рис. 2, 4 ). Толщина изделий, не превышающая 0,10–0,15 см, указывает на то, что для их изготовления использовались те же заготовки, что и для пластинчатых браслетов. В коллекции представлено 77 таких бусин, 11 из которых входили в состав низок старшего подростка (С-2), а 66 обнаружены в скоплении в кв. Е-144/145 раскопа III, где находились и бусины других типов. Оно залегало на уровне третьего условного горизонта, что соответствует средней части погребенной почвы, вмещавшей культурный слой стоянки [Стулова, 2021, c. 46, 48].

• 7.    Бусина в виде полумесяца (см. рис. 2, 1 ).

• 8.    Бусина в форме цветка сирени (см. рис. 2, 7 ).

Среди описанных выше типов украшений хронологически значимыми являются изделия в форме корзинки. Они по своим морфометрическим параметрам и технике изготовления в целом соответствуют по- добным подвескам развитого (позднего) ориньяка на территории Европы. Изделия, представляющие упрощенную стилизацию этой формы, также напоминают каплевидные бусины раннего граветта. Аналогии им имеются в материалах из переходных от ориньяка к раннему граветту слоев (28–27 тыс. л.н.) в пещерных памятниках Южной Германии [Conard, 2003], что в принципе соответствует имеющимся датам для основных погребений на стоянке Сунгирь. Определенное сходство между украшениями раннего верхнего палеолита на территории Германии и сунгирскими проявляется также в сочетании бивневых бусин разных типов. На ориньякских памятниках Южной Германии подвески в форме корзинки сосуществуют с многочисленными бусинами своеобразной формы с отверстиями на концах, что отражает, по мнению немецких исследователей, региональную специфику [Ibid.], а также с округлыми плоскими бусинами с отверстием в центре [Ibid.; Scheer, 1985]. Сунгирские материалы демонстрируют сходное сочетание: в них представлены подвески в форме корзинки, бусины с вырезами, являющиеся отличительной особенностью стоянки [Бадер, 1978, с. 206], а также плоские округлые бусины, встречающиеся на ориньякских памятниках Восточной Европы, в частности в Костёнках 1 (слой III). Сходство набора украшений из ориньяких слоев памятников Южной Германии и из Сунгиря проявляется и в использовании зубов хищников.

Заключение

Результаты, полученные в ходе исследования составных украшений из бивневых бусин, сохранивших свой порядок в могильном пространстве погребений мужчины и подростков на Сунгирской стоянке, свидетельствуют о том, что их формирование происходило путем нанизывания множества отдельных элементов на одну основу, в роли которой могла выступать жила или нить, изготовленная из каких-то органических материалов. Для создания этих украшений использовалось восемь типов бусин: массивные с вырезами, уплощенные округлые, плоские тонкие подквадратные, бусины-подвески в форме корзинки, стилизованной корзинки (каплевидной), имитации рудиментарного зуба оленя, а также индивидуальной формы – в виде полумесяца и цветка сирени. Установлено, что в низке элементы располагались не хаотично, а в определенной последовательности, образуя устойчивый ритмический строй, который мог задаваться формами как самих бусин, так и заготовок для них. Определены два основных композиционных способа построения низок: с обособлением центральной группы элементов и в виде последовательности бусин, постепенно уменьшающихся от одного конца к другому.

Выявлено сходство принципа сочетания бивневых бусин разных типов при формировании подобных украшений в материалах близких по времени памятников финального ориньяка в Южной Германии.

Все сказанное позволяет рассматривать низки из бивневых бусин как уникальный археологический источник, значимый для решения культурно-хронологических вопросов верхнего палеолита Европы и для понимания знаково-коммуникативной системы людей древнего каменного века в целом.

Исследование выполнено за счет гранта РНФ, проект № 24-28-00436 «Составные личные украшения из бивня мамонта в инвентаре погребений на верхнепалеолитической стоянке Сунгирь: формы и техники изготовления бусин, способы формирования низок, культурно-хронологические аналогии» . Авторы выражают глубокую благодарность сотрудникам Лаборатории RSSDA (Москва) Ю.М. Свойскому, Е.В. Романенко, А.Н. Уральской, Е.С. Комаковой за создание трехмерных моделей бусин с Сунгирской стоянки и программных инструментов для их изучения, за помощь в подготовке иллюстраций.