«Умная сила» как стратегия сдерживания политического ислама (на материалах Западной Европы)

В последние годы все более широкое распространение получает концепция «умной силы», разработанная американским исследователем и государственным деятелем Дж.С. Наем. В своей работе «Будущее власти» он определяет ее как сочетание «твердой силы» для принуждения и возмездия с «мягкой силой» в виде убеждения и притяжения; как способность соединять «твердую» и «мягкую» силу в эффективную стратагему, применяемую при различных обстоятельствах [Най 2014: 18-19]. Он утверждает, что в XXI в. принципиально важным является не максимальное увеличение силы и сохранение гегемонии, а нахождение оптимальных путей сочетания ресурсов власти с успешным планом действий в новой обстановке распыления силы среди государств.

Данное понятие получило развитие и в работах российских авторов. Так, например, И.А. Чихарев использует термин «умная мощь», под которым понимается комплексная модель современного мирового лидерства, включающая информационно-интеллектуальное влияние, широкую способность успешно управлять международным развитием и решать глобальные проблемы [Чихарев 2011]. Другой российский исследователь А.Г. Костырев использует термин «разумная сила» как обобщение «умной силы», под которым понимается использование общественной дипломатии, убеждения, персональный анализ лидеров, а также (непрямое и ограниченное) применение «жесткой силы» [Костырев 2013]. Несомненным преимуществом «умной силы» является ее способность делать ставку наряду с «твердой» на «мягкую» силу, рассматривая их в тесном взаимодействии, выстраивая стратегию эффективного использования ресурсов власти для достижения желаемых результатов.

Мы же рассмотрим использование стратегии «умной силы» в противодействии распространению религиозного радикализма в светских государствах Западной Европы, а именно концепции политического ислама, которая служит идейной основой исламского терроризма. Страны Западной Европы ослаблены внутренними противоречиями, иммиграцией, террористическими актами, а в связи с провалом политики мультикультурализма и неуклонным ростом числа адептов ислама существует необходимость в идеологической альтернативе политиче -скому исламу.

Согласно концепции политического ислама, законна лишь власть Бога, а все праведные политические программы должны объединять религиозные и государственные институты c законами шариата. В данной концепции приоритетное значение имеет создание в обществе теократического государства и воссоздание халифата – единого государства мусульман с сильной централизацией власти [Олейник 2015]. Политический ислам отвергает принципы религиозного плюрализма, т.к. это предоставило бы верующим возможность альтернативы, противоречащей законам шариата, и рассматривает ислам как единственно возможную государственную религию.

Страны Западной Европы имеют заметный недостаток в ресурсах «твердой» силы, делая ставку в основном на дипломатические средства разрешения конфликтов. Неэффективное использование имеющихся ресурсов «мягкой силы» привело к такому положению дел, когда под угрозой находится единство Европейского союза, который изначально был привлекательной моделью для других стран. В свою очередь, приоритетным объектом воздействия «мягкой силы» политического ислама являются иммигранты-мусульмане последнего поколения, находящие в исламе поддержку своей религиозной идентичности, а также новообращенные мусульмане из числа европейцев. «Твердая сила» политического ислама зачастую переходит границу законности, находя выражение в террористических актах, выступающих проявлением так называемого джихада меча. Некоторые ученые также отмечают развитие сетевого терроризма, когда человек мотивируется на совершение теракта информационным полем, но действует самостоятельно, без непосредственной связи с террори -стической организацией [Терроризм… 2015: 156-159]. В этой связи стратегия «умной силы» в отношении политического ислама может содержать в себе несколько этапов.

• 1.    Дискредитация радикальных исламистов и их насильственных методов в глазах общественности как противоречащих Корану (суры 25: 68, 4: 29, 2: 195); использование силовых структур для публичного наведения порядка вместо замалчивания фактов проявления насилия со стороны радикалов; пропаганда в обществе принципа «преступление = наказание», т.к. только государство имеет право на легитимное применение силы; формирование образа государства как гаранта безопасности и порядка.

• 2.    Разрушение параллельных структур власти, складывающихся в результате процесса исламизации; запрет шариатских судов как противоречащих национальным конституциям; разрушение связей радикальных исламистов с умеренным крылом, пресечение каналов финансирования исламских террористов из-за рубежа, а также запрет на создание политических партий по религиозному признаку (там, где они еще есть).

• 3.    Координация усилий государств Западной Европы по проведению долгосрочных информационных кампаний, направленных на сближение христианства и ислама, поиск точек соприкосновения между двумя религиями. Цель – уничтожение «образа врага» в лице как христианских конфессий, так и ислама.

• 4.    Окончательная дискредитация политики мультикультурализма, подрывающей исторические основы национальных государств; пропаганда традиционных христианских ценностей, включенных в контекст монокультурализма. Цель – построение политического курса на формирование единой европейской идентичности.

• 5.    Признание на уровне ЕС особой роли христианства в европейской истории, его культурного и символического значения; закрепление данных положений в международных документах Европы (при этом не затрагивается равенство всех религий перед законом, их правовой статус).

Данная стратегия носит общий характер и может не учитывать национальную специфику стран Западной Европы. Вместе с тем она обозначает основные направления деятельности: дискредитацию политического ислама в глазах общественности, подъем национального самосознания, укрепление основ европейской идентичности, основанной на общем христианском наследии, и формирование политики монокультурализма. При этом все тактические мероприятия должны работать на взаимное укрепление. «Твердая сила» остается решающей в плане противодействия исламскому терроризму, в то время как «мягкая сила» больше ориентирована на умеренных исламистов, направлена на профилактику и предупреждение религиозно-политических конфликтов.

Возможно, что реализация данной стратегии сдерживания политического ислама запаздывает, в то время как миграционный кризис и террористические акты в европейских странах лишь усугубляют ситуацию. Тем не менее альтернатива может быть еще хуже. В борьбе с исламским терроризмом слишком слабая реакция может поощрить экстремистов, но и неверные силовые действия тоже могут нанести вред. Работа в данном направлении требует особой координации усилий ФСБ и МВД РФ. Однако необходимо помнить, что, при всех преимуществах «твердой силы», если ее применение воспринимается населением как несправедливое, она подрывает «мягкую силу» и приводит к новым проявлениям терроризма. В этом смысле действия государства по обеспечению национальной безопасности должны носить только легитимный характер в глазах общественности. Только тогда можно говорить об «умной силе» как эффективной стратегии власти.