Уранический герой в романе М. Пуига "Поцелуй женщины-паука"

С ранних лет Мануэль Пуиг (Manuel Puig, 1932–1990) чувствовал себя чужим в консервативном провинциальном городе и пытался вырваться из его оков, сбегая в мир голливудского кинематографа первой половины ХХ в. Осмысление патриархальных устоев и их влияния на человека, стремление понять себя и найти своё место в обществе часто занимают автора, становятся основой его произведений. Представляется, что одной из главных причин (если не основной) борьбы М. Пуига с традиционными взглядами является гомосексуальность писателя, из-за которой он так остро ощущал свою чуждость окружающему миру.

Так, самый первый роман М. Пуига «Предательство Риты Хейворт» ( La traición de Rita Hayworth , 1968) носит автобиографический характер и представляет собой переосмысление детских воспоминай и впечатлений автора. Писатель неоднократно подчёркивает отличие одного из героев, Тото, который является олицетворением самого М. Пуига, от других мальчишек: он предпочитает проводить время с матерью, смотреть

фильмы о любви, вырезать из чёрно-белых газет изображения голливудских актрис и раскрашивать их, а не кататься на велосипеде или играть с ребятами [Puig 1968: 66, 74]. По мере взросления Тото пропасть между ним и обществом растёт, а его поведение всё меньше соответствует типичному поведению мужчины. В анонимном письме (глава 14) показано непринятие и отрицание таких, как Тото: автор «анонимки» обвиняет героя в гомосексуальности и использует это как аргумент того, что Тото – «нехороший» человек, недостойный уважения или признания [Puig 1968: 179]. Тем не менее, наиболее ярко и откровенно М. Пуиг размышляет о гомосексуальности лишь в четвёртом романе – «Поцелуй женщины-паука» ( El Beso de la Mujer Araña , 1976), в котором одна из центральных ролей отведена ураническому¹ герою – открытому представителю нетрадиционной сексуальной ориентации, воплощающему такие типичные черты, как феминность, кокетство, стремление к прекрасному и др. Излишне женственный Молина, как представляется, противопоставлен характерному для латиноамериканской литературы первой половины прошлого века «герою-мачо» [Огнева 2000: 189].

Прежде всего, появление такого героя обусловлено дихотомической природой романа, в котором сталкиваются два полярных персонажа с диаметрально противоположными взглядами: погружённый в политическую борьбу революционер Валентин и аполитичный гомосексуал Молина, работающий декоратором витрин. Запертые в тесной тюремной камере герои неизбежно приходят к столкновению, и по мере их движения к взаимопониманию снимаются дихотомии, которые автор устанавливает в начале произведения: мужчина/женщина, угнета-тель/угнетаемый, борьба/смирение, активность/пассивность, долг/же-лание, разум/чувства и др.

Молина оказывается в заключении из-за своей сексуальной ориентации, которая в то время воспринималась аргентинской властью, как «болезнь, преступление или извращение» (здесь и далее пер. наш – А. П. ) [Fernández 2012: 231]. Если Тото испытывал на себе лишь общественное порицание, то Молина становится преступником с точки зрения государства. Таким образом, несмотря на полную аполитичность героя, он оказывается втянут в политическую борьбу, т. к. уже своим существованием подрывает традиции и устои общества. Согласимся с М. Пельер, которая усматривает в романе не просто столкновение революций сексуальной и политической, но манифестацию их взаимосвязанности, невозможности одной без другой [Peller 2009]. Более того, исследователь подчёркивает большую значимость сексуального освобождения, поскольку именно оно способно разрушить современное писателю общество, в основе которого лежит грубая агрессивная маскулинность.

Схожие размышления высказывает и сам М. Пуиг. Авторский голос появляется в романе в сносках, которые представляют собой параллельный дискурс, взаимодействующий с сюжетом произведения [Dunne 1995: 128] и добавляющий третью точку зрения [Maloney 2005: 165]. Вместе с тем они деконструируют романную действительность – приём, характерный для эпохи постмодернизма [Маньковская 2000: 21]. С помощью сносок писатель вступает в опосредованный диалог с читателем, позволяет вырваться из установленных дихотомических отношений Молины и Валентина, посмотреть на героев и на проблемы, поставленные в романе, шире. Так, ссылаясь на исследования А. Г. Маркузе, М. Пуиг рассуждает об «излишнем подавлении», которое используется для поддержания правящей элиты [Puig 2001: 106–107], и приводит мнение Дж. С. Авина о необходимости компромисса между таким «излишним подавлением» сексуальности и полным раскрепощением [Puig 2001: 116]. Иначе говоря, обращаясь к работам реальных исследователей, писатель подтверждает, что «революционное» начало имманентно ураническому герою, несмотря на его «пассивность».

Кроме того, в сносках М. Пуиг размышляет о природе гомосексуальности и уранической любви в целом. Автор приводит как биологические, так и психологические теории, пытающиеся объяснить появление таких людей, как Молина. Например, писатель обращается к психоанализу (трудам З. Фрейда и его дочери А. Фрейд), в рамках которого прослеживается связь гомосексуальности с Эдиповым комплексом: обострённое чувство вины из-за излишне близких отношений с родителем противоположного пола мешает в дальнейшем строить традиционные сексуальные отношения [Puig 2001: 91]. Причину мужской гомосексуальности в отношениях между матерью и сыном видит и другой исследователь – Отто Фенихель. Согласно учёному, шанс гомосексуальности среди мальчиков возрастает, когда ребёнок отказывается от агрессивной маскулинной модели поведения отца (в случаях, когда родитель отсутствует или вызывает недоверие по каким-либо причинам) в пользу феминной модели матери [Puig 2001: 97]. Ряд учёных, к которым обращается писатель, усматривают причину уранического влечения в самой патриархальной системе и её стремлении подавить сексуальность как среди мужчин, так и среди женщин. Об этом, например, говорят О. Ранк, Д. Олтман, Р. Тейлор и Н. О. Браун. Т. Роззак в свою очередь подчёркивает необходимость освобождения женщины, в том числе женского начала внутри каждого мужчины, от оков патриархального общества [Puig 2001: 136].

И хотя многие психологические теории, изложенные в сносках, сегодня считаются устаревшими (см. [Кон 2003]), они находят подтверждение в романе. Например, архетип матери играет важную роль как в сюжете произведения, так и в жизни главного героя: будучи взрослым мужчиной, Молина продолжает жить с матерью, заботится и беспокоится о ней, даже идёт на сделку с начальником тюрьмы, чтобы помочь ей. Вспомним привязанного к матери Тото, который тоже испытывает на себе давление общества, навязывающего мужскую модель поведения (например, родители запрещают Тото смотреть фильмы, потому что это увлечение «не для мальчиков»). Жеманный и кокетливый Молина, часто говорящий о себе в женском роде, сталкивается с осуждением со стороны Валентина. Однако Валентин сам испытывает давление общества, что приводит к внутреннему конфликту между долгом и желанием. Именно Молина помогает ему принять свои желания, примириться с ними. Валентин же, относясь к Молине, как равному, показывает, что тот не должен соответствовать роли «угнетаемого». Таким образом, взаимодействуя друг с другом, герои приходят к взаимопониманию, им удаётся вырваться из навязанной патриархальной системой модели поведения, что также перекликается с идеями учёных, к которым обращается писатель.

Последняя теория, изложенная в сносках, принадлежит вымышленной исследовательнице Аннели Таубе, за которой, как представляется, скрывается сам автор. Согласно ей, отказ от маскулинной модели поведения происходит осознанно, а выбор феминной модели связан с отсутствием в патриархальном обществе иного варианта [Puig 2001: 144]. Подтверждением её взглядов является Молина, воплощающий в себе пассивность, стремление к бесконфликтности, любовь к искусству и другие качества, типичные для женского поведения. Хотя вопрос идентичности Молины и подобных ему остаётся открытым, в чём иногда усматривают иронию [Boling 1990: 79], очевидно, что уранический герой отражает авторский поиск себя, попытку осмыслить и понять собственную идентичность, своё Я.

Образ уранического героя тесно переплетается с образом кинодивы, который играет важную роль в творчестве М. Пуига. Писатель с детских лет восхищался голливудскими актрисами, стремился стать одной из них [Levine 2012: 51], поэтому во многих его произведениях кинодива занимает центральное место (вспомним образ Риты Хейворт в первом романе или Хеди Ламарр в пятом). Роль кинодивы в романе «Поцелуй женщины-паука» исполняет Молина: рассказывая сюжеты фильмов, он примеряет на себя образ главной героини. Он восхищается актрисами и подражает им даже в повседневной жизни, поскольку именно кинокартины становятся для него средством социализации, а образ кинодивы – «основной моделью поведения» [Fernández 2011: 232]. Подражатель- ность героя подчёркивают и псевдонимы его друзей (таких же ураниче-ских персонажей), отсылающие читателя к миру голливудского кино: Грета, Марлен, Мэрилин, Джина, Хеди и др. [Puig 2001: 186]. Молина, стремясь воплотить кинематографический образ самоотверженной женщины, готовой на всё ради возлюбленного, жертвует собой ради Валентина и так становится канонической героиней кинофильма.

Уранический герой в романе «Поцелуй женщины-паука» – это авторский поиск себя и попытка осмыслить место гомосексуальных мужчин в современном писателю обществе. Нестабильная политическая ситуация в Аргентине того времени, гонения и общественное неприятие, с которыми столкнулся М. Пуиг, привели к появлению одного из самых его «политизированных» произведений, в котором писатель не только показывает необходимость сексуальной революции для свержения установившейся тоталитарной системы, но и призывает читателя поразмышлять вместе с ним о природе гомосексуальности. Представляется, что М. Пуиг видит решение проблемы в разрушении установленных дихотомий, отказе от разделения на мужское и женское, от навязанных социумом ролей. Отметим, что схожие идеи автор выскажет и в следующем романе – «Ангельский пол» ( Pubis Angelical , 1979), – в котором кровопролитную войну удаётся остановить лишь бесполому существу.