Вербальный аспект проблемы культурной памяти

DOI:

Изучение феномена интеракции языка и культуры выявило множество проблем, связанных с порождением, передачей, хранением культурной информации и объективацией этих процессов. Их исследование актуализировало ряд понятий, рассматриваемых ранее исключительно в нелингвистических науках: культурный код, культурная идентичность, культурная память. Однако изучение явлений, отраженных этими понятиями, невозможно без привлечения лингвистического материала, поскольку язык выступает средством выражения культурного своеобразия, контейнером при трансляции знаний из одной культурной парадигмы в другую. В ряду названных понятий культурную память мы считаем исходным, поскольку культурная память использует культурный код в процессе трансляции значимой информации и обеспечивает культурную идентичность субъектов культуры.

История культуры показывает, что лингвокультурная общность живет в сменяющих одна другую эпохах [Степанов, 2001, с. 28]. При этом существует нечто, что позволяет людям не утратить своей идентичности, под которой мы понимаем результат процесса идентификации, заключающейся в «самоопределении, самоузнавании, самопостижении лич- ности, отождествлении себя со своими и противопоставлении чужим с опорой на средства языка и культуры» [Токарев, 2023, с. 48]. Этой сущностью оказывается коллективная, или культурная, память. Термин «коллективная память» был предложен М. Хальбваксом [Хальбвакс, 2007]. В современных исследованиях наряду с данным термином используются «социальная память», «историческая память» [Варбург, 2008; Гинатулина, 2022; Рикёр, 2004; и др.]. Достижения современного языкознания позволяют исследовать вербальную основу культурной памяти, механизмы передачи знаний и тем самым обогащать научные представления о ее семиотической природе.

Материалы и методы исследования

Материалом исследования стали культурно маркированные единицы, в том числе функционирующие в тульском культурном тексте, данные лингвокультурологических словарей, Национального корпуса русского языка, экспонаты Музея обороны и блокады Ленинграда, имеющие вербальную природу, современные поэтические произведения. Основным методом исследования является описание. Кроме того, использовались приемы концептуального, дискурсивного, ономасиологичес- кого, компонентного анализа значения, метод лингвокультурологической интерпретации.

Результаты и обсуждение

Изначально память рассматривалась как исключительно психологическая категория. В психологии она определяется как «…процес-сы организации и сохранения прошлого опыта, делающие возможным его повторное использование в деятельности или возвращение в сферу сознания. Память связывает прошлое субъекта с его настоящим и будущим и является важнейшей познавательной функцией…» [Психология, 1990, с. 264]. В данном определении акцент сделан на том, что память представляет собой когнитивный процесс, функцию мозга. Экспансия и интеграция научного знания позволили экстраполировать данную категорию на лингвокультурную общность в целом. Значительный вклад в разработку проблемы хранения и передачи знаний внес Ю.М. Лотман. Память он понимал как «…способность хранить и воспроизводить информацию» [Лотман, 2000, с. 151]. Более того, Ю.М. Лотман отождествлял с памятью культуру: «…культура есть память, или, иначе говоря, запись в памяти уже пережитого коллективом, она неизбежно связана с прошлым историческим опытом» [Лотман, 2000, с. 488]. Такой подход основан, по мнению ученого, на сходстве механизмов памяти и культуры: «Семиотические аспекты культуры… развиваются… по законам, напоминающим законы памяти, при которых прошедшее не уничтожается и не уходит в небытие, а, подвергаясь отбору и сложному кодированию, переходит на хранение, с тем чтобы при определенных условиях вновь заявить о себе» [Лотман, 2000, с. 615]. Проявление памяти отражают императивы: «…ненас-ледственная память коллектива, выражающаяся в определенной системе запретов и предписаний…» [Лотман, 2000, с. 487]. Приведенные цитаты указывают, что память интерпретируется Ю.М. Лотманом в функциональном аспекте, ее предназначение заключается в регулировании настоящего и проектировании будущего.

Термин «культурная память» стал использоваться в лингвокультурологических исследованиях. В.В. Красных под данным феноменом предлагает понимать «объективизированную память общества, которое сохраняет свою идентичность и передает ее по цепочке поколений...; это форма трансляции и актуализации культурных смыслов, которая формирует и воспроизводит идентичность общества, и в то же время это некоторое “знание”, которое регулирует деятельность человека и управляет переживаниями, действиями, всей жизненной практикой людей в рамках общения и взаимодействия в социальных группах…» [Красных, 2016, с. 132]. Как видно из приведенной дефиниции, память интерпретируется исследователем в ментально-функциональном аспекте: она связывается с идентичностью сообщества и его регламентированной жизнедеятельностью.

В нашей интерпретации память представляет собой свойство культуры, заключающееся в ценностном маркировании, хранении и передаче информации. Память имеет ментальный и знаковый аспекты, которые охватывают три указанные ее составляющие. Рассмотрим вербальный план каждого из названных аспектов памяти.

Ценностное маркирование осуществляется на уровне соотнесения знаний с аксиологией культуры, его фиксацией в значениях языковых элементов. Безусловно, основным средством ценностного выделения объекта действительности является внутренняя форма его номинации, поскольку из множества признаков избирается один, наиболее значимый для лингвокультурной общности, по А.А. Потебне «преобладающий над всеми остальными» [Потебня, 1999, с. 125]. Так, наиболее очевидно этот аспект памяти отражают урбанонимы, которые становятся результатом ценностного выделения наиболее значимых явлений для культурного сообщества. В XIX в. в тульской культуре просматривалась тенденция именовать улицы фамилиями местных меценатов: Мотякинская, Лопатинская, Сушкинская, Ваныкинская и др., в первой половине XX в. значимыми стали революционные идеологемы, обусловившие возникновение названий, связанных с именами участников революционного движения: Маркс, Энгельс, Ленин, Цеткин и др. Во второй половине прошлого столетия значимыми для жителей региона становятся защитники города от гитлеровского нашествия: Агеев, Волнянский, Горошков и др. (Тульский край, 2023). Средством ценностно- го маркирования является и оценочный компонент значения. Так, номинации, построенные по модели, в которой к базовому имени, ставшему культурным знаком чего-либо, добавляется прилагательное, указывающее на регион, в составе своего значения имеют оценочную сему: Тульская Голгофа, Тульская Швейцария и т. п. Базовый культурный знак аккумулирует ценностно маркированный лингвокультурный сюжет: ‘место пыток, а значит, плохое место’, ‘красивый ландшафт, а значит, хорошее место’.

Хранение предполагает существование неких форм, материальных объектов, аккумулирующих отобранную информацию, которые могут быть использованы для ее передачи. Эта функция памяти указывает на то, что она оперирует одновременно прошлым, настоящим и будущим. Дж.Э. Бараш в качестве конструктов культурной памяти называл «слова и символы, характерные для конкретного общества в данный период времени» [Бараш, 2020, c. 30]. По нашему мнению, такие единицы лишь отражают свою эпоху, но не актуальны для настоящего. Говоря о культурной памяти, Я. Ас-сман подчеркивает, что «…прошлое… сворачивается здесь в символические фигуры, к которым прикрепляется воспоминание…» [Ас-сман, 2004, с. 54]. На наш взгляд, продуктивным способом хранения опыта является коннотация. Ю.Д. Апресян отмечал: «На формирование коннотации лексемы решающее влияние оказывают тип восприятия или использования соответствующего объекта действительности, традиции литературной обработки лексемы, исторический, религиозный, политический, психологический или иной культурный контекст ее существования, этимология…» [Апресян, 1995, с. 170]. Иными словами, слабые элементы значения детерминированы памятью слова. Так, значение номинация Куликово поле включает коннотации ‘победа’, ‘свобода’, ‘независимость’, ‘торжество русского духа’, что находит свою объективацию в многочисленных примерах: «Александр Мирош-ник: Объединять может память о противостоянии угрозе внешней: Куликово поле для русичей, Косово поле для сербов, Грюн-вальд для белорусов, латышей, поляков, – кажущийся выразительным такой пример, как Победа в Великой Отечественной совет- ского народа при более пристальном рассмотрении не является таким уж однозначным (НКРЯ: Форум: История – это то, что с нами будет, 2010); Для нас Чулмандор все равно что Куликово поле для Москвы (НКРЯ: Алексей Иванов. Сердце Пармы, 2000) Три великие победы в истории России – когда отступать было уже поздно: Куликово поле, Бородино, Сталинград… (НКРЯ: А.Б. Гребнев. Дневник, 1984).

Исследователи культурной памяти отмечают ее профанный, не научный характер, чем она отличается от исторической памяти, являющейся результатом научного осмысления действительности. Историческая память фиксирует все в мельчайших подробностях, устанавливает причинно-следственные связи между явлениями, культурная – отдельные, наиболее значимые для процесса идентификации явления. Историческая память по своей природе фактологична, культурная – мифологична. Знаки, аккумулирующие память, воплощают лингвокультурные сюжеты, по терминологии Я. Ассмана, мифы [Ассман, 2004]. Данные семиотические сущности объективируют культурные нормы, идеологемы. Так, в стихотворении В. Коротаева «Русь» актуализируются лингвокультурные сюжеты о битвах с монголо-татарами, шведами: Но стоит только им прослышать, / Что вдруг с какой-то стороны / Сосед с несметным войском вышел, / Поганя земли их страны... / Они, свои отринув беды, / Опять берут доспехов груз – / И бьют татар, и рубят шведов (Порохом пропахшие слова, 2022, с. 98). Пишущий апеллирует к культурной памяти принимающего, лишь упоминая о событии с опорой на ключевые знаки татары , шведы , не прибегая к исторической точности. Указанные знаки воплощают лингвокультурные сюжеты о победе над врагом, покусившимся на родную землю.

Как говорилось выше, обыденное сознание не сохраняет исторических подробностей. Оно переосмысляет вербальные единицы, генерированные той или иной культурной парадигмой, трансформируя их в единицы культуры.

Например, стихотворение А. Боброва «9 Мая в Киеве»: Здесь ветераны вроде бы нелепы, / Но подивимся их святому дню... / По улице предателя Мазепы / Они прохо- дят к Вечному огню. / «Бессмертный полк» опять в бою с врагами, / Их сплачивает память и беда / Под желто-голубыми прапорами, / Которых не бывало в те года. / Гэй, кто тут из святого поколенья?! – / Колонны атакует черный вепрь... / Мы с боем взять должны Реку забвенья, / Как люди, что форсировали Днепр! (Порохом пропахшие слова, 2022, с. 50). В приведенном стихотворении слова и словосочетания Днепр, Вечный огонь, Бессмертный полк становятся символами битвы за Родину, справедливости, памяти. Таким образом, средствами хранения культурной памяти могут выступать отдельные виды лингвокультурных единиц – символы и эталоны.

Я. Ассман разделяет коммуникативную и культурную память, связывая с первой информацию, актуальную для одного поколения. Культурная память заключает информацию, значимую при межпоколенной коммуникации. «Коммуникативная память охватывает воспоминания, которые связаны с недавним прошлым. Это те воспоминания, которые человек разделяет со своими современниками» [Ассман, 2004, с. 52]. «Культурная память направлена на фиксированные моменты в прошлом» [Ассман, 2004, с. 54]. На наш взгляд, коммуникативная и культурная память представляют собой разные этапы мнемонической деятельности субъектов культуры. Поколение ценностно маркирует знания и наиболее важные готовит к трансферу своим преемникам, либо они избирают среди них наиболее существенные для себя. Заметим, что элементы коллективной памяти могут стать значимыми в исторической перспективе, то есть они могут быть актуализированы опосредованно, через поколение.

Сложная природа памяти дает основание для ее определения как системы. В.А. Ефремов отмечает: «Культурная память – это не только и не столько хранилище информации, сколько сложно структурированная и постоянно трансформирующаяся система» [Ефремов, 2023, с. 10]. Как видим, исследователь обращает внимание на динамический характер памяти. Если прибегнуть к индустриальной метафоре, память можно сравнить с предприятием, которое отбирает сырье и что-то из него создает.

Ю.М. Лотман писал, что в основе жизнедеятельности культуры лежит процесс коммуникации, заключающийся в передаче информации [Лотман, 2000, с. 163]. Одним из информационных потоков является трансляция знаний одного поколения другому. Сходные мысли выражает и Я. Ассман: «Память живет и сохраняется в коммуникации. Если последняя прекращается или если исчезают либо изменяются референциальные рамки коммуникативной реальности, следует забвение» [Ассман, 2004, с. 37–38]. Предложенная Ю.М. Лотманом модель коммуникации может быть использована для понимания процесса функционирования памяти, передачи знаний от одного поколения другому. Полагаем, что в лингво-культурологии память может быть интерпретирована как перманентный процесс, как диалог разных субъектов культуры, в частности разных поколений. Примером этого является сборник стихов «Порохом пропахшие слова», построенный на диалоге поэзии периодов Великой Отечественной войны и специальной военной операции: в нем приведены стихотворения, ставшие реакцией на разные события, однако составители сборника увидели нечто общее в этих произведениях и попытались эксплицировать эту связь. Очевидно, что память предполагает коммуникацию не только между разными субъектами, но и общение с самим собой, автокоммуникацию. Субъект культуры может проживать свою жизнь в разных культурных парадигмах, что подтверждает, к примеру, история XX века. Так, человек, рожденный в СССР во второй половине прошлого столетия, прошел через несколько культурных парадигм: время «оттепели», застоя, перестройки, девяностых – и в диалоге с самим собой передает себе и сохраняет знания об этих эпохах.

Основным конструктом культурной коммуникации выступает текст, сгенерированный предыдущим поколением и декодированный в соответствии с актуальной системой ценностей последующим. Ю.М. Лотман отмечает: «Текст – не только генератор новых смыслов, но и конденсатор культурной памяти» [Лотман, 2000, с. 162]. Тексты могут замещаться ин-дексальными знаками, указывающими на них, либо трансформироваться в короткие профанные воспоминания, имеющие форму стори- теллинга. Так, память о Куликовской битве генерировала немало легенд, которые имеют профанный характер. Одна из них связана со святым источником «Двенадцать ключей», расположенным в Венёвском районе Тульской области: В деревне около реки Венёвки жил дед Свирид, у которого было 12 сыновей. Во время Куликовской битвы все они погибли. А там, где их похоронили, забил из-под горы родник. С тех пор идут к нему люди за здоровьем и избавлением от различных недугов. Село около источника назвали Свиридовым, а родник 12 ключей – в честь двенадцати воинов, отдавших жизни за Родину (Тульский край, 2023, с. 94).

В.А. Ефремов подчеркивает: «Культурная память гетерогенна, внутренне разнообразна, культурные смыслы в коллективной памяти “не хранятся, а растут”, видоизменяются и прорастают новыми. Следовательно, в самых общих чертах культурную память можно охарактеризовать как сложно структурированную и динамичную форму трансляции, актуализации и видоизменения культурных смыслов…» [Ефремов, 2023, с. 12]. В данном замечании важно, что память представляет собой не статичную структуру, а работающий механизм, не просто передающий будущему известные знания, а способный генерировать новые смыслы. Я. Ассман отмечает: «…память занимается воссозданием. Прошлое не может сохраняться в ней как таковое. Оно постоянно реорганизуется сменяющимися контекстами движущегося вперед настоящего. Также новое может выступать не иначе как в форме воссозданного прошлого. Традиции могут сменяться только традициями, прошлое только прошлым [Ассман, 2004, с. 43]. Т.Б. Маркова развивает эту мысль: «Культурная память – это не только сохранение и популяризация культурного наследия, но и особая форма передачи и актуализации смыслов» [Маркова, 2023, с. 94]. Разрабатывая модель коммуникации, Ю.М. Лотман обращал внимание на изменение передаваемой информации под влиянием того, что отправляющий и принимающий имеют разные коды. Поскольку память соотносится с тезаурусом принимающего, переданная информация может либо сохраняться в том же виде, либо несущественно изменяться, либо искажаться. Существенные изменения объясня- ются прежде всего деформацией ценностной системы, что приводит к забвению отдельных фрагментов в лингвокультурных сюжетах. Искажение информации происходит под влиянием новых идеологем, культурных норм и культурного лексикона. Е.А. Бегунова отмечает: «Ярче всего это проявляется в переломные эпохи, когда идет трансформация исторического сознания человека и общества, происходит подстройка прошлого “под нужды” настоящего» [Бегунова, 2019, с. 53]. Так, в конце XX в. был прерван трансфер знаний, связанных с социалистической эпохой, последующему поколению. Результатом этого процесса стало затруднение в прочтении культурно маркированных знаков данного периода: Коминтерн, МОПР, Кимовск и др. (Толковый словарь…, 1998), отраженных урбано-нимами. По терминологии Я. Ассмана, эти знаки остались достоянием коллективной памяти. Е.Г. Максимук отмечает: «По прошествии времени слова и символы трансформируются, а в отдельных случаях приобретают иное содержание. Настоящее определяет понимание произошедших событий» [Максимук, 2023, с. 30]. Таким образом, в процессе мнемонической коммуникации предполагается трансформация информации.

Культурная память выступает средством интеграции поколений, а значит, обеспечивает идентичность лингвокультурной общности. Е.Г. Максимук пишет: «Культурная память характеризуется постоянным приумножением значимой информации для общности, объединением участников группы, их самоидентификацией, усвоением ценностей и поведения общности и поддержкой ее устойчивого функционирования» [Максимук, 2023, с. 31]. На интегрирующую роль культурной памяти указывает В.А. Ефремов: «Культурная память… позволяет устранить разрыв поколений, обеспечить единство культурного кода отцов и детей…» [Ефремов, 2023, с. 11].

Культурная память адресна, передаваемая информация направлена только «своим» с расчетом на адекватное ее декодирование. Я. Ассман отмечает: «Коллективная память прочно связана со своими носителями и не может быть передана кому угодно» [Ассман, 2024, с. 40]. В данном умозаключении важно, что память не существует сама по себе. Она является частью когнитивной базы субъекта культуры. Он должен быть готов принять информацию и передать ее другому. Так, культурные смыслы, передаваемые знаками Лавра, Луганск, Полтава, Киев, Андрей Первозванный в стихотворении С. Минакова «Новая походная песня», понятны для представителя восточнославянского социума и, даже точнее, русского мира: Мы не предали отчую славу / И над Лаврою свет золотой! / Постоим за Луганск и Полтаву, / За поруганный Киев святой! / Погляди-ка: над хатой саманной – / В белом небушке, с синим крестом / Наш апостол, Андрей Первозванный, / На врага указует перстом! (Порохом пропахшие слова, 2022, с. 35).

Развитие каждой культуры отражает наиболее важные типы знаний, которые становятся основой культурной памяти. По нашему мнению, универсалией является ментальный блок, связанный с сохранением национально-культурной идентичности. В русской лингвокультуре он включает следующие компоненты:

• 1)    борьба с монголо-татарским игом, Куликовская битва;

• 2)    борьба с польскими интервентами 1612 г.;

• 3)    Отечественная война 1812 г.;

• 4)    Великая Отечественная война 1941– 1945 гг.;

• 5)    cпециальная военная операция, начавшаяся в 2022 году.

Данный вывод мы сделали на основе анализа дискурсивного материала, содержащего аллюзии на исторические события. Так, в стихотворении Л. Корнилова «Стяг» культурные знаки как в сорок третьем , Мамай указывают на события, связанные с борьбой с монголо-татарским игом, с фашистскими захватчиками: В огне обстрелов и атак, / Ломая встречный ветер, / По Украине красный флаг / Идет, как в сорок третьем. / И сила в нем такая, / Что он врага вгоняет в страх / Со времени Мамая. / И неразлучен он с мечом / Древнейшего закала, / Ведь Русь вовеки с кумачом / Победу добывала (Порохом пропахшие слова, 2022, с. 17).

Знаки культуры, восходящие к указанным выше парадигмам, объединяет установка «береги Родину», которая воплощается символами и эталонами. Первые берут на себя роль выражения представлений, вторые – закрепления норм, оба типа знаков выступают куль- турными регуляторами. Так, клятва, представленная в экспозиции Музея обороны и блокады Ленинграда в Санкт-Петербурге, включает знаки, отсылающие к событиям польской интервенции, Отечественной и Гражданской войн. В тексте клятвы эти единицы функционируют как эталоны героизма и патриотизма:

Клятва! Высокая честь, величайшее счастье сражаться в рядах народных ополченцев против озверелых фашистских псов. Мы клянемся до последней капли крови драться за наши города и села, за нашу землю, за нашу свободу. Клянемся с честью носить звание бойца народного ополчения, продолжать главные традиции Минина и Пожарского, ополченцев 1812 года, легендарных героев гражданской войны .

В приведенном тексте выражено приобщение адресанта к эталонам, передаваемым культурной памятью, пишущий идентифицирует себя с ними.

Заключение

Память представляет собой свойство культуры, состоящее в ценностном маркировании, хранении и передаче информации. Культурная память имеет профанный характер. Память включает два аспекта: ментальный и знаковый. Основным средством знакового выражения памяти является естественный язык. Ценностное маркирование проявляется в номинации явлений действительности (выборе ономасиологического признака), оценочном компоненте значения. Каждая лингвокультурная группа формирует типы содержания, которые считает важными для передачи другому поколению. К универсальному содержательному блоку следует отнести знания, связанные с сохранением национально-культурной идентичности. Память трансформирует языковые единицы, переводя их в статус культурных знаков и наделяя культурными ролями. Для хранения информации избираются специализированные средства, к которым относятся лингвокультурные единицы – символы и эталоны, коннотация. Основной формой передачи информации является текст, представленный в виде индексального знака или воспоминания в жанре сторителлинга. Культурная память адресна, что обусловливает ее интегрирующую и идентифицирующую функции по отношению к лингвокультурной группе. Она представляет собой диалог разных субъектов культуры или их автокоммуникацию.