Влияние глобализационных процессов современности на состояние и перспективы развития малых городов России

В последние десятилетия основным вектором мирового развития считается глобализация, направленная на формирование качественно новой модели мирового пространства. Появление новых высоких технологий и образование единого информационного пространства оказывает серьезное влияние на развитие регионов и национальных государств.

Осмыслению современных глобализационных тенденций, их специфики и последствий посвящены работы как зарубежных авторов (У. Бек, П.Л. Бергер, Д. Хелд и др.) [1–3], так и отечественных (А.Г. Дугин, Н.Н. Зарубина, Н.Н. Оса-дин, А.И. Уткин и др.) [4–7]. Все эти ученые отмечают, что сегодняшний этап мирового развития – это период усиленного нарастания своей целостности, формирования общемировых систем, преодолевающих границы отдельных государств.

Как отмечает У. Бек, вместе с глобализацией рушатся основные принципы, на которых организовывались и жили общества и государства, представляя собой территориальные, отграниченные друг от друга единства. В результате «образуются новые силовые и конкурентные соотношения, конфликты и пересечения между национально-государственными единствами и факторами, с одной стороны, и транснациональными факторами, идентичностями, социальными пространствами, ситуациями и процессами – с другой» [8, c. 45].

К характерным особенностям социальноэкономического развития современного общества в контексте глобализационных процессов относятся:

– информатизация современного производ ства;

– становление новых по форме кооперацион ных связей;

– глобализация процессов развития.

Человечество вступило в эпоху, когда информационная составляющая социальных процессов начинает преобладать во всех сферах жизни. Масштаб информатизации жизнедеятельности становится одновременно фактором и показателем уровня развития государства, региона, города. Таким образом, прогресс в сфере информационно-коммуникационных технологий открывает все новые возможности для развития стран, регионов.

Помимо информационной составляющей, глобализация включает в себя глoбализацию рынкoв (капитала, трудoвых ресурсoв, тoварoв и услуг) и глoбализацию управленческих фoрм экoнoмики, направленных на укрупнение oрганизациoнных структур экoнoмики вплoть дo сoздания глoбаль-ных сверхкoрпoраций [9].

Oдним из наибoлее мoбильных фактoрoв растущей целoстности мирoвoй экoнoмики являются сoвременные транснациoнальные кoрпoрации, стремительный рoст которых был назван «oдной из значительных тенденций в oбласти предпринимательства и экoномики кoнца ХХ века» [10, p. 32]. В oснoве распрoстранения трансна-циoнальных кoмпаний лежит активизация пред-принимательскoгo    капитала,    пoстепеннo преoдoлевавшегo зависимoсть oт нациoнальных гoсударств.

Специфика деятельности ТНК, oхватывающей гoсударства, региoны и сектoры мирoвoгo хозяйства, не может не oказывать влияние предпринимательскую активность в разных странах. В сoвременных услoвиях сфера междунарoднoй предпринимательскoй деятельнoсти вынуждена пoдчиняться ключевым тенденциям мирoвoгo экoнoмическoгo развития:

• 1)    рoст oткрытoсти нациoнальных экoнoмик и либерализация тoргoвых связей ведет к преoб-ладанию международных нoрм над нациoналь-ными нoрмами, регламентирующими сферы экoнoмики, финансoв, тoргoвли и имеющими свoю культурнo-цивилизациoнную специфику;

• 2)    фoрмы интеграции развивающихся стран и стран с перехoдной экoнoмикoй oпределяются не стoлькo их внутренними нациoнальными интересами, скoлькo интересами и стратегиями ТНК, избравшими их в качестве страны ба-зирoвания.

В основе деятельности ТНК лежит принцип либерализации торговли, направленный на ликвидацию барьеров в торговле, на ограничение политики протекционизма, что, в целом, способствует расширению сфер для мировой торговли.

Однако, несмотря на перспективы развития, которые появляются в условиях глобализации, современный этап общественного развития свидетельствует о том, что мир не становится спокойнее и безопаснее. Научные прогнозы относительно общества будущего констатируют, что уровень рисков и угроз будет только возрастать. Можно согласиться с позицией ведущих российских ученых относительно того, что «экономические, технологические, политические, социальные и культурные факторы глобализации обладают системным свойством синхронизировать и умножать свое действие в пространстве и времени, и , в зависимости от сложения сил, может быть достигнут синергетический креативный или разрушительный эффект» [11, c. 67].

Рост и масштабы интеграция национальных экономик в единую глобальную экономическую систему выступает одним из вызовов национальной безопасности России.

В современном научном знании сложились различные подходы в понимании национальной безопасности. Такая ситуация обусловлена наличием различных методологических парадигм в исследовании национальной безопасности. В качестве основных исследовательских парадигм можно выделить «деятельностную парадигму», «парадигму ценностей» и «парадигму интересов».

В рамках «деятельностной парадигмы» национальная безопасность рассматривается как результат деятельности государственных структур, направленной на выявление, предупреждение, ослабление, нейтрализацию рисков и угроз безопасности для личности, общества и государства.

Ряд авторoв (В.Е. Чеканов, И.Б. Кардашова) связывают нациoнальную безoпаснoсть с сoстояни-ем защищеннoсти страны, oбусловленнoй спoсoбностями свoевременнo обнаруживать возникающие угрoзы и прoтивостoять им [12–13]. Другие авторы (О.А. Бельков и др.) oпределяют нациoнальную безoпаснoсть как сoстoяние, дoстигаемoе вследствие «эффективной деятельности всех социально-политических инсти- тутов для обеспечения существования и прогрессивного развития личности, общества и государства» [14, c. 91].

В рамках «парадигмы ценностей» национальная безопасность рассматривается как состояние защищенности национальных ценностей от различного рода угроз. Исследователи выделяют различные виды ценностей: семейные, нравственные, религиозные, национальные, правовые, политические и др. Таким образом, национальные ценности находят воплощение в нормах и принципах устройства национального государства как политического института, основными критериями которого выступают:

• 1)    способность конструировать территориальное пространство государства, т.е., формировать представление о государственных границах и суверенитете;

• 2)    стандартизировать культурное и политическое пространство общества;

• 3)    осуществлять протекционизм в области национальных экономических институтов;

• 4)    формировать и защищать национальную идентичность как форму гражданско-культурной локализации, как индивида, так и общества в мире. В связи с этим, некоторые исследователи считают, что национальная безопасность России возможна только на основе ценностных представлений о сохранении культурно-цивилизационной самобытности нашей страны в условиях жестких внешних вызовов [15].

При изучении национальной безопасности в рамках «парадигмы интересов» особое значение имеет трактовка понятия «национальный интерес».

В научной литературе под национальными интересами понимают совокупность «причинно обусловленных потребностей и неотъемлемых ценностей исторически сложившейся, объединенной социокультурными связями и организованной в государство социальной общности, удовлетворение и защита которых объективно необходимы для будущего существования и развития последней и возможны в полной мере, лишь благодаря осознанным совместным усилиям ее представителей» [16, c. 43].

Национальные интересы, приобретая характер глубокой национальной необходимости и ориентируя страну на достижение определенного внутреннего состояния и внешнеполитического положения, выступают определяющим мотивом государственного управления. Четкое представление о национальных интересах является исходным пунктом при выработке текущих и перспективных национальных целей, которые определяют при имеющихся реальных возможностях на основе имеющегося опыта желаемую модель развития страны на соответствующую перспективу.

В качестве основных угроз национальной безопасности России можно выделить следующие:

– угрозы, связанные с особенностями реализации экономической глобализации. Проблема специфики экономической глобализации, а также рисков и угроз, которые она создает для национальной безопасности современных государств, получила широкое обсуждение в работах как зарубежных, так и отечественных мыслителей.

Среди зарубежных исследователей, изучающих проблему экономической глобализации в контексте безопасности национальных государств, следует отметить Е. Люарда, М. Олброу, К. Омаэ, Дж. Грея, С. Стрейнджа и др. [17–21]. По мнению этих авторов, современная глобализация представляет собой новую эру, отличительной чертой которой является зависимость государств от порядков, царящих на мировом рынке.

Таким образом, экономическая глобализация порождает новую форму социально-политической организации, в которой институты глобального управления претендуют на все большую власть в мировом сообществе, постепенно понижая роль национальных государств в качестве самостоятельных экономических и политических субъектов.

Отечественные ученые отмечают, что сегодняшняя модель глобализации соответствует исключительно интересам лишь стран Запада, которые используют ее для усиления своего контроля над мировой экономикой [22–26]. Именно попытки построения либеральной экономической модели в России, а также, способы и механизмы ее встраивания в глобальные экономические процессы привели к возникновению целых секторов национального хозяйства, обладающих критической степенью зависимости от мировой экономики. Сложившаяся глобальная экономическая система ведет к обострению глобальной конкуренции за ресурсы, рынки, стратегические транспортные коммуникации, что, безусловно, актуализирует проблему экономической безопасности России.

Глобализация сопровождается появлением новых наднациональных институтов управления мировой экономикой, вследствие чего национальные государства становятся зависимыми от новых глобальных или региональных структур □ угроз, связанных с распространением либеральной системы ценностей, сложившейся в ходе развития западной цивилизации. Как справедливо отмечает Н.Н. Зарубина, позиционирование либеральной модели как единственно правильной и эффективной приводит к тому, что, внедряясь в самобытный уклад развивающихся стран, «глобальная хозяйственная культура не столько «подтягивает» до своего уровня, сколько оказывается фактором, ускоряющим деградацию собственных духовно-этических основ хозяйственной деятельности» [27, c. 72]. Разрушение локальных экономических культур на рубеже XX–XXI вв. происходит по следующим основным направлениям:

• 1)    упадок самобытных хозяйственных укладов, неспособных конкурировать с технологически

инновационными производствами, которые сегодня перемещаются из развитых стран в развивающиеся;

• 2)    искажение локальной экономической культуры предпринимательства вследствие встраивания в глобальные экономические связи. Эта тeндeнция кaсaeтся нe тoлькo пeрифeрии мирoвoгo хoзяйствa, но и рaзвитых стрaн Зaпaднoй Еврoпы, из кoтoрых прoизвoдствa пeрeнoсятся в другие рeгиoны с бoлee дeшeвой рaбoчей силoй. При этoм приoритeты пoлучaют нe тe oтрaсли и прoизвoдствa, кoтoрые неoбхо-димы для сбaлaнсировaннoгo рaзвития нaци-онaльнoй экoнoмики, пoвышeния урoвня жизни нaсeлeния, а нaиболee прибыльныe для элит глoбaльнoгo бизнесa;

• 3)    рoст криминaльных фoрм экoнoмическoй aк-тивнoсти, начинaя oт рaзнoгo рoда нaрушений трудoвого закoнoдательства, незакoнных или полузакoнных финансoвых oпераций, «oтмыва-ния» дeнeг и зaкaнчивая тaкими криминальными видaми бизнесa, как тoргoвля наркoтикaми, прoституция и т.д.;

• 4)    разрушeниe институционaльных и сoциаль-ных oснoв хoзяйствa, прoявляющeeся в рaспaде трaдициoнных межличностных связeй, отнoше-ний сoлидарнoсти, взaимной пoддержки и зaщи-ты.

В итоге, глобальное распространение либеральной модели, ориентированной на получение выгоды и максимальной прибыли, рационализм, ведет к ликвидации социокультурной уникальности иных цивилизаций [28]. Реализация данной модели приводит к игнорированию культурноцивилизационных традиций и ценностей, менталитета, исторического наследия, а также – к обострению в развивающихся странах проблем социального и экологического характера. Это подтверждается тем, что в 90-е гг. ХХ в. в России внедрение европейской модели рыночных отношений привело страну к социально-экономическому и глубочайшему духовному кризису, последствия которого проявляются и сегодня; – к угрозам, связанным с усилением глобального торгового и финансового контроля со стороны ТНК по отношению к экономикам национальных государств. Это приводит к тому, что государству, развивающемуся по неолиберальной модели, предъявляются «жесткие монетаристские требования сбалансировать бюджет и обеспечить устойчивость денежного обращения. Вместо концепций импортозамещающей индустриализации всячески пропагандируются идеи экспорто-ориентированного развития, преимущественно; с участием ТНК право на существование имеют только конкурентоспособные “по международным стандартам предприятия”, которые расположены, в первую очередь, в развитых странах» [29, c. 9]. Тем самым, посредством навязывания неравных условий «свободного рынка» развивающимся странам создаются условия для экспансии на их территорию ТНК и закладываются основы долговременной стратегии перераспределения природных ресурсов в пользу развитых стран. Все это загоняет разви- вающиеся страны в финансово-экономическую кабалу, сопоставимую с неоколонизацией, способствует ослаблению национальных государств и их суверенитета.

Современное понимание суверенитета, по мнению специалистов, сегодня сводится к выполнению определенных обязательств международного права и влечет за собой подотчетность государств мировому сообществу [30].

Более того, исследователи отмечают, что «в условиях, навязанной миру модели неолиберальной глобализации, национальный суверенитет, национальная экономика, национальные интересы становятся главными раздражителями для лидеров глобализации» [31, c. 26].

Анализ последствий экономической глобализации для развивающихся стран позволил исследователям говорить о появлении новой формы экстремизма – экстремизма экономического, нередко проявляющегося «…в виде санкций, применяемых одной стороной, принуждающей другую идти на заведомо невыгодные условия экономического сотрудничества или его прекращения» [32, c. 658].

В условиях экономической глобализации применение экономических санкций в отношении государства ведет к подрыву его экономических основ и, как следствие, суверенитета и целостности страны. Исследователи отмечают, что «главной целью экономических санкций являются политические отношения, однако, инструментом воздействия выступают меры, непосредственно ограничивающие международные экономические отношения в целях дестабилизации экономики страны, в целом, или ее отдельных секторов» [33, c. 121].

Введение экономических санкций против России с новой силой актуализировало проблему зависимости страны от импорта, способности к защите своих национальных интересов и экономического суверенитета. Построение либеральной экономической модели в России, а также, способы и механизмы ее встраивания в глобальные экономические процессы привели к возникновению целых секторов национального хозяйства, обладающих критической степенью зависимости от мировой экономики. Причем, по большей части, это – системообразующие и жизненно важные секторы и отрасли национального хозяйства России [34, c. 239].

В настоящее время в общественном дискурсе, присутствуют две полярные точки зрения на оценку влияния экономических санкций на развитие страны: одни считают, что санкции реально ухудшат положение дел в российской экономике, другие полагают, что они помогут отечественному народному хозяйству избавиться от импорта-зависимости и возродить сельское хозяйство и промышленность. Однако специалисты отмечают, что «позитивное влияние на экономику страны этих тенденций может проявиться только в перспективе, а в настоящих условиях (в ближайшей перспективе) наблюдается зату- хание темпов экономического роста России и, как следствие, определенное отставание от развитых стран. И это отставание можно оценить, как угрозу экономической безопасности страны» [35, c. 151].

В научной литературе под экономической безопасностью понимают совокупность условий, защищающих хозяйство страны от всякого рода угроз и обеспечивающих устойчивое бескризисное развитие экономики [36].

В Государственной стратегии экономической безопасности Российской Федерации отмечается, что экономическая безопасность страны предполагает выявление и нейтрализацию внутренних и внешних угроз в сфере экономики; обеспечение социальной и политической стабильности, устойчивого и динамичного развития экономики; создание эффективной и конкурентоспособной конструкции экономической системы государства [37].

Сегодня к основным угрозам экономической безопасности России можно отнести существенную зависимость от импорта технологий и многих видов потребительских товаров, превращение страны исключительно в экспортера природных ресурсов, ослабление ее позиций на рынках стран СНГ. В связи с этим, следует отметить, что оптимальным вектором развития страны должно стать отстаивание в глобализирующемся мире своих национальных интересов, которые «заключаются в том, чтобы обеспечить благоприятные условия для решения внутренних проблем, открываясь по отношению к внешнему миру в такой степени, в какой это не противоречит ее потребностям» [38, c. 441–442].

Изложенные выше угрозы безопасности России оказывают непосредственное влияние на функционирование и перспективы развития малых городов, которые в условиях глобализации оказались в значительно худшем положении, чем города и мегаполисы, где стал концентрироваться крупный торговый и финансовый капитал. Это привело к углублению социального неравенства между населением малых городов и мегаполисов, а также, к обострению отношений по линии «центр – провинция». Эти отношения всегда были непростыми, но в настоящее время, как отмечают исследователи, «между Москвой и остальной Россией нарастают экономические и политико-культурные противоречия системного характера» [39, c. 79].

Глобализация интенсифицирует миграционные процессы, в рамках которых осуществляется перемещение людей из менее благополучных мест в более благополучные. В первую очередь, это затрагивает социально-неблагополучные регионы и городские поселения, входящие в их территориальную структуру. Результаты социологических исследований свидетельствуют о массовом характере миграции из малых городов России в мегаполисы. Так, например, согласно исследованиям, проводимым в мониторинговом режиме в городе Лениногорске Республики Та- тарстан, миграционные настроения распространены в большей степени среди молодежи.

На основании сравнительного анализа данных за последние пять лет, социологи констатируют, что покинуть родной город стремится, в основном, молодежь в возрасте до 30 лет, успешные предприниматели и высокопрофессиональные специалисты активного возраста (до 45 лет) [40]. Основной причиной, заставляющей людей задуматься над сменой места жительства, является высокий уровень безработицы. Именно эта социальная проблема, по данным соцопроса, волнует все категории граждан, но в большей степени она актуальна для людей трудоспособного возраста 18–50 лет. В целом, это свидетельствует об углублении социального неравенства между малыми городами и мегаполисами в условиях глобализации.

Кроме этого, глобализационные процессы привели к появлению новых функций у крупных городов. В настоящее время мегаполисы становятся центрами решения стратегических задач:

– это центры, вырабатывающие геополитические решения;

– это центры концентрации финансового капитала и контроля финансовых операций;

– это места производства и применения инноваций.

Колоссальный социально-экономический отрыв Москвы от других городов России способствует усилению антагонизма между ними. Сегодняшнее углубление этого раскола обусловлено «гигантской концентрацией финансовых и инвестиционных ресурсов в Москве, которая не только ускоряет модернизацию потребительского поведения москвичей, но, как пылесос, вытягивает в столицу наиболее конкурентоспособные человеческие ресурсы со всей страны, не говоря уже о притоке низкоквалифицированных мигрантов из других стран» [41, c. 6].

Сложившаяся ситуация классово-территориального расслоения российских городов не способствует диверсификации и модернизации советской модели городов-заводов. Одним из вариантов развития городов-спутников могло бы стать приобретение платежеспособным населением мегаполисов современного жилья малоэтажной застройки, что способствовало бы развитию городских окраин. Однако «обеспеченные слои населения предпочитают создавать закрытые поселки за городом, своего рода гетто наоборот, расположенные вдалеке от городских окраин. Это не создает модернизационного эффекта для периферии мегаполиса» [42, c. 323].

Таким образом, процессы глобализации, создающие условиях для свободного перемещения капитала и информации, способствуют углублению социально-экономического неравенства между регионами страны, а также – между различными типами городов. Социальноэкономическое положение региона свидетель- ствует о состоянии городских и сельских поселений, территориально входящих в него. Одним из социально-экономических показателей региона является уровень безработицы. В таблице1 представлены региональные показатели безработицы.

Таблица 1

Ранжирование регионов по уровню безработицы [43, с. 79]

Субъекты Федерации	Безработица , %	Ранг
Наиболее успешные регионы
Санкт - Петербург	1,4	1
Москва	1,5	2
Московская область	2,8	3
Чукотский автономный округ	3,2	4
Самарская область	3,3	5
Наименее успешные регионы
Республика Дагестан	10,7	81
Кабардино - Балкарская Республика	11,0	82
Карачаево - Черкесская Республика	14,0	83
Республика Ингушетия	16,1	84
Чеченская Республика	17,8	85

Данные, приведенные в таблице, свидетельствуют о наличии достаточно глубокой асимметрии в социально-экономическом развитии регионов России. В наиболее благоприятном положении находятся Москва и Санкт-Петербург, а также, регионы, обладающие сырьевыми ресурсами, которые востребованы на мировом рынке. Зарубежные капиталовложения также концентрируются в относительно благополучных регионах, что не способствует сглаживанию региональной экономической асимметрии.

Неблагополучие регионов сказывается на уровне бедности городов, включенных в их территориальное пространство. В связи с этим, важно подчеркнуть, что малый город – это структурный элемент региона. Поэтому развитие и благополучие региона непосредственно зависит от уровня развития малых городов, входящих в его состав. Это является основанием для оживления роли малых городов в региональном развитии.

Анализируя проблему бедности в РФ, социологи приводят следующие данные, полученные в результате опросов россиян в 2012 г.: 59,6 % бедного населения проживает в городах, 40,4 % – в сельских поселениях. Причем, наибольшая часть городского населения этой категории (28,7 % от всей численности малоимущего населения) живет в малых городах с численностью населения до 50 тыс. человек [44, c. 109]. Структура малоимущего населения по месту проживания представлена в таблице 2.

Таблица 2

Состав бедного населения по месту проживания

( по материалам выборочного обследования бюджетов домашних хозяйств ), %

Место проживания	Малоимущее население
	2000	2005	2006	2007	2008	2009	2010	2011	2012
Город	66,0	61,4	60,8	59,6	58,0	59,8	59,8	61,2	59,6
Сельское поселение	34,0	38,6	39,2	40,4	41,9	40,2	40,2	38,8	40,4
	Крайне бедное население
Город	–	48,8	46,9	45,1	44,2	42,3	45,0	49,2	55,1
Сельское поселение	–	51,2	53,1	54,9	55,8	57,7	55,0	50,8	44,9

Приведенная выше динамика состава крайне бедного населения (с доходами в 2 и более раз ниже величины прожиточного минимума) свидетельствуют о том, что в 2012 г. среди горожан, из числа крайне бедных, наиболее массовыми были доли тех, кто проживал в малых (с населением от 50 тыс. до 100 тыс. и до 50 тыс. чел.) и средних (с населением от 100 тыс. до 250 тыс. чел.) городах.

Исследователи обращают внимание на тот факт, что показатели индекса риска бедности по населенным пунктам с различной численностью населения указывают на то, что данный риск возрастает по мере уменьшения количества его жителей и изменения типа поселения (с сельского на городское) [45, c. 152].

На наш взгляд, уровень жизни населения в малых городах России связан не только с внутренними проблемами развития российского общества, трудностями его адаптации к происходящим институциональным изменениям, но и внешними вызовами, которые влияют на социально-экономическое развитие страны и ее регионов. Одними из таких вызовов являются, во-первых, экономические санкции Запада в отношении России, начиная с 2014 г.; во-вторых, падение мировых цен на нефть.

Однако, по мнению исследователей, «экономические санкции, применяемые Соединенными Штатами Америки и Европейским союзом, усугубляют и обостряют уже имеющиеся проблемы экономической безопасности, а не генерируют новые» [46, c. 7]. Тем не менее, сегодня перед малыми городами снова стоит задача выживания в условиях текущего кризиса. В такой ситуации важной проблемой становится поиск новых «точек роста» малых городов. Как отмечают исследователи, данная проблема особо актуальна для малых городов, «в экономике которых представлен ограниченный спектр отраслей, ограниченный ресурсный потенциал и, как правило, имеются значительные демографические и социальные проблемы» [47, c. 91].

Геополитические и геоэкономические процессы, происходящие в современном мире, вновь обострили ситуацию практически во всех регионах России. Однако в наиболее сложном положении оказались малые города, которые и так были отягощены проблемами предшествующего периода развития страны и серьезно отставали от больших городов в экономическом и инфраструктурном плане.

Согласно исследованиям, проведенным социологами в ряде малых городов России, а именно, в Калужской области (г. Кременки) и Московской областях (г. Электроугли), население которых составляет менее 20 тыс. человек (11,9 тыс. и 19,5 тыс. соответственно). Состояние объектов инфраструктуры этих городов оценивается населением крайне негативно. Более половины респондентов из малых городов (52 %) оценили благоустроенность своего города как плохую [48, c. 57]. Для сравнения: только 20% москвичей и 43 % жителей крупнейших городов дали подобную оценку состоянию городской инфраструктуры.

Сегодня разрыв между модернизирующимися и успешно встраевающимися в глобальные экономические и культурные процессы мегаполисами и обширной периферией прогрессирует, увеличивается социальное неравенство территорий и, соответственно, уровня жизни населения. Это серьезно обостряет проблему региональной безопасности страны.

Социологические исследования выявили актуальность проблемы социального неравенства для населения России [49, c. 13] (табл. 3).

Таблица 3

Восприятие россиянами остроты различных неравенств ( октябрь 2015 г ., %)

Неравенства	Самые болезненные для общества в целом	Самые болезненные для себя ( семьи )
Доходов	82	66
В доступе к медицинской помощи	59	39
Жилищных условий	61	30
В доступе к хорошим рабочим местам	50	23
В возможностях для детей из разных слоев общества	31	18
В доступе к образованию	40	16
В досуговых возможностях	14	12
В обладании собственностью	18	12
В наличии знакомств с « нужными людьми »	10	11
В возможностях добраться в нужные места общественным транспортом	8	10
В физических возможностях	7	9
В возможностях пользования компьютером и Интернетом	3	3
Таких неравенств нет	3	9

Таким образом, экономический кризис 2014– 2015 гг., обусловленный как геополитическими процессами современного мира, так и внутренними социально-экономическими проблемами российского общества, обострил в массовом сознании россиян проблему социального неравенства.

В условиях нарастания глобальной конкуренции и экономического кризиса малые города начинают приобретать стратегическое значение, поскольку являются субъектами российской экономики на мезоуровне и в этом качестве способны обеспечить устойчивые позиции развития российской экономической сферы. Как отмечают исследователи, «любое критическое состояние местного сообщества, региона или общества, в целом, есть потенциальный риск для его соци- ального порядка» [50, c. 55]. Более того, критическое состояние общества, чаще всего, обусловлено именно современными процессами модернизации, урбанизации, глобализации, «которые носят нелинейный, прерывистый (и, даже, возвратно-поступательный) характер» [50, c. 73– 74]. В результате этих процессов, среда и жизнеобеспечение городов становится крайне неустойчивой.

Приходится констатировать, что новые угрозы, вызванные негативными последствиями глобализационных процессов, либо усугубят проблемы малых городов России, либо придадут новый импульс их развитию на базе создания производства отечественной продукции, способной заменить ранее импортированные товары.

Очевидно, что в условиях развертывания мероприятий по стимулированию импортозамещения, реализации антикризисных мер остро стоит вопрос о формировании эффективной модели муниципального управления, а также, ориентации на инновационные стратегии развития малых городов России. Региональные и муниципальные структуры управления могут стать основными