Вопросы систематизации отечественного гражданского права в досоветский период: доктринальный анализ

Формирование системы отечественного гражданского права шло по пути, во многом похожем на тот, который прошло гражданское право стран континентальной Европы. Основными памятниками права с момента возникновения нашего государства до ХХ в., содержавшими нормы гражданского права, являются Русская Правда1, Судебники 14972 и 1550 гг.3, Уложение 1649 г.4, Свод законов Российской империи 1833 г.5 (введен в действие с 1835 г.).

Развитие гражданского права осуществлялось путем постепенной систематизации его норм сначала в составе сборников, судебников, а затем межотраслевых правовых источников. К числу последних относятся Соборное уложение 1649 г. и Свод законов Российской империи 1833 г., в которых, в отличие от предшествующих источников, можно увидеть следование принципу современной отраслевой дифференциации правовых норм и их систематизации. Отметим, что Свод законов, в отличие от Соборного уложения, не является актом кодификации, а представляет собой инкорпорацию норм права.

Процесс систематизации гражданского права в досоветский период, как известно, не был завершен его кодификацией, поскольку проект Гражданского уложения Российской империи6, подготовка которого началась в 1882 г., так и не был принят.

Периодизация процесса формирования системы отечественного гражданского права

Историю отечественного гражданского права можно разделить на четыре периода, каждый из которых отражает определенный этап развития системы этой отрасли права и формы ее закрепления:

• 1)    XI в. – 1649 г. – создание первого отечественного памятника права, Русской Правды, и дальнейшее развитие гражданского права, в том числе его частичная систематизация в Судебниках 1497 и 1550 гг.;

• 2)    1649–1832 гг. – принятие систематизированного межотраслевого закона – Уложения 1649 г., формирование гражданского права как системного образования и его дальнейшее развитие;

• 3)    1833–1917 гг. – систематизация источников гражданского права в Полном собрании законов Российской империи и Своде законов Российской империи, дальнейшее развитие законодательства, разработка проекта Гражданского уложения Российской империи;

• 4)    1917 г. – настоящее время – создание системы гражданского кодифицированного законодательства и его развитие, в том числе кодификации 1960-х и 1990-х–2000-х годов⁷.

Первый период развития гражданского права (XI в. – 1649)

Особенностью формирования и развития русского гражданского права является отсутствие в средневековый период рецепции римского светского права из его непосредственных источников. Римское право было известно только в форме канонического византийского православного права.

Анализ содержания Русской Правды и Судебников 1497 и 1550 гг. позволяет сделать вывод об отсутствии в данных памятниках права формальной отраслевой дифференциации. Отрасли права еще только начинают формироваться как системные элементы. В связи с этим показательны правила Русской Правды о кровной мести и о заменивших ее платежах.

Данные правила, как справедливо отмечает И.А. Покровский, со временем дифференцировались на гражданско-правовые нормы о деликтных обязательствах и уголовно-правовые запреты [1, с. 226–228].

В Русской Правде есть положения, касающиеся целого ряда вопросов, которые в современной правовой науке относятся к предмету гражданского права: отдельные аспекты статуса участников отношений (вопросы опеки, способы установления и прекращения холопства, в том числе в случае несостоятельности), вещные права, обязательства (заем, поклажа, личный наем и купля-продажа), наследование.

По справедливому мнению М.Ф. Владимирского-Буданова, в тот исторический период еще не было выработано понятие о лице как субъекте гражданского права и тем более о правоспособности [2, с. 374–375].

Судебники 1497 и 1550 гг., являлись в основном актами процессуального права, призванными «соединить в одно целое существовавшие в практике разрозненные правила в смысле обязательных в судебных делах» [3, с. 203]. В то же время из-за отсутствия четкой дифференциации норм материального и процессуального права в указанных документах имели место следующие институты: правовой статус холопов и крестьян, в том числе правила об условиях перехода крестьян к другому помещику; несостоятельность; исковая давность; правовой режим вотчинных землевладений: особенности их использования, отчуждения и наследования; договорные обязательства (случаи установления солидарной ответственности по обязательствам, договоры займа, купли-продажи и личного найма); обязательства из причинения вреда, в том числе причиненного при осуществлении судопроизводства по вине судьи или лжесвидетелей. Как в Русской Правде, так и в судебниках данные положения излагаются без какой-либо определенной системы.

Идея упорядочения законодательства на основе единого акта, принятого верховной властью, прослеживается в тексте ст. 98 Судебника 1550 г. Дополнения, касающиеся имущественных отношений, вводились централизованным образом царскими указами и регулировали: земельные и связанные с ними отношения (ограничения приобретения земельных участков духовенством, прикрепление к земле крестьян), обязательственные отношения (договор займа и его обеспечение путем залога вотчины), наследование (был расширен круг лиц, имеющих право составлять завещания, уточнен круг наследников по закону) [3, с. 207–208].

Второй период развития гражданского законодательства (1649–1832)

Необходимость решения задачи систематизации всех существующих источников права в Русском царстве возникла ко второй половине XVII в. Эта задача была решена принятием Уложения 1649 г. – межотраслевого кодифицированного источника права, называемого в литературе Соборным уложением, или Уложением царя Алексея Михайловича, поскольку оно было принято в годы правления указанного монарха и утверждено специально созванным для этого Земским собором. Причины, послужившие принятию Уложения, носили комплексный характер и были связаны как с волнениями 1648 г., так и с глубинными экономико-социальными процессами, происходившими в обществе. Также нельзя не отметить, что отсутствие единого кодифицированного акта в условиях постоянного роста нормативного материала не могло не сказаться отрицательно на практике применения правовых норм [4, с. 40–41]. Обобщая и систематизируя правовые нормы существующих в тот период источников, вырабатывая новые, законодатель преследовал цель создать единый документ «для равного суда и расправы». Уложение заменило значительный массив источников российского права (за исключением норм обычного и канонического права).

В структуре Уложения четко прослеживается близкая к современной отраслевая дифференциация правовых норм. Оно состоит из 25 глав, включающих 967 статей. Тесно взаимосвязанным нормам гражданского права и гражданского процесса посвящены 11 глав (с 10 по 20). В них содержится и ряд положений, заимствованных из канонического права, по вопросам семейных отношений.

Следует отметить, что в Соборном уложении предмет гражданского права представлен более обширно, чем в предшествующих ему актах. Так, в Уложении представлены сле- дующие гражданско-правовые институты: правовой статус лично зависимых субъектов (холопов, крестьян, а также патриарших, приказных и дворовых людей); исковая давность; правовой режим поместных и вотчинных земель (особенности их отчуждения и наследования); договорные обязательства: общие положения, связанные с порядком и формой заключения договоров; обеспечение обязательств посредством залога и поручительства; договоры купли-продажи, мены, ссуды, займа, хранения, личного и имущественного найма; обязательства из причинения вреда; наследственное право.

Таким образом, формируется отрасль гражданского права, объединяющая частноправовые и гражданско-процессуальные нормы.

Предусмотренный царским Судебником 1550 г. юридический прием дополнения нормативного акта использовался во второй половине ХVII в. при необходимости корректировки правовых предписаний Уложения. Так, принятые до начала реформ Петра I боярские приговоры, царские указы и иные правовые акты получили название новоуказных статей, поскольку дополняли Уложение новыми предписаниями. Среди них наиболее важным является Новоторговый устав 1665 г., а также отдельные постановления по вопросам наследования. Однако редакторская правка Уложения при этом не осуществлялась, в результате чего нарушалась его системность.

В XVIII в. массив правовых норм продолжал увеличиваться, особенно в периоды преобразований Петра I и Екатерины II. Новые нормы права существовали вне системы Уложения. Они могли изменять или дополнять положения Уложения по существу, не отменяя действующих предписаний формально.

Отсутствие единой структуры нормативного материала и необходимость новой кодификации ощущалась верховной властью Российской империи на протяжении всего XVIII в. Так, Указом Петра I от 15 июня 1714 г. предписывалось «все дела делать по Уложенью, а новоуказные статьи и сепаратные указы отменить, кроме тех, которые учинены не в противность, а в дополнение к Уложенью» [3, с. 224]. Впоследствии неоднократно создавались кодификационные комиссии, однако их работа не увенчалась успехом, что было обусловлено совокупностью объективных и субъективных факторов.

Реформаторский характер нормативных правовых актов, принимаемых в тот период, определяет иное, чем ранее, их соотношение с нормами обычного права. Можно согласиться с Г.Ф. Шершеневичем, который писал: «в императорский период закон вытесняет обычное право и становится если не единственным, то господствующим источником. Закон уже не повторяет обычного права, а, напротив, идет наперекор ему… Воля государя, как источник права, принимает более или менее определенную форму» [5, с. 37]. Обычай применялся к отношениям, которые не попадали в сферу действия нормативных актов либо затрагивались ими весьма незначительно, как, например, общинное землевладение.

Указом Петра I от 17 апреля 1722 г. определяется место судебной практики в системе правового регулирования. Сенат, совмещающий функции законосовещательного и высшего судебного органа, получает право толковать закон применительно к конкретному делу. Как будет показано далее, в ХIХ в. развитие этого правила стало предпосылкой для создания так называемого квазипрецедентно-го источника гражданского права.

Значение церковного права в регулировании гражданских отношений с 1649 г. постепенно начинает уменьшаться и сводится в основном к регулированию процедурных вопросов заключения и расторжения брака.

Зарождение и развитие капиталистических отношений приводит к принятию в ХVIII в. новых нормативных актов, среди которых наиболее значимыми для регулирования гражданских отношений являются:

– Указ о единонаследии 1714 г., которым, в частности, было введено понятие «недвижимая вещь»;

– Указ о векселях 1729 г.;

– Жалованная грамота дворянству 1785 г.;

– Устав о банкротах 1800 г.

Третий период развития гражданского законодательства (1833–1917)

Следующим этапом развития гражданского законодательства принято считать период действия Свода законов Российской империи (1833–1917), который, как и Соборное уложение, является межотраслевым источником.

Принцип, положенный в основу работы кодификационной комиссии по составлению Свода законов, был сформулирован императором Николаем I: ничего не менять в праве, а лишь привести в порядок существующие нормы. Исследователи, однако, отмечают, что определяющий работу комиссии М.М. Сперанский в ряде случаев отступал от этого наказа [3, с. 428–445; 6, с. 1–78; 7, с. 25–37].

Новый акт явился инкорпорацией российского законодательства, что получило отражение в его названии: «Свод законов», а не «Уложение» [8, с. 29–30].

Для достижения поставленной цели сначала были выявлены все действующие нормативные акты и иные документальные источники права начиная с Уложения 1649 г., составлено Полное собрание законов (далее – ПСЗ). Понимание слова «закон» в данный исторический период не было тождественно современному. Законом мог считаться любой нормативный акт, исходящий от государственной власти, «удостоенный Высочайшего утверждения» (ст. 53 Свода законов), то есть санкционированный императором. Лишь с 1906 г. законами стали называться нормативные акты, одобренные созданным законодательным органом – Государственной думой [9, с. 81, 86–87].

Первая часть ПСЗ охватывает период с принятия Соборного уложения (1649) до первого манифеста Николая I (12 декабря 1825). В ПСЗ не включались нормы, действовавшие исключительно в отдельных областях Российской империи (Польша, Финляндия и др.). Впоследствии ПСЗ дополнялось текущим законодательством. В состав первого ПСЗ вошли все действующие акты нормативного характера, принятые в указанный период верховной властью. Они явились материалом для Свода законов, который после проведения ревизии был утвержден Манифестом от 31 января 1833 г. и вступил в силу с 1 января 1835 г.

Издание Свода законов не означало отмену действовавших ранее нормативных актов. Несмотря на то что Свод – не просто сборник законов, он сам обладал юридической силой [10, с. 29–34], в указанном манифесте устанавливалось, что в случае неясности положений Свода законов или их неполноты суд должен обращаться к первоначальному источнику, помещенному в ПСЗ [11, с. 211].

Свод законов был издан в 15 томах, объединенных в 8 книг. Несмотря на то что отдельные положения Свода могли пересматриваться, в целом указанная структура оставалась неизменной. Исключением может считаться лишь принятие в 1885 г. 16-го тома, содержащего процессуальное законодательство. До этого нормы процессуального законодательства объединялись в одном томе с нормами соответствующего материального права.

В структуре Свода законов впервые довольно последовательно реализован принцип деления права на публичное и частное (гражданское). Гражданско-правовые институты получили закрепление в части 1 тома Х, которая была названа Сводом законов гражданских.

Изложить гражданско-правовые нормы М.М. Сперанский первоначально планировал в соответствии с институционной системой, для чего в Своде законов гражданских были объединены нормы материального и процессуального права. Нормы материального права предполагалось разделить на четыре части (книги): о состояниях (то есть лицах); о правах на имущество по разным укреплениям; о правах на имущество по обязательствам; об актах, коими укрепления и акты совершаются [3, с. 438]. В конечном варианте структура Свода законов гражданских выглядит иначе, хотя общая концепция была сохранена.

Первоначально Свод законов гражданских состоял из 5 книг, четыре из которых посвящены материальному праву (о правах и обязанностях семейных, о порядке приобретения и укрепления прав на имущества вообще, о порядке приобретения и укрепления прав на имущества в особенности, об обязательствах по договорам), а последняя – гражданскому процессуальному праву. В издании 1857 г. пятая книга выделена и обозначена как вторая часть тома Х, а затем она была исключена из него и помещена в том XVI [12, с. 438].

Каждая книга Свода законов гражданских делилась на разделы, а те, в свою очередь, на главы. Некоторые из глав подразделялись на отделения. К отдельным статьям могли даваться примечания. Завершался Свод законов гражданских обширным списком приложений, в которых устанавливались различные нормы, носящие специальный, как правило, пояснительный характер по отно- шению к другим положениям Свода (например, перечень степеней родства).

Одним из основных отступлений от институционной системы явилось то, что положения «о лицах» не нашли отражения в структуре Свода законов гражданских (за исключением норм, регулирующих семейные отношения и опеку) и были включены в т. IX Свода законов Российской империи – Законы о состояниях. С.В. Пахман объяснял это принципом «удобства» при составлении Свода законов: объединяя отдельные законы, связанные с положением различных сословий, оказалось целесообразным включить в них и предписания о гражданско-правовом статусе лиц, к этим сословиям принадлежащих [13, с. 9–10]. Таким образом, сословное деление России повлияло на то, что в Своде законов гражданских частноправовой раздел «Лица» был сужен до регулирования семейных отношений, а в остальном правовой статус различных сословий был отнесен к сфере публичного законодательства.

Появление и развитие в ХVIII–ХIХ вв. новых для гражданского права отношений привело к тому, что они были урегулированы не Сводом законов гражданских, а другими положениями Свода законов Российской империи, в основном частью 2 тома XI: Свод учреждений и уставов кредитных, Свод учреждений и уставов торговых (он же – Торговый устав), Устав о промышленности фабричной и заводской, Устав ремесленный. По общему объему эти нормы превышают Свод законов гражданских [3, с. 438].

Следует отметить, что указанные уставы регулировали не только гражданские, но и публичные отношения, такие как применение пошлин, организация государственного контроля в кредитной и торговой сферах, статус бирж, нотариусов, консулов и др. Таким образом, отечественные кодификаторы последовали примеру французского законодателя, разграничившего в разных кодексах традиционные гражданско-правовых узаконения и нормы, регулирующие так называемые торговые или предпринимательские и связанные с ними публично-правовые отношения. В дальнейшем, как известно, это привело к спору о самостоятельности отрасли торгового (коммерческого) права и явилось одним из факторов формирования концепции хозяйственного (предпринимательского) права [14, с. 36–43].

Однако большинство отечественных ученых ХIХ – начала ХХ в. не признавали торгового, промышленного или предпринимательского права как самостоятельных отраслей, а говорили о них лишь как о специальных нормах гражданского права [3, с. 667–668; 15, с. 40–41; 16, с. 217; 17, с. 9; 18, с. 63–75]. Так, по мнению Г.Ф. Шершеневича, в русском гражданском праве отсутствует самостоятельная система торгового права и не существует различий между гражданскими и торговыми законами [19, с. 15–16].

В.Ф. Гельбке, анализируя причины дуализма частного права в европейских странах, объяснял появление торговых кодексов особенностями развития законодательства в период зарождения и развития буржуазных отношений, когда для новых отношений, не вписывающихся в систему римского права, создавались специальные нормы, основанные, с одной стороны, на торговых обычаях, а с другой – на ордонансах охранительно-полицейского характера. В обособлении регулирования предпринимательских отношений в торговые кодексы автор видел явление не постоянного, а временного характера [20, с. 72–100, 110–113]. Аналогичного мнения придерживался П.П. Цитович, помимо этого отмечая, что «отношение торгового права к гражданскому напоминает то отношение, в каком римское jus gentium находилось к jus civile» [21, с. 51].

Е.А. Суханов, анализируя историю развития торгового законодательства стран Европы, отмечает, что его кодификация не носила всеобщего характера, а была вызвана определенными историческими причинами отдельных европейских стран. Со временем же возникло явление «декодификации» торгового права [14, с. 36–37, 43–44].

Идея монизма гражданского права впоследствии также нашла отражение в проекте Гражданского уложения Российской империи [22, с. 119; 23, с. 244–245].

Отношения, связанные с созданием и использованием объектов интеллектуальной собственности, тоже не были включены в систему гражданского законодательства. Патентные права регулировались норматив- ными актами, помещенными в том XI Свода законов Российской империи, что связано с их использованием в сфере коммерческого оборота, а авторские – в том XIV (Устав о цензуре) [13, с. 13–14].

В отличие от Соборного уложения, Свод законов Российской империи мог изменяться. Принятые после его издания нормативные правовые акты по усмотрению законодателя могли инкорпорироваться в Свод либо отменять отдельные его положения. В качестве примера можно привести включение норм об акционерных компаниях в гл. 6 (о товариществе) раздела 3 книги 4 второго издания Свода закона гражданских. Источником соответствующих положений явился Устав 1836 г. Принятие новых норм права после введения в действие Свода законов Российской империи привело к необходимости дополнительных изданий Свода законов гражданских: в 1842, 1857, 1887, 1900, 1914 гг. [23, с. 243]. Особенность трех последних изданий заключается в том, что они осуществлялись без прохождения процедуры законодательного утверждения. Редакционные изменения в текст Свода законов гражданских вносились специально созданным кодификационным учреждением. Несмотря на это, указанные издания признавались официальным текстом Свода законов гражданских [24, с. 19–21; 25, с. 27].

Особенность действия Свода законов гражданских в пространстве заключалась в том, что он не распространялся на всю территорию Российской империи, поскольку царское правительство не отменяло действовавшие на присоединенных территориях правовые нормы. В результате этого гражданское право Российской империи не было территориально единым [3, с. 827–855; 12, с. 82–85]. Так, собственное гражданское законодательство существовало в Финляндии, Польше, Бессарабии, Грузии (до 1859). Кочевые и полукочевые народы, населявшие азиатскую часть Российской империи, жили по своим национальным обычаям (приложение к тому IX и ст. 154 тома XII Свода законов). По отношению к указанным источникам Свод законов Российской империи мог применяться субсидиарно.

Сравнение систематизаций норм гражданского права, проведенных при составлении Соборного уложения и Свода законов Россий- ской империи, позволяет увидеть, что в ХIХ – начале ХХ в. предмет гражданского права существенно расширился. В качестве основных тенденций этого процесса можно выделить:

– детализацию регламентации вещных отношений, формирование понятия «собственность», создание норм, ограничивающих права собственности в публичном интересе;

– развитие общей части обязательственного права, появление новых договоров (о создании и деятельности товариществ – прообразов юридических лиц, страхования, банковского кредита), подробное регулирование обращения ценных бумаг, в первую очередь векселя;

– возникновение институтов права интеллектуальной собственности, артельных договоров (последние послужили в дальнейшем базой для формирования отрасли трудового права).

Тем самым возникают предпосылки для дальнейшей структурной дифференциации и развития частноправовых норм.

В этот период продолжает действовать сформировавшаяся еще в ХVIII в. тенденция к вытеснению обычного права законодательным регулированием. Как отмечал Ю.С. Гам-баров, «руководство местными юридическими обычаями Свод законов допускал только в случаях, им же определенных, т. е. в применении к быту разных инородцев и лиц сельского сословия» [15, с. 221]. Так же отрицательным был разделяемый отечественными учеными-юристами [9, с. 97–98] подход законодателя к судебному прецеденту как возможному источнику права.

Отношение законодателя к нормам обычного права изменилось во второй половине ХIХ столетия, что связано с принятием Положения от 19 февраля 1861 г. о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости, и судебных Уставов от 20 ноября 1864 г., по которым юридический быт крестьян регулировался преимущественно нормами обычного права [26, с. 8–9].

В целом же можно сказать, что законодатель использовал дифференцированный подход при решении вопроса о возможности применения норм обычного права: практически исключительное регулирование нормами обычного права отношений в крестьянском быту; большое влияние торговых обычаев, дополняющих нормативные акты в случае прямой отсылки к ним или при обнаружении пробелов; ограниченное применение местных обычаев в остальных случаях [15, с. 223].

Что касается возможности признания источником права судебных решений, то в ограниченном виде было санкционировано использование прецедента того же (но не другого) суда при разрешении торговых споров.

На практику как по торговым, так и по другим спорам большое влияние стали оказывать судебные акты гражданского кассационного департамента Правительствующего Сената. Хотя они официально не признавались источником права, однако ст. 815 Устава гражданского судопроизводства признавала их «руководящими разъяснениями»: «все решения и определения кассационных департаментов Сената, которыми разъясняется точный смысл законов, публикуются к единообразному истолкованию и применению оных». Кроме этого, по представлению министра юстиции Сенат публиковал обзоры своих решений (без указания даты и номера дела) по вызывающим у судов затруднения вопросам применения норм права [12, с. 77]. В своих судебных актах и обзорах Сенат в ряде случаев фактически создавал правовые нормы, не находя адекватного регулирования спорных отношений в законе. Так, судебной практикой были созданы институты неосновательного обогащения, договора в пользу третьего лица, уступки права требования и др. [23, с. 244–245].

Нормы канонического права в период действия Свода законов Российской империи имели лишь опосредованное отношение к гражданско-правовому регулированию. Кормчая книга в ХIХ в. применялась субсидиарно по отношению к более поздним актам в области церковного права, которые регулировали не материально-правовые, а процессуальные и процедурные вопросы в сфере заключения, расторжения брака и признания его недействительным.

При разработке проекта Гражданского уложения использовался не только отечественный нормативный, правоприменительный и теоретический материал, но и положения Германского гражданского уложения (ГГУ), а также Гражданского кодекса Швейцарии. Данное обстоятельство нередко вызывало критику российских ученых-юристов, которые видели во многих положениях проекта неудачную кальку с ГГУ [12, с. 67–68].

Влияние германской юридической школы прослеживается в структуре проекта Гражданского уложения, существенно отличающегося от системы построения Свода законов гражданских. Кодификационная комиссия решила отойти от институционной системы, максимально приблизившись к пандектной. В частности, это выразилось в выделении Общей части (книга первая). В то же время в отступление от пандектной системы наследственное право располагалось не после обязательственного, а предшествовало ему.

Процесс систематизации гражданского права в досоветский период не был завершен его кодификацией, поскольку разработанный проект Гражданского уложения Российской империи так и не был принят, что объясняет отсутствие в законе норм, определяющих принципы, задачи, предмет, метод и систему гражданско-правового регулирования общественных отношений.

Между тем Гражданское уложение оказало существенное влияние на формирование советского гражданского права. Принятие ГК РСФСР (1922), по словам П.И. Стучки, означало рецепцию буржуазного права [28, с. 103]. Действительно, как отмечал А.Л. Маковский, основным источником содержания первого советского Гражданского кодекса явился именно проект Гражданского уложения [29, с. 119–120]. Следование ГК РСФСР традициям дореволюционного права проявляется не только в его содержании, но и в форме. Структура ГК РСФСР, построенная в соответствии с пандектной системой, во многом повторяет структуру проекта Гражданского уложения, а в части включения примечаний и приложений – и Свода законов Российской империи.

Заключение

В качестве заключения предлагаем следующие результаты исследования:

– предложена периодизация процесса систематизации гражданского права Российского государства путем выделения четырех этапов;

– показана связь между изменениями экономико-социальных условий жизни общества и динамикой предмета гражданского права;

– выявлена динамика предмета гражданского права от Русской Правды и Судебников 1497 и 1550 гг. до таких межотраслевых систематизированных правовых актов, как Уложение 1649 г. и Свод законов Российской империи 1833 г., состоящая в расширении круга регулируемых отношений;

– установлено, что несмотря на появление в ХIХ в. формальных предпосылок для создания дуалистической системы гражданского права, обусловленных принципом расположения гражданско-правовых норм в Своде законов Российской империи, самостоятельной отрасли торгового (предпринимательского, коммерческого) права не сформировалось в силу отсутствия четкой дифференциации норм по предмету правового регулирования;

– показано, как менялось соотношение законодательного регулирования с обычным правом и судебными актами на разных этапах развития гражданского права;

– выявлены особенности построения и структуры источников гражданского права и использования российским законодателем институционной и пандектной систем при разработке, соответственно, Свода законов гражданских и Гражданского уложения Российской империи, состоящие в неполном следовании принципам этих систем;

– определена специфика действия источников отечественного гражданского права в пространстве в императорский период развития государства, состоящая в преимущественном сохранении на присоединенных территориях действия местного гражданско-правового регулирования.