Восемь московских адресов Федора Тимофеевича Нечаева, деда Достоевского (краеведческое исследование)

В исследовательской литературе появление в Москве деда Достоевского, Ф. Т. Нечаева, традиционно датируется 1790 г. Первым на то, что в этом году Федор Тимофеевич «переселяется из Боровска в Москву», указал в своей «Хронике рода Достоевского», увидевшей свет в 1933 г., М. В. Волоцкой [Волоцкой: 69]¹. Источником для исследователя родословной писателя послужили «Материалы для истории московского купечества», в 4-м томе которых приведены данные, извлеченные из ревизских сказок 5-й ревизии 1795 г. Здесь под датой 2 июля <1795 г.> об отце деда писателя, купце 3-й гильдии Тимофее Ивановиче Нечаеве, 70 лет, сообщается, что он в московское «к<упече>ство пр<и>б<ылъ> въ <1>790 г. дек<абря> 21 д<ня> гор<ода> Боровска изъ купцовъ». Здесь же перечисляются члены семейства Т. И. Нечаева, с указанием, что сам он, на момент предоставления сведений, жительствует в городе Боровске, старший сын его Иван — в С.-Петербурге, а Федор — в Москве, и младшие его сыновья Андрей и Захар — «съ нимъ же Ѳедоромъ» ( Материалы ; т. 4: 310, № 416).

В оригинале ревизской сказки об этом сказано, казалось бы, еще более определенно:

« Прибылъ я [Тимофей Нечаев] в московское купечество съ семеиствомъ своимъ 1790 года Декабря 21 ^го дня по указу московскаго городоваго магистрата 1 ^го департамента города боровска ис купцовъ» ² .

Глагол «прибыл» в этой записи, однако, нельзя слишком прямолинейно понимать как физический переезд из Боровска в Москву: в данном контексте он означает лишь то, что под указанным числом семейство Нечаевых было записано в московское купечество.

Обращение к исходному документу, самому раннему, где фамилия боровских Нечаевых появляется в московском делопроизводстве, позволяет установить, что решение в декабре 1790 г. о «записке» семейства Нечаевых в московское купечество было принято по прошению не престарелого (по меркам того времени) Тимофея Ивановича, а его старшего сына Ивана, и в определении Московского губернского правления, первоначально рассматривавшего этот вопрос, сказано:

«…какъ сей купецъ нечаевъ къ запискѣ въ московское купечество, отъ калуж-скаго Nамѣстническаго правленiя, съ отцомъ своимъ Тимофѣемъ, и братьями родными Федоромъ, Андрѣемъ и Захаромъ, уволенъ, и взысканiевъ на немъ неоказалось, въ слѣдствiе чего въ оной магистратъ послать указъ и велѣть въ запискѣ Его въ оное купечество поступить на основанiи законовъ. декабря "{13}" дня 1790 года»3.

Указу «Ея Императорскаго Величества Самодержицы Всероссiйской Екатерины II», содержащему данное определение и отправленному из Московского губернского правления в Московский городовой магистрат, был дан законный ход, и вопрос о записке семейства Нечаевых в московское купечество был решен в недельный срок (18 декабря дело Нечаевых было заслушано в 1-м департаменте Московского городового магистрата, а решение подписано 20 декабря 1790 г.⁴). Но это, повторим, никак не отражает факт переезда Тимофея Ивановича с сыновьями из Боровска в Москву. Отец, как представляется, оставался доживать свой век в Боровске, Иван, числясь московским купцом⁵, вел свои дела в Северной столице, а 22-летний Федор к моменту поступления в московское купечество (в общем с отцом и братьями капитале) уже пять лет жительствовал в Белокаменной столице⁶.

Из чего это можно заключить? В ревизской сказке от 2 июля 1795 г. о дедушке Достоевского сказано:

«федоръ <проживаетъ> в москве въ 9^й части в приходе церкви Пимена < , > что на дмитровке < , > в доме московскаго купца Семена Дмитриева Ситникова в сиделцахъ < . > Андрей и Захаръ жителство имеютъ с нимъ же < , > Федоромъ» ⁷ .

Данные эти заверены собственноручной подписью деда Достоевского:

«въ мѣсто отца моево роднова по повелению ево сынъ ево федоръ руку приложилъ» ⁸ .

При обращении к исповедной ведомости Никитского сорока указанной церкви Пимена Великого, что в Старых Ворóтниках, за 1795 г. мы обнаруживаем, что в доме титулярного советника и гражданина9 Семена Дмитриевича

Ситникова, действительно, в числе шестерых сидельцев отмечены Федор Тимофеев, 27 лет, и Андрей Тимофеев, 19 лет10. Это, конечно же, наши братья Нечаевы, зарегистрированные по традиции эпохи без фамильного имени, только по отчеству-патрониму. За исключением отсутствующего младшего брата Захара данные исповедной ведомости 1795 г. точно совпадают с данными ревизской сказки11.

Такая же картина наблюдается и при обращении к исповедным ведомостям Пименовской церкви за предшествующие 1790–1794 гг. Причем данные исповедной ведомости за 1790 г., поданной 13 сентября , в которой в доме московских купцов Ситниковых, Семена с братьями Алексеем, Федором и Прокопием, также числятся сидельцы Федор Тимофеев, 22 лет, и Андрей Тимофеев, 14 лет¹², — однозначно подтверждают, что прибытие сыновей Тимофея Ивановича Нечаева в Москву произошло еще до 21 декабря 1790 г.

Последнее наблюдение заставило нас просмотреть исповедные ведомости церкви Пимена Великого и за более ранние годы. В ведомости за 1789 г. подросток Андрей Тимофеев обнаружен не был, но 21-летний сиделец Федор Тимофеев по-прежнему присутствует13. Просмотр был продолжен до исповедных ведомостей Пименовской церкви за 1786 и 1785 гг. В последней из них, за 1785 г., в доме купцов Ситниковых совершено иной состав сидельцев и Федора Тимофеева среди них нет. Но в 1786 г. он уже присутствует, и ему показано 18 лет14. Это самое ранее упоминание деда Достоевского в известных нам московских документах.

Конечно же, идентифицировать сидельца Федора Тимофеева в этих ранних исповедных ведомостях с сыном боровского купца Тимофея Ивановича Нечаева было бы абсолютно невозможно, если бы у нас не было прямого свидетельства об этом его статусе, сохранившегося применительно к 1795 г. в ревизской сказке. Преемственность же сидельца в доме купцов Ситниковых 1795 г. и такового же сидельца в 1786 г. подтверждается непрерывностью данных исповедных ведомостей за девять лет с убывающим возрастом зарегистрированного в них Федора Тимофеева: от 27 до 18 лет.

Где же находился дом, в котором будущий дедушка Достоевского провел первые девять лет московской жизни, с 1786 по 1795 г.?

Купец 1-й гильдии Семен Дмитриевич Ситников — личность известная. В 1786–1789 гг. он являлся московским городским головой (см.: [Шаханов]). Сведения о нем содержатся в нескольких справочниках, из которых можно узнать, что в 1793 г. он с братьями Алексеем и Федором действительно проживал на территории Земляного города, в приходе церкви св. Пимена Великого в Старых Воротниках по адресу: Девятая часть (с 1797 г. Сре-тенская)¹⁵, 1-й квартал, на Малой Дмитровке, в собственном доме № 73 (см.: Указатель Москвы, 1793 ; ч. 2: 259; Токмаков : 28)¹⁶. В конце 1793 г. братья Ситниковы приобрели у штаб-лекаря Федора Гаина также соседний дом № 74 (см.: Токмаков : 25). Однако обнаружение сидельца Федора Тимофеева в доме купцов Ситниковых в исповедных ведомостях Пименовской церкви начиная с 1786 г. однозначно заставляет отдать предпочтение дому № 73¹⁷. Именно здесь в 1786–1795 гг. жил будущий дедушка Достоевского — Федор Тимофеевич Нечаев, буквально через несколько недель после подачи ревизской сказки 1795 г. женившийся на Варваре Михайловне Котельницкой, бабушке писателя.

Дома Ситниковых № 73 и 74 Девятой части (по нумерации 1782–1797 гг.) несложно идентифицировать. На сегодняшней карте Москвы это участок дома № 14 по Малой Дмитровке — второго от угла с Успенским переулком. Бывшие два дома Ситниковых вошли в застройку нового здания, построенного на их месте в первом десятилетии XIX в.18 С 1839 г. этим домом владела Елизавета Ивановна Баршева19 (см.: Токмаков: 25)20. Тогда он числился под № 81 по Сретенской части (см.: Нистрем; т. 4: 17). Его местоположение устанавливается по плану Сретенской части 1852–1853 гг. (см.: Атлас Москвы, 1852–1853: <л. 14>; Алфавитный указатель, 1852–1853: 64).

Косвенным подтверждением указанной идентификации является тот факт, что историю соседнего дома № 16 по Малой Дмитровке краеведы связывают с именем Дениса Ивановича Фонвизина. Владелицей дома, стоявшего в конце XVIII в. на этом месте, была майорша Федосья Аргамакова, сестра знаменитого драматурга, автора «Недоросля», и он нередко захаживал навещать ее. Согласно адресной книге 1793 г., дом Ф. И. Аргамаковой имел № 71 (см.: Указатель Москвы ; ч. 1: 25; Токмаков : 24), а современный дом № 16 был построен в 1817 г. на месте домов № 71 и 72, почему и оказался соседним с домом № 14, стоящим на месте домов № 73 и 74.

Так был установлен самый первый московский адрес Федора Тимофеевича Нечаева.

Перед самой женитьбой, как уже сказано, в середине лета 1795 г., дедушка Достоевского поселился неподалеку, в полутора верстах к востоку от старого адреса, но уже за Земляным Валом (ныне Садовым кольцом), в Пятнадцатой (с 1797 г. Мещанской) части, 1-м квартале, в приходе церкви Живоначальной Троицы в Троицкой слободе, на Троицкой улице, в доме купца 3-й гильдии Ивана Дмитриевича Скворцова, № 95 (см.: Указатель Москвы, 1793; ч. 2: 285)21. Правда, еще в сентябрьской исповедной ведомости дед Достоевского по-прежнему значится как сиделец в доме купцов Ситниковых в приходе церкви Пимена Великого в Старых Воротниках22, но на момент составления ведомости (подана 18 сентября) это уже устаревшие сведения: данный документ лишь свидетельствует, что Федор Тимофеевич в этом году исправно был у исповеди во время Великого поста, то есть еще в феврале-марте 1795 г.23 Однако венчаться он должен был в приходе по месту жительства, а значит, переезд состоялся до 29 июля, когда в названной Троицкой церкви24 купец 3-й гильдии Нечаев25 сочетался браком с дочерью корректора Московской духовной типографии Михаила Федоровича Ко-тельницкого девицей Варварой Михайловной — бабушкой писателя26.

Однозначно местоположение этого дома на современной карте Москвы указать непросто (похоже, что уже в начале XIX в. участок купца Скворцова был поглощен постройками домовладельцев-соседей)²⁷, но находился он на Троицкой улице где-то между 2-м Троицким переулком и переулком Васнецова , возможно, там, где ныне располагается музей художника Виктора Васнецова (совр. дом № 13).

В доме купца Скворцова Нечаевы прожили около двух лет. Здесь 15 апреля 1796 г. у них родился первый ребенок — дочь Александра (будущая тетка и крестная мать Достоевского Александра Федоровна Куманина). Через неделю, 22 апреля, девочку крестили в той же Троицкой церкви, расположенной в Большом Троицком переулке (соврем. адрес: 2-й Троицкий пер., д. 8/10 ), в которой девять месяцев назад венчались ее родители²⁸.

Отметим, что отец новорожденной Александры в актовой записи о ее появлении на свет вновь поименован как « московскiй третей гильдiи купецъ Федоръ Тимофѣевъ », то есть, как и в исповедных ведомостях церкви Пимена Великого, — без фамильного имени, лишь по отчеству-патрониму²⁹. Но сомнений, что это дед Достоевского не может быть — не только в силу того, что крещение совершено в Троицкой церкви, по месту жительства супругов Нечаевых, но и потому, что дата рождения их первенца Александры тождественна той, которая указана в воспоминаниях ее племянника Андрея Достоевского, располагавшего документальными свидетельствами о появлении его тетки на свет (см.: [Достоевский А. М.: 43]).

В следующем, 1797 г., семейство Нечаевых снова живет по новому адресу. Причем достаточно далеко от Троицкой слободы — в Замоскворечье, в районе Нижние Садовники, в восточной части искусственного острова, образованного в середине 1780-х гг. при прокладке по старому руслу Москвы-реки Водоотводного канала. От улицы Балчуг здесь отходит протяженная Садовническая (в конце XVIII в. Большая Садовникская) улица, в начале которой расположена церковь Великомученика Георгия Победоносца в Ендове. В ее приходе и поселились Нечаевы.

Чем был вызван и когда произошел переезд — неизвестно. Но в конце года, 10 ноября 1797 г., здесь у Нечаевых родилась вторая дочь — Екатерина. Из актовой записи о ее появлении на свет нам и известен этот новый, третий адрес деда Достоевского, который никогда ранее не упоминался исследователями.

Сообщение о находке метрической книги Георгиевской церкви в Ендове за 1797 г. с записью о появлении на свет второй дочери Федора Тимофеевича и Варвары Михайловны Нечаевых было опубликовано совсем недавно (см.: [Тихомиров: 47 (сноска 42)]). Там же был введен в научный оборот и текст актовой записи. Повторим его в настоящей публикации:

«Ноябряжъ 10 въ домѣ орловскаго купца Игнатiя Михайлова Гатилина у жильца московскаго купца федора Тимофеева родилась дочь екатерина < , > крещена тогожъ числа < , > воспрiемникомъ былъ корнетъ Павелъ Алексѣе-вичь Евреиновъ, воспрiемница была секретарская жена Настасья Петрова Котельнинская» ³⁰ .

К этой записи вновь требуется комментарий. Выше было отмечено, что хотя фамилия Нечаев уже появилась в метрической записи о венчании деда и бабушки писателя, но и позднее, в актовых записях о рождении трех его старших дочерей Александры, Екатерины и Марии он по-прежнему именуется купцом Федором Тимофеевым. И нужны дополнительные аргументы того, что и в данном случае мы имеем дело с документом, в котором фигурирует именно дедушка Достоевского.

Первое, что необходимо подчеркнуть, — преемственность восприемников при крещении Александры и Екатерины Нечаевых. И в первом, и во втором случае это одно и то же лицо — Павел Алексеевич Евреинов: в 1796 г. сержант лейб-гвардии Преображенского полка, в 1797 г. — уже корнет. Значимо и имя восприемницы, секретарской жены Настасьи Петровны Котель-нинской — это, конечно же, бабушка новорожденной, мать Варвары Михайловны (см.: [Дробышевская, Тихомиров: 28–29]), хотя в документе ее фамилия записана не вполне точно: Котельницкая/Котельнинская31.

Где, однако, находился дом орловского купца Игнатия Михайловича Гатилина, в котором в 1797 г. квартировало семейство Нечаевых? Однозначно ответить на этот вопрос затруднительно. Хотя Игнатий Гатилин, согласно данным исповедных ведомостей Георгиевской, что на Ендове, церкви, проживал в этом приходе на протяжении всех 1790-х гг.32, где и умер «по христианской должности в покаянии» 5 апреля 1802 г.33, он как домовладелец почему-то не зарегистрирован в адресной книге Москвы 1793 г.

Правда, в данном справочнике в том же 3-м квартале Второй (с 1797 г. Якиманской) части указан домовладелец орловский купец Михаил Гатилин, адрес которого: на Большой Садовникской улице, № 309 (см.: Указатель Москвы ; ч. 1: 140). И резонно было бы предположить, что это отец Игнатия (предположение, хотя бы отчасти объясняющее отсутствие «нашего» Гати-лина в адресной книге). Однако указанный адрес отнесен в справочнике к другому, пусть и соседнему приходу — церкви Николая Чудотворца, что в Заяицком; причем дом Михаила Гатилина находился в дальнем от церкви Георгия на Ендове конце прихода. В придачу в исповедных ведомостях указанной в адресной книге Никольской церкви за 1792 г. орловский купец Михаил Гатилин отсутствует³⁴. И это окончательно запутывает дело.

На чем же можно остановиться?35 Пожалуй, пока на том, что у церкви Великомученика Георгия на Ендове был крайне небольшой приход, всего около двадцати дворов36. И за исключением трех-четырех домов, которые стояли на берегах Москвы-реки (неподалеку от Большого Москворецкого моста) или Водоотводного канала (около Чугунного моста), подавляющее большинство из них имели своим адресом Большую Садовникскую улицу в ее отправной части, берущей начало от улицы Балчуг. Где-то в этом районе, неподалеку от приходской Георгиевской церкви, где Нечаевы 10 ноября 1797 г. крестили дочь Екатерину, должен был находиться и искомый дом орловского купца Игнатия Михайловича Гатилина37.

Адрес же храма, считающегося архитектурным шедевром московского узорочья, известен: Садовническая улица, д. 6, стр. 11 .

В Замоскворечье, в доме купца Игнатия Гатилина, Нечаевы прожили год-полтора. В 1797 г. в Боровске умер Тимофей Иванович Нечаев, прадед Достоевского38, и в следующем 1798 г. Федор Тимофеевич, вслед за живущим в Санкт-Петербурге старшим братом Иваном, подал прошение на монаршее имя о желании отделиться «от общего капитала вдовы и сыновей его умершего отца»39. Остававшаяся в Боровске вдова отца, Марья Алексеевна Нечаева (урожд. Болотина), была не матерью, а мачехой деда Достоевского и его старшего брата Ивана, и ее сыновья Андрей и Захар были не полнородными, а лишь единокровными их братьями40. Семь лет назад, как уже было отмечено, Иван Нечаев нераздельно с отцом и братьями Федором, Андреем и Захаром был записан в московское купечество. Теперь же, по смерти отца, Иван и Федор, оставляя мачехе с ее детьми отцовский дом в Боровске, решили каждый завести свое отдельное дело (дед Достоевского имел торг в Суконном ряду), объявив собственный капитал, — Иван в две тысячи сто пятьдесят рублей и Федор в две тысячи пять рублей. Соответствующее решение по их прошению было принято 14 января 1799 г.41

К этому времени Федор Тимофеевич обзавелся и собственным домом, вновь на территории Земляного города на севере Белокаменной столицы: к середине 1798 г. он числится домовладельцем в приходе церкви Спаса Преображения Господня в Пушкарях, находившейся на Сретенке, на углу с Просвирниным переулком (ныне участок ул. Сретенки, № 20, угол Просвирина пер., № 1)42. Об этом свидетельствует исповедная ведомость Сретенского сорока за 1798 г., поданная 9 сентября, где зарегистрирован сам хозяин дома московский купец Федор Тимофеев Нечаев, 29 лет, жена его Варвара Михайлова, 20 лет, а также дочь их Александра Федорова, которой показаны полных три года43, хотя в действительности ей не было и двух с половиной лет. 10-месячная Катя Нечаева в этой ведомости еще не упо-мянута44. Она появится только в ведомости следующего 1799 г. с указанием двухлетнего возраста.

По причине отсутствия адресных книг Москвы за конец XVIII — начало XIX в., то есть за период владения Ф. Т. Нечаевым его первым собственным домом, установить даже приблизительно место жительства деда Достоевского и его семьи в приходе церкви Спаса Преображения в Пушкарях, включавшем в конце XVIII в. девяносто дворов как по Сретенке, так и в десяти близлежащих улицах и переулках, было практически невозможно. Решить эту проблему помогло случайное нахождение документа особого типа.

Исповедные ведомости церкви Спаса Преображения в Пушкарях свидетельствуют, что купец Федор Нечаев владел собственным домом в этом приходе до конца 1804 г.45 В Центральном государственном архиве Москвы нами обнаружено «Дело о явке купчей на двор с строениями и садом под № 324 на Последней улице в 3-м квартале Сретенской части в Земляном городе в приходе церкви Спаса Преображения, что в Пушкарях, приобретенный московской купчихой Авдотьей Игнатьевой у московского 3-й гильдии купца Нечаева Ф. Т. в 1804 г.», датированное 24–25 января 1805 г.46 Документ этот не только подтверждает, что в конце 1804 г. дедушка Достоевского продал свой первый московский дом, но и содержит указание на его адрес — на Последней улице, № 324.

Последняя улица, ныне переулок в центре Москвы, между Трубной улицей и Сретенкой, получила в свое время такое название потому, что была последней при движении от центра города к Сухаревой башне по левой, нечетной стороне Сретенки. В XVIII — первой трети XIX в. ее топографический статус еще не вполне определился и в адресных книгах ее именовали то улицей, то переулком, причем нередко в одном и том же издании. В XIX в. у Последнего переулка было и конкурирующее название — Мясной, дожившее до 1922 г., когда окончательно официально установилось наименование Последний переулок.

Найти, однако, местоположение дома № 324 в сквозной для всей Сретенской части нумерации начала XIX в. тоже оказалось непростым делом. В адресной книге 1793 г. содержалась информация о том, что дом № 324 в Девятой полицейской части (как до 1797 г. именовала Сретенская часть) принадлежал канцеляристу Михайле Васильеву, но находился отнюдь не в Последнем, а в соседнем Сумниковом (ныне Пушкаревом) переулке и относился к приходу церкви прп. Сергия Радонежского в Пушкарях (см.: Указатель Москвы ; ч. 1: 118). Только информация, согласно которой в конце XVIII — первой половине XIX в. в связи с корректировками территориального членения Белокаменной столицы сквозная нумерация полицейских частей тоже неоднократно менялась, позволила нам не опустить руки и продолжить поиск.

И действительно, в адресной книге Москвы 1818 г. мы обнаружили, что дом № 324 Сретенской части в новой нумерации теперь находился в 3-м квартале именно на Последней улице, но домовладелицей в это время была уже не купчиха Авдотья Игнатьева, а канцелярская жена Прасковья Башкирова (см.: Алфавитные списки, 1818 : 4, отд. паг.)⁴⁷. Башкировы владели этим домом до начала 1850-х гг., когда после еще нескольких изменений сквозной нумерации Сретенской части их дом получил № 362, на этот раз в Мясном переулке (см.: Алфавитный указатель, 1852–1853 : 64), однако в атласе Москвы 1852–1853 гг. он по-прежнему отнесен к Последнему переулку (обозначенному здесь как «переул<окъ> Послѣдн или Мясной»). И, пользуясь планом, не стóит труда установить, что это — четвертый дом по правой руке, если двигаться от Сретенки к нынешней Трубной улице (которая тогда еще называлась Драчёвской).

Если же на план из атласа 1852–1853 гг. экстраполировать информацию «Указателя Москвы» 1793 г., где адресные данные сопровождены и сведениями о церковном приходе, то можно установить, что начальная часть Последней улицы (переулка), включая и дом № 362 (ранее № 324, еще ранее № 254), относилась к приходу церкви Спаса Преображения, а конечная — к приходу церкви прп. Сергия Радонежского в Пушкарях. После этого уточнения все сомнения, что нами точно найдено местоположение первого дома, который в 1798 г. приобрел дедушка Достоевского, должны быть отброшены. Конечно же, старинная, более чем двухсотлетней давности, застройка этой части Москвы не сохранилась, но на современной карте города место установленного нами дома можно указать твердо — это участок дома № 23 в современном Последнем переулке .

Почему так важно было отыскать именно этот адрес? До последнего времени не было известно, где и когда родилась мать великого писателя М. Ф. Нечаева-Достоевская. Известно было только, что это произошло в Москве в 1800 г., но данные сведения имели слишком общий характер. Лишь в 2023 г. была найдена актовая запись об этом событии и установлено, что Мария Федоровна появилась на свет 19 января и была крещена в церкви Спаса Преображения в Пушкарях 25 января 1800 г. (см.: [Дробышевская, Тихомиров: 52–54]).

Теперь мы более точно знаем и место, где это произошло, — в собственном доме купца 3-й гильдии Федора Тимофеевича Нечаева в Последней улице, № 324 , близ Сретенки, в двухстах шагах от храма Спаса Преображения (снесенного в 1935 г.).

В этом доме в 1801–1804 гг. у супругов Нечаевых родились еще три ребенка — братья Марии Федоровны Михаил и Николай и сестричка Елизавета. Их также крестили в церкви Спаса Преображения. Однако из них выжил только Михаил — в будущем дядя Достоевского, а Коля и Лиза Нечаевы, прожив лишь по нескольку месяцев, умерли в младенчестве и были похоронены на Лазаревском кладбище, положив там начало семейным захоронениям Нечаевых и Достоевских (см.: [Хроника: 190]).

Продав дом в Последнем переулке купчихе Игнатьевой, семейство Нечаевых в конце 1804 г. вновь поселилось на съемном жилье — по-прежнему в пределах Земляного города, но в его восточной части, близ Яузы, в приходе церкви св. Пророка Божия Илии, что на Воронцовом (Воронцовском) Поле, в доме переславль-залесского купца Космы (Кузьмы) Васильевича Крестовникова. Об этом свидетельствует исповедная ведомость за 1805 г. Ивановского сорока, к которому относилась названная церковь. Кроме родителей, из детей в этой ведомости показана только 9-летняя Александра, но нет сомнений, что Катя, Маша и Миша тоже жили с ними48. Здесь 24 октября 1805 г. у Нечаевых родился сын Дмитрий, но мальчик прожил всего две недели и скончался 7 ноября. Погребен он был также на Лазаревском кладбище49.

Династия именитых купцов Крестовниковых весьма известна в истории Белокаменной столицы (в 2021 г. на юге Москвы в их честь даже была названа площадь: пл. Крестовниковых). В начале XX в. внуком Кузьмы Васильевича, Н. К. Крестовниковым, была издана трехтомная «Семейная хроника Крестовниковых», в которой можно прочитать и об интересующем нас адресе: «Устраивая свою оседлость в Москве, дедушка (К. В. Крестовников. — Б. Т .) купил 20-го июня 1795 г. у вдовы умершего московского 1-й гильдии купца Семена Григорьева Осипова — Наталии Михайловны

Осиповой двор в приходе Илии Пророка⁵⁰, в 10-й части в 3-м квартале, под № 310-м (ныне Яузской части, во 2-м участке, под № 346⁵¹), за 11,000 руб.». Позже, прикупив и соседние садовые земли дворян Титовых (владение № 283), «на этих участках он построил и богато отделал для своей семьи дом, который 29-го февраля 1880 г. перешел в собственность почетных граждан Виктора, Николая и Александра Александровичей Найденовых⁵², от потомственных почетных граждан Дмитрия и Николая Александровичей Крестовниковых за 168,000 руб. серебром» ( Крестовников : 23–24). В этот-то дом и переехал дедушка Достоевского со своим семейством. В Яузской полицейской части (бывшей Десятой) сквозная нумерация домов в первой половине XIX в. тоже менялась, и адрес Нечаевых выглядел так: в 3-м квартале Яузской части, в приходе церкви св. Пророка Божия Илии, что на Воронцовом Поле, на валу Белого Города, № 284 (см.: Алфавитные списки, 1818 : 17, отд. паг.; Соколов, 1826 : 171)⁵³. Позднее здесь пролегло Бульварное кольцо Москвы.

Правда, историческое здание, пострадавшее от пожара 1812 г., не сохранилось. Новое здание на его месте было построено в 1816 г., а в 1960-х гг. полностью перестроено (сейчас в нем размещается посольство Ирана). Но современный его адрес можно указать вполне точно: это дом на Покровском бульваре, № 7, стр. 1 .

В доме К. В. Крестовникова семья Нечаевых прожила недолго, год или чуть более. По-видимому, они съехали из этого дома вскоре после смерти сына Дмитрия. Уже в 1806 г., как свидетельствуют исповедные ведомости, Нечаевы обретаются в том же приходе церкви Пророка Божия Илии, но уже в доме купца 1-й гильдии Сазонова54.

В «Указателе Москвы» 1793 г. адрес купца Афанасия Михайловича Сазонова указан в Десятой части, «в приходе Ильи Пророка, в Ильинской улице, 3 квар<тала> № 286» ( Указатель Москвы ; ч. 2: 265). Десятой полицейской частью до 1797 г. именовалась Яузская часть, а Ильинской улицей — будущая улица Воронцовская (ныне Воронцово Поле).

Как уже было неоднократно отмечено, в конце XVIII — первой половине XIX в. сквозная нумерация и Яузской полицейской части не раз менялась. В год смерти домовладельца (А. М. Сазонов умер в конце 1809 г.) его дом числился под № 300 (см.: Найденов, 1903 : 18)⁵⁵. Поэтому применительно к 1806–1809 гг. адрес деда Достоевского, последний, когда Нечаевы жили на съемной квартире, должен быть указан так: в приходе церкви Илии Пророка, что на Воронцовом Поле, в 3-м квартале Яузской части, на Ильинской улице, в доме купца 1-й гильдии, коммерции советника Афанасия Михайловича Сазонова, № 300 .

Однако здесь требуется важное уточнение. Участок Афанасия Сазонова хотя и числился по Ильинской улице, на деле отстоял к северу от нее на значительное расстояние, будучи в придачу отделенным двумя домовладениями — полковницы Анны Жеребцовой (№ 299) и купца Петра Сырейщи-кова (№ 298), фактически выстраивавшимися по линии сравнительно недавно продленного до Ильинской улицы Лялинского (позднее Барашёвско-го, затем Введенского, ныне Подсосенского) переулка. Разобраться в этой головоломной топографической ситуации оказалось возможным исключительно благодаря историческому исследованию замечательного москвоведа Николая Александровича Найденова⁵⁶ (см.: Найденов, 1903 : 17–18), который сам в последние десятилетия XIX в. жил в приходе церкви Пророка Ильи на Воронцовом Поле, будучи совладельцем бывшего дома Крестовниковых (см. выше), и посвятил обстоятельный труд изучению этого прихода.

Позднее, после 1817 г., дом Сазоновых (домовладельцем в это время был младший брат Игнатий Михайлович) получил № 282, причем по-прежнему числился по Ильинской улице (см.: Алфавитные списки, 1818 : 29, отд. паг.; Соколов, 1826 : 161). Лишь к началу 1850-х в адресной книге было закреплено реальное местоположение дома: теперь он имел № 295 по Барашёв-скому переулку . К этому времени домом владела Авдотья Демидовна Морозова — тетка знаменитого мецената, миллионера Саввы Морозова⁵⁷ ( Найденов, 1903 : 18; Алфавитный указатель, 1852–1853 : 80). Его местоположение устанавливается по плану Яузской части 1852–1853 гг. (см.: Атлас Москвы ,

1852–1853 : <л. 17>). Современный адрес бывшего дома купца 1-й гильдии Афанасия Сазонова: Подсосенский переулок, участок дома № 21, стр. 1 . Нынешнее здание на месте дома Сазонова построено в 1878–1879 гг. архитектором Михаилом Чичаговым. Оно известно как «особняк Морозовых».

В этом доме семья Нечаевых прожила до конца 1809 г. Здесь у Маши Нечаевой родился брат Федик и сестрички Варя и Лиза (которую в родословных росписях называют Елизаветой 2-й). Всех их крестили в приходской церкви Ильи Пророка (соврем. адрес: ул. Воронцово Поле, № 16 ). Но крестины, увы, чередовались с отпеваниями: Варя умерла через две недели после рождения, 29 ноября 1806 г.⁵⁸; Федик и Лиза прожили по полгода — один чуть больше⁵⁹, другая чуть меньше. Лиза была из них последней и скончалась 4 сентября 1809 г.⁶⁰ Вскоре после этого Нечаевы оставили дом купца Афанасия Сазонова.

Федор Тимофеевич решил вновь испытать счастье и еще раз завести собственный дом. На этот раз за Земляным Валом, в Басманной слободе. Выбор его пал на двухэтажный каменный дом на Новой Басманной улице в приходе церкви св. апостолов Петра и Павла. Его адрес на тот момент был: в 1-м квартале Басманной части, на Новой Басманной улице, № 85 ⁶¹ (позднее номер переменился на 98-й ). Ныне это участок дома № 17 : дом деда Достоевского был снесен в 1960-е гг.; новое 14-этажное здание на этом месте построено с большим отступом от красной линии.

В этом доме Федору Тимофеевичу Нечаеву суждено было прожить без малого двадцать лет. Здесь 8 июня 1813 г. умерла его первая жена Варвара Михайловна (урожд. Котельницкая), бабушка Достоевского. Она родила деду писателя одиннадцать детей, из которых семеро умерли в младенчестве. Младшая их дочь Соня тоже родилась и скончалась в этом доме, прожив в августе 1810 г. чуть более полумесяца62. Сюда Федор Тимофеевич привел вторую жену, Ольгу Яковлевну Антипову, венчавшись с нею в приходской церкви св. апостолов Петра и Павла63 18 мая 1814 г., через одиннадцать месяцев после кончины первой жены64. Из этого дома в январе 1820 г. его дочь Мария Федоровна вышла замуж за штаб-лекаря Михаила Андреевича Достоевского, прожив с мачехой пять с половиной лет.

Федор Тимофеевич Нечаев прожил в доме на Новой Басманной до 1829 г. Здесь во втором браке у него родилось десять детей, но только двое из них достигли взрослого возраста — Оля (в замужестве Ольга Федоровна Шер) и Катя (в замужестве Екатерина Федоровна Ставровская), тетки писателя, единокровные сестры Марии Федоровны Достоевской.

Когда 30 октября 1821 г. в правом флигеле московской больницы для бедных на Божедомке у супругов Достоевских родился его второй внук Федор, дедушки Нечаев владел домом на Новой Басманной уже более десяти лет. Федору шел восьмой год, когда Нечаевы съехали из этого дома. Надо думать, что старшие братья Достоевские вместе с родителями не однажды бывали в гостях у деда, и в их детской памяти должны были сохраниться воспоминания о месте, где их матушка прожила целых десять лет. А вот их младший брат Андрей, родившийся в марте 1825 г., уже помнил о нечаевском доме очень смутно и в своих мемуарах ошибочно сообщал, что «сперва дедушка с женою (Ольгой Яковлевной. — Б. Т. ) и семейством жили в наемной квартире где-то на Басманной улице , но впоследствии переселились к старшему зятю Александру Алексеевичу Куманину» [Достоевский А. М.: 41].

В 1829 г. зять Федора Тимофеевича Нечаева, с 15 мая 1813 г. муж его старшей дочери Александры, купец 1-й гильдии Куманин купил дом в Белом городе, в приходе церкви св. бессребреников Космы и Дамиана, что на Покровке (Маросейке). До конца 1828 г. первостатейные купцы Константин, Александр и Валентин Куманины по завещанию отца Алексея Алексеевича, умершего 19 сентября65 1818 г., должны были в течение десяти лет нераздельно вести общее дело под фирмой «Алексея Куманина сыновья» и совместно жить в родительском доме на Большой Ордынке, в приходе церкви иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость»66 (см.: [Федо- ров: 265, 297–299]67). По истечении назначенного отцом срока Александром Алексеевичем Куманиным и был приобретен у наследников майора Павла Вакселя особняк во 2-м квартале Мясницкой части, в Космодамианском переулке, № 132 (см.: Никольский: 158; Алфавитные списки, 1818: 4, отд. паг.; Соколов, 1826: 32)68. Современный адрес дома: Старосадский переулок, № 9, стр. 1 (в перестроенном особняке Куманиных ныне размещается Государственная публичная историческая библиотека; по наблюдению Г. А. Федорова, которое требует проверки, от особняка XIX в. сохранились два нижних этажа (см.: [Федоров: 254, 267]).

Вскоре, продав дом на Новой Басманной, сюда, в приход церкви св. Космы и Дамиана, в особняк дочери и зятя, переселился со всем своим семейством: женой Ольгой Яковлевной, дочерьми Ольгой и Екатериной и сыном Михаилом69 — и тесть домовладельца Федор Тимофеевич Нечаев. Ему в это время было чуть более шестидесяти лет70. Торговых дел он уже не вел. Куманины выделили родственникам несколько комнат в верхнем, третьем этаже своего дома (см.: [Достоевский А. М.: 44]).

Здесь, в куманинском доме, у деда Достоевского родились еще два ребенка — дочь Лиза (в родословной росписи она значится как Елизавета 5-я) и сын Петр. Причем Петр Нечаев появился на свет через три месяца после смерти отца, 23 июня 1832 г. Оба ребенка тоже скончались вскоре после рождения: Лиза прожила три месяца71, Петр — полтора72. По традиции их также похоронили на Лазаревском кладбище.

Сам Федор Тимофеевич также упокоился на Лазаревском кладбище. Он умер от водянки (как сказано в метрической записи) 20 марта 1832 г. Отпет был в приходской церкви св. бессребреников Космы и Дамиана (соврем. адрес: ул. Маросейка, № 14/2 ). «Похороны были пышные, из дома Куманиных», — вспоминал младший брат писателя Андрей. Все семейство Достоевских было в трауре: внукам Мише, Феде и Андрюше сшили черные рубашечки с плерезами, Варя тоже была в подобающем случаю наряде.

Андрей свидетельствует в мемуарах, что на панихиде по дедушке он видел покойника вблизи первый раз [Достоевский А. М.: 42]. Можно предположить, что о Михаиле, Федоре и Варваре можно сказать так же.

В особняке Куманиных и при жизни деда, и после его кончины до отъезда в начале мая 1837 г. в Петербург его внук Федор бывал многократно. Можно утверждать, что после родительской квартиры в левом флигеле Мариинской больницы для бедных, где прошло детство будущего писателя, этот дом в Космодамианском (Космодемьянском) переулке был вторым по значимости в московской судьбе Достоевского. Бывал он здесь неоднократно у дяди и тетки и позднее, во время своих приездов в Москву после возвращения из Сибири. Но это уже начало разговора на другую тему — о московских адресах самого Федора Михайловича Достоевского. Она еще ждет ответственной и обстоятельной разработки.