Возмещение вреда потерпевшему после приостановления производства по уголовному делу

Бесплатный доступ

В статье анализируются проблемы реализации права потерпевшего на возмещение вреда, причиненного преступлением, по приостановленному уголовному делу. Рассматриваются правовые последствия приостановления предварительного расследования для разрешения гражданского иска, выявляется несоответствие действующих механизмов компенсации конституционным гарантиям защиты прав потерпевшего. Обосновывается необходимость дифференцированного подхода к возмещению вреда в зависимости от оснований приостановления уголовного дела, предлагаются альтернативные процессуальные модели защиты имущественных интересов потерпевшего.

потерпевший \ возмещение вреда \ приостановление предварительного расследования \ гражданский иск \ уголовное судопроизводство \ имущественные интересы \ компенсация ущерба \ основания приостановления предварительного расследования

Короткий адрес: https://sciup.org/140315885

IDS: 140315885   |   УДК: 343.1

Compensation for harm to the victim after the suspension of criminal proceedings

The article analyzes the problems of realizing the victim’s right to compensation for harm caused by a crime under a suspended criminal case. The legal consequences of the suspension of the preliminary investigation for the resolution of a civil claim are considered, the inconsistency of the existing compensation mechanisms with the constitutional guarantees for the protection of the rights of the victim is revealed. The need for a differentiated approach to compensation for harm depending on the grounds for suspending criminal proceedings is substantiated, and alternative procedural models for protecting the victim’s property interests are suggested.

Текст научной статьи Возмещение вреда потерпевшему после приостановления производства по уголовному делу

Право на возмещение вреда, причиненного преступлением, относится к числу конституционно гарантированных прав человека и гражданина. В соответствии со ст. 52 Конституции Российской Федерации государство обязано обеспечить потерпевшим компенсацию причиненного ущерба. Данная конституционная норма возлагает на государство позитивную обязанность по созданию эффективных правовых механизмов компенсации вреда потерпевшим.

Необходимость повышения эффективности возмещения вреда, причиненного преступлением, обозначена как одно из направлений государственной программы Российской Федерации: «Повышение эффективности предварительного следствия, обеспечивающее увеличение доли возмещенного ущерба от фактически причиненного до 24,45 процента к 2030 году; повышение эффективности дознания, обеспечивающее увеличение доли возмещенного ущерба от фактически причиненного до 59,5 процента в 2030 году»1.

Реализация указанного права в уголовном судопроизводстве традиционно связана с институтом гражданского иска, который позволяет потерпевшему заявить требования о возмещении имущественного вреда непосредственно в рамках уголовного дела (ст. 42 УПК РФ). Как неоднократно подчеркивалось в научной литературе, гражданский иск в уголовном процессе представляет собой ключевой инструмент осуществления восстановительной функции уголовного судопроизводства и служит средством оптимального соотношения публичных и частных интересов [11, с. 245-249].

Вместе с тем на практике реализация права потерпевшего на возмещение вреда нередко сталкивается с серьезными препятствиями, особенно в условиях приостановления производства по уголовному делу. Решение о приостановлении предварительного расследования, предусмотренное главой 28 УПК РФ, носит временный характер и не предполагает отказа государства от достижения задач уголовного судопроизводства. Однако на практике решение о приостановлении предварительного расследования часто приобретает неопределенно длительный характер, что существенно затрудняет или делает невозможной реализацию имущественных интересов потерпевшего, включая право на возмещение ущерба [1, с. 190].

Несмотря на то, что приостановление уголовного дела не влечет прекращения уголовно-процессуальных правоотношений, в таких условиях фактически блокируется рассмотрение гражданского иска в рамках уголовного судопроизводства. До вынесения приговора либо иного окончательного решения по уголовному делу суд лишен возможности разрешить гражданско-правовые требования по существу, а в случае приостановления предварительного расследования момент такого разрешения откладывается на неопределенный срок [6, с. 742-748]. В результате потерпевший оказывается в состоянии неопределенности: вред причинен, что подтверждается материалами уголовного дела, однако отсутствует эффективный механизм его компенсации.

В уголовно-процессуальной науке подчеркивается, что такая ситуация противоречит реализации конституционной нормы, закрепляющей право потерпевшего на возмещение ущерба, причиненного преступлением. Так, А.Г. Фомин отмечает, что право потерпевшего на компенсацию ущерба не может ставиться в зависимость от темпов и результатов уголовного преследования, поскольку оно вытекает непосредственно из конституционного принципа справедливости и задачи восстановления нарушенных прав личности [12, с. 37-43]. По мнению ученого, при длительном приостановлении предварительного расследования по уголовному делу государство фактически «уклоняется» от выполнения своей позитивной обязанности по обеспечению возмещения вреда. А.С. Дежнев и А.В. Павлов, анализируя межотраслевые проблемы возмещения вреда, указывают, что передача компенсационных требований в гражданское судопроизводство при отсутствии итогового решения по уголовному делу сопровождается утратой процессуальных гарантий, предоставляемых потерпевшему уголовным процессом [4, с. 130].

Ученые также обоснованно подчеркивают, что компенсация вреда, причиненного преступлением, не должна ставиться в прямую зависимость от темпов и итогов уголовного преследования. Как отмечает Б.Б. Булатов, восстановительная функция уголовного судопроизводства предполагает наличие таких процессуальных механизмов, которые обеспечивали бы реальность компенсации вреда потерпевшему даже в условиях усложнения или затягивания уголовного процесса [3, с. 417-428]. В случае приостановления предварительного расследования ситуация усугубляется следующим: уголовно-процессуальная деятельность по делу продолжается, но гражданский иск не может быть разрешен, что фактически лишает потерпевшего права на доступ к правосудию и компенсацию вреда, причиненного преступлением. Такие ситуации нередко встречаются в следственно-судебной практике.

Приведем пример: уголовное дело приостановлено 2 апреля 2021 г. по п. 1 ч. 1 ст. 208 УПК РФ, поскольку лицо, подлежащее привлечению в качестве обвиняемого, не было установлено1. Потерпевшие жаловались на нарушение их права на защиту и на возмещение вреда, поскольку приостановление предварительного расследования на неопределенный срок блокировало рассмотрение гражданского иска в рамках уголовного процесса и препятствовало реализации их имущественных интересов. Окончательного решения по данному уголовному делу нет до сих пор, то есть более 4 лет потерпевшие не могут реализовать свои права. Указанный случай не является единичным.

Н.Н. Ковтун справедливо подчеркивает, что приостановление предварительного расследования формирует «временной дисбаланс», при котором сроки уголовного преследования прекращают течение, тогда как восстановление нарушенных имущественных прав откладывается на неопределенный период [5, с. 55-64]. В таких условиях реализация назначения уголовного судопроизводства утрачивает эффективность, а право на возмещение вреда приобретает декларативный характер.

Т.Т. Баязитов рассматривает указанную проблему как следствие недостаточной институционализации имущественных интере- сов личности в уголовно-процессуальном праве [1, с. 190]. Ученый подчеркивает, что имущественные интересы участников уголовного судопроизводства являются самостоятельным объектом процессуальной охраны и должны быть обеспечены на всех стадиях процесса, включая периоды процессуальной паузы. Длительное приостановление предварительного расследования при отсутствии механизмов рассмотрения гражданского иска, по его мнению, свидетельствует о системной проблеме уголовно-процессуального регулирования.

Аналогичной позиции придерживаются К.А. Соколов и А.Г. Тузов, указывая, что публичные цели уголовного судопроизводства не могут служить оправданием неопределенного во времени игнорирования частных имущественных интересов потерпевшего [8, с. 61-63]. Считаем, что невозможность рассмотрения гражданского иска в условиях длительного приостановления уголовного дела нарушает баланс публичных и частных интересов и подрывает доверие к уголовному судопроизводству как механизму восстановления социальной справедливости.

Так, можно констатировать, что современный способ возмещения ущерба потерпевшему, включающий заявление гражданского иска в рамках уголовного дела, при приостановлении предварительного расследования становится неэффективным. Правоприменительная практика свидетельствует о том, что действующий способ возмещения вреда, привязанный к разрешению гражданского иска исключительно в рамках уголовного дела, не отвечает назначению уголовного судопроизводства (ст. 6 УПК РФ). В этих условиях требуется поиск и нормативное обеспечение альтернативных способов возмещения вреда. В юридической науке ведутся дискуссии на данную тему.

Как отмечает В.М. Бозров, уголовное судопроизводство прежде всего направлено на установление преступления и уголовной ответственности, а не на разрешение част- ноправовых требований потерпевших [2, с. 29-30]. В.А. Сысоев и К.В. Храмцов напротив, считают, что полное исключение гражданского иска из уголовного судопроизводства является необоснованным, поскольку он обеспечивает восстановление прав потерпевшего одновременно с уголовной ответственностью за совершенное преступление [10, с. 67-68]. Отмечается, что наличие гражданского иска в уголовном процессе может обеспечить эффективную защиту прав потерпевшего и одновременно решить вопросы возмещения вреда, причиненного преступлением. Мы считаем, что решение проблемы реализации гражданского иска после приостановления предварительного расследования зависит от оснований последнего (ст. 208 УПК РФ).

В случаях приостановления уголовного дела по основаниям, при которых лицо, причинившее вред, установлено (п. 2, п. 3, п. 3.1, п. 4 ч. 1 ст. 208 УПК РФ), является обоснованным введение самостоятельного разрешения гражданского иска вне зависимости от продолжения уголовного преследования. В таких ситуациях юридически значимые обстоятельства причинения вреда, как правило, уже установлены материалами уголовного дела, а сам факт приостановления не связан с отсутствием события преступления или недоказанностью имущественного вреда.

Возможным решением указанной проблемы представляется наделение суда полномочиями рассматривать гражданско-правовые требования потерпевшего в отдельном (самостоятельном) производстве на основе материалов приостановленного уголовного дела без возобновления предварительного расследования. Такой механизм позволил бы использовать уже собранные доказательства, не дублируя процессуальную деятельность органов предварительного расследования, и тем самым обеспечить эффективность судебной защиты.

Существенным преимуществом данного подхода, на наш взгляд, является то, что суд, рассматривая гражданский иск, не разрешает вопрос о виновности конкретного лица в совершении преступления, а оценивает лишь факт причинения вреда, его размер и наличие причинно-следственной связи, что соответствует предмету гражданско-правового спора. Тем самым сохраняется принцип презумпции невиновности, поскольку уголовно-правовая оценка деяния остается за рамками такого производства.

С учетом баланса интересов сторон целесообразно предоставить потерпевшему право выбора процессуальной модели защиты. Первый вариант предполагает ожидание окончательного разрешения уголовного дела, при котором гражданский иск будет рассмотрен в рамках уголовного судопроизводства. Второй вариант заключается в возможности самостоятельного обращения потерпевшего в суд с гражданско-правовым требованием в случае приостановления предварительного расследования, используя материалы уголовного дела в качестве доказательственной базы.

Предоставление потерпевшему такого выбора отвечает принципам диспозитивности и состязательности, а также способствует реализации конституционного права на судебную защиту. Кроме того, подобный механизм позволил бы снизить социальную напряженность, связанную с длительным неисполнением компенсационной функции уголовного процесса.

Принципиально иного подхода требуют ситуации, когда уголовное дело приостановлено в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого (п. 1 ч. 1 ст. 208 УПК РФ). В этих условиях возложение на потерпевшего обязанности самостоятельно требовать компенсации в гражданском порядке фактически лишено смысла, поскольку лицо, совершившее преступление, не установлено. В подобных случаях актуализируется вопрос о субсидиарной ответственности государства, вытекающей из ст. 52 Конституции РФ. Считаем, что государство, должно нести и риск его неэффективности в части восстановления нарушенных прав потерпевшего. Представляется целесообразным формирование специального механизма (фонда либо процедуры бюджетных выплат), позволяющего потерпевшему получить возмещение вреда в минимально гарантированном объеме с по- следующим правом регрессного требования государства к виновному лицу в случае его установления (на примере со ст. 30 Закона РСФСР от 24 декабря 1990 г. N 443-I: «ущерб, нанесенный собственнику преступлением, возмещается государством по решению суда»1). Актуальной нам представляется идея А.С. Михеева, который предлагает создание специализированного фонда помощи жертвам преступлений, из которого возможно производить выплаты потерпевшим в рамках возмещения вреда, причиненного преступлением [7, с. 23-25].

Особое внимание следует уделить новому основанию приостановления предварительного расследования – п. 3.1 ч. 1 ст. 208 УПК РФ. Приостановление предварительного расследования по основанию, предусмотренному п. 3.1 ч. 1 ст. 208 УПК РФ, существенно затрудняет реализацию права потерпевшего на компенсацию вреда, причиненного преступлением.

Приведем пример: в одном из уголовных дел, возбужденных по признакам мошенничества в особо крупном размере (ч. 4 ст. 159 УК РФ), подозреваемый был установлен, ему было предъявлено обвинение, а потерпевший заявил гражданский иск на сумму свыше 12 миллионов рублей, что подтверждалось материалами предварительного расследования. В ходе расследования на часть имущества обвиняемого были наложены обеспечительные меры, однако значительная часть причиненного ущерба возмещена не было. После заключения обвиняемым контракта о прохождении военной службы в зоне проведения специальной военной операции предварительное расследование было приостановлено на основании п. 3.1 ч. 1 ст. 208 УПК РФ. С момента приостановления уголовного дела – год, при этом возобновление расследования объективно невозможно до окончания участия обвиняемого в СВО. В указанный период гражданский иск потерпевшего не был рассмотрен, а возможность обращения в гражданский суд была существенно осложнена отсутствием итогового процессуального решения по уголовному делу и ограниченным объемом обеспечительных мер2.

Дополнительный риск для потерпевшего обусловлен и потенциальной возможностью прекращения уголовного преследования в порядке ст. 28.2 УПК РФ, что на практике может привести к фактическому устранению вопросов восстановления его имущественных интересов. В связи с этим возникает потребность в теоретическом переосмыслении механизмов реализации права потерпевшего на возмещение причиненного преступлением ущерба, а также в оценке достаточности и эффективности предусмотренных законом способов обеспечения гражданского иска. Очевидно, что приостановление предварительного расследования, независимо от его оснований, указанных в ч. 1 ст. 208 УПК РФ, не должно влечь утрату или неоправданное ограничение права потерпевшего на возмещение вреда.

Целесообразным, с нашей точки зрения, является законодательное закрепление обязанности получения согласия потерпевшего на приостановление предварительного расследования по данному основанию. Введение такой конструкции способствовало бы учету интересов потерпевшего и обеспечению баланса публичных и частных начал в уголовном судопроизводстве. Как отмечает В.Ю. Стельмах, основание, предусмотренное п. 3.1 ч. 1 ст. 208 УПК РФ, носит особый социальный характер, не свойственный иным основаниям приостановления расследования: оно позволяет отложить принятие окончательного процессуального решения до завершения боевых действий и тем самым предоставляет военнослужащему возможность в перспективе избежать уголовного преследования [9, с. 7]. С учетом указанной специфики представляется обоснованным формирование сопоставимого уровня процессуальных и материальных гарантий защиты прав потерпевшего.

Таким образом, приостановление предварительного расследования по основаниям, предусмотренным ст. 208 УПК РФ, в существующем правовом регулировании фактически лишает потерпевшего реальной возможности возмещения вреда, причиненного преступлением. Привязка возмещения ущерба исключительно к движению уголовного дела и разрешению гражданского иска в его рамках не учитывает длительный характер приостановления предварительного расследования и нарушает баланс публичных и частных интересов. В этих условиях необходимо предусмотреть альтернативные способы возмещения вреда в зависимости от оснований приостановления предварительного расследования, включая самостоятельное разрешение имущественных требований, расширение роли государства в компенсации ущерба и усиление процессуальных гарантий потерпевшего.