Возвращение Анатолия Александрова. Рецензия на книгу: Александров А. А. Письма К. Н. Леонтьеву. Стихотворения. Статьи. Воспоминания. Материалы к истории журнала «Русское обозрение». СПб.: Владимир Даль, 2024. 815 с.

Анатолий Александрович Александров (1861–1930) оказался незаслуженно обделен вниманием исследователей русской истории, литературы и культуры. Его поэтическое наследие, включающее сотни стихотворений, по большей части остается неопубликованным и тем более недостаточно исследованным. К примеру, мало что известно про собственно преподавательскую деятельность приват-доцента Александрова в Московском университете, про отношение студентов к нему. На протяжении нескольких лет Александров являлся издателем и редактором журнала «Русское обозрение» (1892–1898) и газеты «Русское слово» (1895–1901, редактор в 1895–1898). Отложившиеся в его личном фонде в РГАЛИ материалы, связанные с этими трудами, составляют сотни дел, но специальных работ на данную тему также практически нет. А. А. Александров неизменно упоминается вскользь в трудах, посвященных К. П. Победоносцеву, Л. А. Тихомирову, И. Д. Сытину, но не как фигура, имеющая самостоятельное значение в истории русской общественной мысли, а также периодической печати. Интересные, живые, яркие картины из жизни Александрова можно встретить в воспоминаниях В. В. Розанова, А. Ф. Филиппова, И. С. Шмелева, С. Н. Дурылина, М. М. Пришвина, но и это лишь единичные эпизоды. Как плодовитый автор, публицист, поэт Анатолий Александров заслуживает гораздо большего внимания.

Что было известно широким кругам об этом человеке до выхода рецензируемой книги? Анатолий Александров был лицейским воспитанником М. Н. Каткова, в юности был знаком с Ф. М. Достоевским, долго сотрудничал с П. Е. Астафьевым. Он стал одним из последних учеников Константина Леонтьева — «гептастилистов», которым Леонтьев в 80-е гг. XIX в. фактически дал путевку в жизнь, сделав его духовным сыном св. Амвросия Оптинского и познакомив с К. П. Победоносцевым и Т. И. Филипповым. Лавируя между ними в 90-е гг. XIX в., Александров смог обеспечить себе достаточную известность как поэту и публицисту. Его сочинения печатались в нескольких крупнейших журналах и газетах России. Это позволило Александрову получить аудиенцию у Николая II и вплоть до 1898 г. сохранять от него финансовую помощь. Клеветнические обвинения в растрате средств положили конец его издательско-редакционной и университетской карьере. Невиновность Александрова выяснится позже, но его неряшливое отношение к обязанностям редактора и подозрения в меркантильности его супруги повлекли за собой порчу его репутации. Крайне фрагментарны упоминания в источниках и литературе деятельности Александрова в начале XX в. Он работал в Петербурге, в Риге (1905 г.), Москве, после 1910 г. — в Сергиевом Посаде, печатался в «Богословском вестнике» П. А. Флоренского и других изданиях вплоть до 1916 г. Сведения о послереволюционном периоде жизни мыслителя в Сергиевом Посаде рядом с его давним соратником по «Русскому обозрению» Львом Тихомировым до сих пор оставались достаточно скудны, хотя он продолжал писать стихи «в стол» и в 20-е гг. даже опубликовал как минимум одну статью в советском журнале. В 1928 г. поэт был разбит инсультом и скончался в 1930 г.

Сохранившиеся архивные и опубликованные источники, произведения Александрова позволяют написать его обширную биографию, восстановить его место в русской культуре, вернуть это незаслуженно забытое имя массовому читателю. К сожалению, такая работа до сих пор ведется немногими энтузиастами и осуществлена лишь частично. Даже из фотографий поэта повсюду публикуются максимум две, хотя их существует больше. В 2009 г. попытку в словарной статье дать насыщенное описание всей деятельности мыслителя предпринял С. В. Хатунцев1. В последние годы в исследовательских работах М. В. Медоварова был раскрыт ряд подробностей издательской, общественной и личной активности Александрова в 1890-е и 1900-е гг., а также доказано, что именно смерть К. Н. Леонтьева спровоцировала острую борьбу за редакцию

А. А. Александров в комнате своего дома-музея в Сергиевом Посаде, примерно 1923–1927 гг.

«Русского обозрения», которую Александров сумел выиграть за счет своих разветвленных связей и высоких покровителей2.

Наконец, в 2012 г. в фундаментальном труде О. Л. Фетисенко о «гептастилистах» Александрову было уделено внимание в ряду других учеников К. Н. Леонтьева. Ему была посвящена целая глава «Милый поэт», а также различные упоминания в остальных главах3. О. Л. Фетисенко восстановила историю знакомства (с зимы 1883/1884 гг.) Александрова с Леонтьевым и их дальнейших отношений, привела факсимиле некоторых писем, дала общую характеристику «Русскому обозрению». Впервые в историографии исследовательница описала жизнь супругов Александровых в 1910–20-е гг. в уникальном статусе хранителей собственного дома-музея с экспонатами и рукописями, завещанными ими государству (ныне рукописный архив разделен между РГАЛИ и ГЛМ, а музейное собрание Александровых влилось в Сергиево-Посадский историкохудожественный музей-заповедник и поныне чтится там). Были упомянуты документы, составленные мыслителем в последние годы его жизни, и посмертная (1937 г.) опись его библиотеки (хранится в РГАЛИ), с которой впоследствии довелось работать и автору этих строк. Также О. Л. Фетисенко дала в «Гептастилистах» обстоятельную оценку сочинениям Александрова как источникам о жизни Константина Леонтьева.

Уже тогда, в 2012 г., О. Л. Фетисенко был задуман и вскоре анонсирован в печати будущий отдельный труд о наследии Анатолия Александрова. За прошедшие годы, однако, силы исследовательницы были сосредоточены на успешно завершенном издании Полного собрания сочинений и писем Леонтьева в издательстве «Владимир Даль», а также на собрании сочинений Кохановской (Н. С. Соханской). В 2020 г. усилиями О. Л. Фетисенко увидели свет чудом сохранившиеся в фонде Александрова в РГАЛИ и в фондах ГЛМ (Государственного музея истории российской литературы им. В. И. Даля) дневники и воспоминания бабушки и матери Константина Леонтьева:

А. Е. Карабановой и Ф. П. Леонтьевой4. Лишь после этого настала очередь подготовки и выпуска долгожданного тома сочинений А. А. Александрова и связанных с ним иных источников, который увидел свет в качестве пятого тома особой серии Приложений к собранию сочинений Леонтьева.

Структура книги близка к той, которая апробирована в ходе издания данного Полного собрания сочинений и писем: предисловие, основная часть и обширнейший комментарий, достигающий (с указателями), как обычно, до 30–40% объема всего тома.

С точки зрения целеполагания данной книги ключевое значение имеет предисловие О. Л. Фетисенко5. Его название «Анатолий Александров — катковец и гептастилист» не отражает всей полноты его содержания: детству и молодости поэта, его контактам с М. Н. Катковым и с леонтьевским кружком «гептастилистов» посвящено не так много страниц, как работе Александрова в «Русском обозрении»6 и интереснейшим сведениям о поздних (после 1900 г.) годах его жизни, опыту его выживания при Советской власти, последним проявлениям активности мыслителя7. Из очерка о ранних годах Александрова особенно интересны рассказы о его знакомстве в возрасте 18 лет с Ф. М. Достоевским, о высокой оценке его стихотворений А. А. Фетом и великим князем Константином Константиновичем (К. Р.), о знакомстве с Л. Н. Толстым, у которого Александров снимал квартиру8. Особый интерес вызывают богатейшие материалы по истории журнала «Русское обозрение», собранные О. Л. Фетисенко, включая такие необычные, как воспоминания Александрова о нем более двух десятков лет спустя, на похоронах В. В. Розанова. О. Л. Фетисенко отмечает вклад в изучение

Содержание рецензируемой книги

«Русского обозрения» в виде статьи А. А. Тарасовой (1982 г.) и целого ряда наших работ; справедливость требует также отметить единственный в своем роде очерк В. В. Ведерникова об этом журнале9.

Вместе с тем следует осознавать, что предмет рецензируемой книги — все-таки не «Русское обозрение» и даже не биография и творчество А. А. Александрова во всей его полноте (объем написанного им колоссален), а именно отношения мыслителя с К. Н. Леонтьевым и его наследием — отношения как личные, так и идейные. Ценным представляется наблюдение О. Л. Фетисенко о том, что среди других «гептастилистов» А. А. Александров выделялся и по своему низкому социальному происхождению, и по своему сомнительному образу жизни (служившему постоянным предметом упреков в переписке его современников), и по стилю своей мысли и своих сочинений. Неудивительно, что годы наибольшей его близости к Леонтьеву — это последние годы жизни оптинского насельника (1887–1891 гг.), когда прочие «гептастилисты» уже отошли в сторону: «Когда другие лицеисты постепенно оставляют своего наставника, Александров, напротив, становится все более близок к нему»10.

Спорными могут показаться некоторые авторские оценки творчества А. А. Александрова, явно читающиеся на различных страницах предисловия. О. Л. Фетисенко неоднократно подчеркивает слабость стихотворений поэта11, его вторичность как мыслителя-эпигона Леонтьева12. Безусловно, никто не назовет Александрова поэтом или мыслителем первого ряда в истории России, но, на наш взгляд, общая оценка Александрова как творца все-таки могла бы быть несколько более высокой. Положительные отзывы о его творчестве встречаются и на страницах рассматриваемого тома. Едва ли можно представить, что бесталанный и ленивый человек, каким иногда рисуют Александрова в воспоминаниях, смог удостоиться в разные годы благосклонности и похвал от А. А. Фета, К. Н. Леонтьева, К. П. Победоносцева, Т. И. Филиппова, А. А. Киреева, О. А. Новиковой, Л. А. Тихомирова, В. В. Розанова, П. А. Флоренского и на протяжении трех десятков лет (фактически в 1887–1916 гг.) осуществлял активную журналистскую и публикаторскую деятельность.

Основные задачи предисловия О. Л. Фетисенко, впрочем, представляются нам археографическими. Ее статья — прекрасный ключ не только к публикуемым в рассматриваемом томе материалам, но и ко всему наследию Леонтьева и других крупных писателей, которое Александров публиковал при своей жизни. Редчайшим обстоятельством, заслуживающим внимания археографов и источниковедов, является то, что некоторые сочинения К. Н. Леонтьева до сих пор известны исследователям исключительно по их копиям в фонде Александрова (дневник бабушки мыслителя А. Е. Карабановой) или только по александровским печатным публикациям начала XX в. («Мое обращение и жизнь на Св. Афонской горе», «Четыре письма с Афона», письмо С. В. Васильеву (Флерову)), а их оригиналы, вероятно, утеряны навсегда13. В книге содержится также шокирующее известие, что «автографы ряда писем Фета к Леонтьеву несколько лет назад продавались на одном из аукционов и быстро исчезли из вида»14.

Книга включает в себя четыре основных раздела. Первый из них — письма Александрова Константину Леонтьеву 1884–1891 гг.15; уцелевшие письма Леонтьева Александрову уже опубликованы в Полном собрании сочинений и потому не дублируются. Ранние письма производят впечатление по-юношески наивных и подчас заставляют улыбнуться (как письмо от 23 августа 1885 г.); однако с лета 1887 г. и до конца жизни К. Н. Леонтьева Александров в своих письмах заметно меняется и предстает как серьезный и ответственный мыслитель и в то же время деловой человек, постоянно исполняющий бытовые и литературные поручения своего наставника. Немалый интерес представляют письма Александрова о его трудоустройстве приват-доцентом в Московском университете, о реакции научного сообщества на его первые пробные лекции. Комментарий включает перечень утраченных писем с обеих сторон16.

Второй краткий раздел (всего четыре страницы) содержит несколько стихотворений Александрова, тем или иным образом связанных с Леонтьевым17. Еще некоторые его стихи цитируются в предисловии18. Однако о сколь-нибудь представительной антологии Александрова-поэта речи не идет (единственный прижизненный сборник 1912 г. и неопубликованный сборник 1917 г. в РГАЛИ далеки от полной совокупности его поэтического наследия). Это обстоятельство остро ставит вопрос о необходимости будущего издания полного собрания его опубликованных19 и неопубликованных стихотворений.

Третий раздел20 — избранные статьи Александрова (не обязательно связанные напрямую с Леонтьевым, хотя большинство из них и посвящено ему) — точно так же ставит вопрос о возможности хотя бы выборочного издания публицистики мыслителя. Она действительно заслуживает этого не меньше, чем, к примеру, уже опубликованные усилиями А. П. Дмитриева и его коллег избранные работы Н. П. Гилярова-Платонова или Ю. Н. Говорухи-Отрока. К примеру, пробная лекция Александрова «О значении народности в литературе»21, произнесенная им в Московском университете за месяц до смерти Леонтьева, обращает на себя внимание как живое доказательство сохранения в 1891 г. традиций романтизма и идеализма первой половины XIX в. в интерпретации русского литературного процесса. Александров открыто опирался в этой лекции на книгу А. В. Никитенко, вместе с тем вторил славянофилам и Аполлону Григорьеву в метафизическом понимании народного начала как некоей сокрытой сущности, проявляющейся феноменологически вовне через национальную литературу. Полемическая статья против социального прогрессизма Владимира Соло-вьева22 представляет несомненный интерес для исследователей не только Леонтьева, но и самого Соловьева. Наконец, некролог Владимиру Соловьеву 1900 г.23, по большей части состоящий из цитирования высказываний Леонтьева 1880-х гг., показывает Александрова-мыслителя с неожиданной стороны: не как узкопартийного консерватора, но как умеющего признать достоинства и величие своего оппонента. Заметим, что если Владимир Соловьев из неприязни к взглядам Александрова в конце 1892 г. прекратил сотрудничать в «Русском обозрении», то тот, в свою очередь, неизменно отвечал на соловьевские выпады с терпением и любовью, позволив философу даже опубликовать свои ответы в 1897 г. в журнале24. Характер некролога и воспоминания носит написанная к десятой годовщине смерти М. Н. Каткова работа Александрова, посвященная годам учебы в Катковском лицее и содержащая несколько стихотворений об этом его наставнике25. О месте данной статьи в общей редакционной позиции «Русского обозрения» относительно Каткова нам уже доводилось писать26. Несколько особняком стоит рецензия на повесть И. Л. Леонтьева (Щеглова) «Около истины», направленной против толстовства27.

Малые статьи о Леонтьеве, написанные Александровым как сразу после кончины учителя28, так и 20–25 лет спустя29, поражают умением разнообразно и с акцентами на различные биографические и библиографические детали познакомить тогдашних читателей с жизнью и творчеством покойного. Трудную издательскую историю имеет большой труд Александрова — ответ на изобиловавшую ошибками работу француза А. Портье д’Арка о Леонтьеве (с. 152–192). Данная статья была написана Александровым в целом еще при жизни наставника и с учетом его поправок (1889 г.), срочно исправлена после его смерти и в итоге опубликована в «Русском вестнике» лишь в апреле 1892 г. Сейчас можно по достоинству оценить ее значение: по сути, в данной статье впервые были озвучены многие оценки художественного творчества Леонтьева-писателя (особенно его повестей на греко-турецкие темы), которые в наше время стали общеизвестными. Заслуживает внимания указание Александрова на сговор либеральной прессы по тотальному замалчиванию художественных произведений А. К. Толстова, П. И. Мельникова-Печерского, К. Н. Леонтьева и других «непрогрессивных» писателей без «социальной тенденции»30. Любопытным примером рефлексии Александрова над общественной ролью самого себя и других учеников К. Н. Леонтьева является статья 1892 г. «К вопросу о том, „где же они“»31, ставящая вопрос о социальной позиции «молодых консерваторов» в эпоху Александра III.

При прочтении всего комплекса «леонтьевских» сочинений Александрова обращает на себя внимание одно обстоятельство, о котором обычно не задумываются: с 1891 по 1911 гг. не было издано или переиздано в виде отдельного издания ни одного (!) произведения Леонтьева (кроме брошюры об о. Зедергольме в 1909 г.) — издавались только отдельные письма и материалы в различных журналах. Это вдвойне странно на фоне того, что поток различных статей и даже диссертаций о мыслителе не прекращался, в особенности после 1905 г. В таких ненормальных условиях читатели могли либо судить о Леонтьеве с чужого голоса, не имея возможности отыскивать его сочинения в антикварных лавках и библиотеках, либо положиться на рассказы Александрова, выполнявшие, таким образом, крайне важную просветительскую функцию, достойным увенчанием которой стали его участие в «леонтьевском» сборнике материалов 1911 г. и последующие публикации источников.

Четвертый раздел рецензируемой книги32 включает в себя имеющие отношение к леонтьевской тематике: 1) двустороннюю переписку Александрова с Ф. Н. Бергом, И. Л. Леонтьевым (Щегловым) и — выборочно — В. В. Розановым; 2) письма А. А. Александрова Т. И. Филиппову и В. Д. Бутягиной (супруге В. В. Розанова); 3) отдельные письма А. А. Александрову от разных лиц (П. М. Маликов. Е. Н. Погожев, Д. С. Мережковский, А. М. Коноплянцев, о. Иосиф Фудель, архимандрит Никон (Рождественский)) — о полной публикации соответствующей переписки в данном случае речь, как правило, не шла; 4) часть переписки С. А. Рачинского с о. Иосифом Фуделем, в которой упоминается Александров. Особенно важно, что часть опубликованных в этом разделе писем (как содержащих, так и не содержащих упоминания Леонтьева) является ценным источником по истории журнала «Русское обозрение» (в особенности это относится к сочной по языку и богатой по мыслям переписке Александрова с Розановым и Щегловым, а также к переписке между Фуделем и Рачинским). Те же письма, где даются характеристики К. Н. Леонтьеву (в особенности письмо И. Л. Леонтьева и И. И. Фуделя), замечательны по тонкости понимания его значения в истории России. До сих пор все эти эпистолярные источники были доступны лишь достаточно узкому кругу исследователей; отныне с ними могут познакомиться все читатели рецензируемого труда. Остается сожалеть о том, что письма А. А. Александрова и (кроме одного) С. А. Рачинского к о. Иосифу Фуделю, по-видимому, не сохранились в архивах и не дошли до наших дней. Вместе с тем даже сохранившаяся (прежде всего в фонде Александрова в РГАЛИ, а также в фондах его корреспондентов) переписка настолько обширна, что ее хватило бы еще не на один том издания (отметим особое значение писем О. А. Новиковой к нему33).

Рассмотренный труд оказался первым в истории монографическим (хотя по преимуществу источниково-архивоведческим) научным трудом об А. А. Александрове и занял достойное место в серии Приложений к Полному собранию сочинений К. Н. Леонтьева, где данный том является пятым. В качестве шестого тома О. Л. Фетисенко анонсирует книгу о К. А. Губастове — дипломате и близком соратнике Леонтьева. Можно пожелать всяческого успеха как этой серии, так и ее неутомимой составительнице, а также выразить надежду на то, что исследования богатого наследия Анатолия Александрова приобретут продолжателей в среде историков и филологов.