Временная характеристика действия в русских и китайских пословицах сквозь призму понятия «слишком»

Представление о чрезмерности, отражающееся в языковых единицах, пересекается с понятием социальной нормы, проявляющейся в гласных и негласных правилах. Сущность социальной нормы видится учеными по-разному: ее считают, например, одним из средств регулирования общественных отношений, общеобязательным правилом, неким стандартом [6, с. 216]. Помимо императивности, социальная норма характеризуется и индикативно-стью, поскольку «при ее формировании влияние оказывает и конкретная ситуация» [16, с. 149]. Осознание социальной нормы служит основой для определения критериев оценки поведения людей, их взаимодействия. Именно опора на некие образцы поведения, наблюдаемые в обществе и оформляемые говорящими в категориях нормативного, позволяет оценивать любые действия человека: «следование нормам определяется как положительная ценность, а их нарушение оценивается отрицательно» [18, с. 195]. Социальная норма выполняет функцию «социальной памяти», сохраняя и передавая общественный опыт, отмечая обычаи и традиции, регулируя с их учетом социальное поведение [Там же, с. 196].

С «нормативными образцами» сопоставляются и параметры выполнения действия, к которым относится характеристика интенсивности его выполнения – оценка степени проявления признака действия [9, с. 196–197], количественные и временные параметры и т. д. Превышение меры и нарушение принятых условий при осуществлении действия, совершении поступка, вербализуемое с помощью слова слишком ( слишком сильно ударить, слишком пожадничать, слишком много съесть, слишком долго ждать, слишком поторопиться и т. д.), оценивается по шкале «норма / отклонение от нормы» и может вызывать неодобрение, порицание.

Семантика чрезмерности, неумеренности, как показывает «Новый объяснительный словарь синонимов русского языка» под редакцией Ю.Д. Апресяна, репрезентируется в русском языке рядом слов, выражающих, помимо общего звена, отдельные смысловые признаки. Значение, реализуемое лексемами чересчур, слишком, чрезмерно, непомерно, излишне, неумеренно, преувеличенно , в общем виде формулируется здесь следующим образом: ‘в большей степени, чем нужно или чем можно’. В основе слов данного ряда лежит, по мнению авторов, «представление о том, как нужно что-то делать, как должно быть, какими обычно бывают объекты данного (определенного) класса, – то есть о том, какова норма» [1, с. 1043]. В ходе детального анализа в словаре показаны сходство и различия синонимов по целому ряду смысловых признаков, т. к. не все, а лишь некоторые слова способны указывать на определенные типы нормы, характер и степень превышения градуируемого признака или явления, результат превышения некоего уровня и т. д. Авторы словаря отмечают, что рассматриваемые синонимы тесно связаны с глаголами и «могут зависеть от некоторых глаголов, обозначающих градуируемые действия, процессы и состояния (например, глаголов чувства, изменения и др.)» [Там же, с. 1045].

Слова данного ряда, как поясняется в преамбуле к словарной статье «Слишком», могут выступать в качестве зависимых при нескольких семантических типах слов: 1) оценка ( хороший, плохой, превосходить, уступать ); 2) физические параметры и количества ( большой, маленький, много, мало ); 3) внешние и внутренние свойства людей ( смуглый, красивый, добрый, умный ); 4) градуируемые состояния ( любить, устать, надоесть, некогда, скучно );

5) градуируемые действия и деятельности, перемещения и усилия ( раскричаться, нажимать, оттянуть, продвинуться, стараться, усердствовать ); 6) направления в пространстве ( назад, вправо ) [1, с. 1046] .

Как видим, оценка соответствия норме связана с оценкой поведения человека в целом и его действий в частности. Чересчур (слишком) – это особый маркер величины признака, который имеет «значение не просто отклонения от нормы, но отклонения отрицательного, не соответствующего практическим требованиям конкретной ситуации и потому вызывающего пейоративную оценку (ср.: Она его очень любит и Она чересчур любит его )» [20, с. 304]. Это, однако, не исключает возможности позитивной оценки чрезмерности признака или действия; ср.: Он слишком любил эту книгу, чтобы забыть ее в метро. Женщина была слишком красивой, чтобы не заметить ее . Он был слишком умен, чтобы выбрать себе в спутницы жизни именно ее.

С одной стороны, паремии, будучи особым проявлением «социальной памяти», опираются на опыт прошлого и представляют собой «стереотипы народного сознания», передающиеся из поколения в поколение [13, с. 31]. С другой стороны, использование пословицы в речи является, как правило, социально обусловленной реакцией на актуальные, современные ситуации, нуждающиеся в краткой, но яркой и выразительной характеристике. Именно знаком ситуации считает пословицу Г.Л. Пермяков, видит ее особое назначение в квалификации типичных, повторяющихся жизненных обстоятельств, вызывающих в памяти носителя языка точную номинацию происходящего (см. об этом подробнее: [17]).

Под паремиологическими единицами (ПЕ) исследователи понимают единицы мысли, «опирающиеся на суждение или побудительную структуру» [21, с. 149–153], единицы со структурой предложения, имеющие в своем значении идею всеобщности, семантику рекомендации (совета, нравоучения) и характеризующиеся относительной дискурсивной самостоятельностью [2, с. 69]. Г.Л. Пермяков подчеркивает также эстетическую ценность ПЕ: это «художественные миниатюры» в яркой, запоминающейся форме обобщающие (моделирующие) факты действительности» [17, с. 14] и в том числе – особенности поведения человека в различных ситуациях. ПЕ вербализуют рекомендации, которые могут быть выражены эксплицитно (Вот тебе, бабка, наука: не ходи замуж за внука) или выражать определенное правило имплицитно (Цыплят по осени счи- тают – ‘не следует подводить итоги слишком рано’). Используя ПЕ, говорящий нередко оценивает чьи-либо действия, поступки в категориях верного/неверного, указывая, как не следует делать и каков правильный стереотип поведения.

Чрезмерность как одна из весьма примечательных черт русского характера активно проявляется в языке, в семантике его единиц. Не случайно в качестве определяющего экспрессивность единицы рассматривается количественно-качественный компонент лексической семантики, фиксирующий «сильное отклонение от средней меры (нормы) явления» [14, с. 92]. Как отмечает Н.А. Лукьянова, словарными выразителями такой семантики является ряд слов, указывающих на чрезмерность: очень, слишком, излишне, чересчур и др. [12, с. 61]. Нарушение нормы признака, действия и проч. отмечается учеными и в процессах фра-зообразования – как источник качественной или количественной оценки концептуального содержания единицы. Ценность изображаемого в денотации пословицы и идиомы определяется с позиций «ценностно ориентированной шкалы норм и стандартов (стереотипов), что соответствует ценностной картине мира данной языковой личности» [25, с. 39].

В паремиях семантика чрезмерности (избыточности, превышения нормы) проявляется по-особому – степень соответствия «норме поведения» при совершении действий, усилий, показываемых в ПЕ, не всегда выражена вербально. Так, смысл ПЕ Дурака пошлешь, а за ним и сам пойдешь состоит в констатации того, что неразумно полагаться на дурака, т. е. один слишком глуп для адекватного выполнения действия, а другой – слишком недальновиден, неосмотрителен, хотя трактовка паремии может, безусловно, варьироваться. Несоответствие поведения участников ситуации некоей норме в ПЕ вербально не градуируется, семантика ‘слишком’ вытекает логически из заключения о бесполезности ожидания позитивных результатов от неверных действий.

Как показывает паремийный материал, семантика ‘слишком’ присутствует в ПЕ, отмечающих зрительно воспринимаемые отклонения от нормы, т. е. характеристики внешности (С такой рожей сидел бы под рогожей – ‘о слишком некрасивом, уродливом’) и внутренние свойства людей (как правило, отрицательные). Именно поэтому они и удостаиваются внимания говорящих. Это, например, ПЕ, в которых выражается отношение к зависти (Завистливый своих двух глаз не пожалеет), трусости (Трусливому каждый шорох – беда), лени (Лежень лежит до вечера, и поесть ему нечего), глупости (Дурень и дом сожжет, так огню рад) и т. д. В них вербализуется представление о превышаемом уровне порицаемого свойства человека.

В отношении действий/поступков в качестве негативных в ПЕ отмечаются нецелесообразное расходование усилий и ресурсов (Заставь дурака Богу молиться, он и лоб расшибет) , несоразмерность усилий и результата (Гора родила мышь) , отсутствие результата и, следовательно, бесполезность действия (Пошел по волоса, а вернулся остриженным) ; неверная оценка условий и обстоятельств выполнения действия (Повадился кувшин по воду ходить, здесь ему и голову сломить) и т. д.

Представление о том, как следует совершать то или иное действие, составляет практически основной смысл многих паремий, самой своей природой предназначенных вербализовать определенные модели поведения людей и расценивать их как рекомендуемые или, наоборот, порицаемые. Основанием для подобной оценки является степень отклонения в способе и условиях совершения действия от общепринятого поведения в данном социуме – именно нетипичность того, что отмечено в ПЕ, провоцирует сам факт фиксации и оценки.

Согласно пословицам, правильный ход событий и нужный результат действий, соответствующий ожиданиям, обеспечивается во многом соблюдением временных условий – протяженности, частоты, своевременности и др. Между тем проявление в пословицах семантики «слишком» как основания для оценки временных параметров совершения действия до сих пор отдельного внимания исследователей не удостаивалось.

Актуальным в настоящее время является взгляд на семантику слов и устойчивых выражений как содержащих компонент, отражающий «национально-специфические нормы, идеалы и ценности, установки и стереотипы носителей языка» [19, с. 193], что побуждает исследователей к выявлению возможностей интерпретации знаков, культурно-смысловых составляющих передаваемой ими информации [10, с. 15]. А лингвокультурологический подход, признающий, что «в языковых знаках хранится и транслируется культурная информация» [11, с. 14], в сочетании с сопоставительным методом – такой подход продемонстрирован уже на материале разных пар языков (см., например: [4; 5; 8; 22; 23 и др.]) – позволяет эксплицировать в анализируемых единицах особенности национально-культурного компонента на фоне имеющегося общего, универсального.

Наше внимание в данной статье направлено на проявления семантики чрезмерности при временной характеристике совершаемых действий в ПЕ русского языка на фоне китайского. Значение ‘слишком’ рассматривается здесь в сочетании с двумя параметрическими характеристиками времени – слишком часто/редко и слишком быстро/медленно (круг временных кванторных наречий, тесно связанных с лексемами с семантикой действия [7, с. 72–76], в целом шире и включает также такие, как слишком рано/поздно, слишком долго/коротко ), которые, в свою очередь, участвуют в выражении определенных лингвокультурных установок.

В работе проанализировано 120 единиц, выбранных из словарей пословиц русского и китайского языков [15; 27; 28]. Ниже мы обратимся к русским ПЕ, реализующим представления о привлекающих внимание говорящих и заслуживающих оценки отступлениях от усредненных (нормативных) временных параметров действия в разных жизненных сферах. При сопоставлении с китайским материалом нами выявляются случаи совпадения реализуемых в ПЕ установок, а также примеры паремий, реализующих идеи, не типичные для русской или для китайской ментальности.

• 1.    ‘Слишком часто / слишком редко’. Оцениваемые по критерию частоты действия связаны в ПЕ преимущественно с понятием ‘часто’ (Часто кадят – не успеешь кланяться; Частый гость, что в горле кость). Так, в русском языке достаточно паремий о частом употреблении алкогольных напитков, чрезмерное увлечение которыми приводит к утрате здоровья (Меньше пить – дольше жить) , побоям (Кто часто станет пить, тот часто будет бит) , потере здравомыслия, достоинства (Тот себе вредит, кто часто в рюмку глядит; Пить – ум пропить) , бедности, нищете (Частые пирушки оставят без полушки). Ср. ПЕ С вином поводишься – нагишом находишься о последствиях, которые не заставят себя ждать, если водиться с вином ( водиться – ‘иметь знакомство, поддерживать постоянную связь’ [24, с. 66]). Имплицитно порицаются слишком частые возлияния, ведущие к негативно оцениваемым в русской ментальности долгам, из которых трудно выбраться: Сегодня на деньги, а завтра в долг. Связь алкоголя и отсутствия контроля за содержанием речи отмечена в ПЕ Кто всегда пьет хмельное, тот говорит дурное – компонент всегда говорит о том, что подобный случай отнюдь не единичен.

• 2.    ‘Слишком быстро, поспешно / мед-ленно ʼ . Семантика поспешности вербализуется в ПЕ разными компонентами: спех, наспех, (по)спешить, тороп, торопью, торопыга, торопиться, наскоро, скорый, суетиться и др.

В ПЕ китайского языка увлечение алкоголем также порицается: 酒后失德 – «Пью-щий/пьяный теряет добродетель»; 酒醉人邋 遢，馍里有疙瘩 – букв. «Пьяные неряшливы как клецки в булочках», т. е. пьянство вызывает неуместное поведение, привлекающее внимание и воспринимаемое как утрата достоинства. Как и в русских, в китайских ПЕ отмечено следующее негативное воздействие спиртного: оно опасно для здоровья, приводит к гибели (букв. «Увлечение водкой делает человека больным, увлечение книгами делает человека мудрым»); «Частая выпивка лишает способности внятно разговаривать», «Водка вошла, язык вышел». Ср. также ПЕ букв. «В бокалах вина утонуло больше людей, чем в море». Отмечены китайцами и серьезные финансовые потери при склонности к пьянству: букв. «Не говори, что мало тратишь на алкоголь, три месяца не будешь пить, денег хватит на новую шубу».

Гости – это отдельная тема в русских паремиях. Частые визиты гостей русскими ПЕ осуждаются – милее хозяину те, кто наведывается к нему редко: Кто редко ходит, того хорошо угощают; Редкий гость – приятное свидание; Хорош гость, коли редко ходит (коли урежает). Здесь отражена модель поведения идеального гостя, число посещений которого не превышает меры; компонент редко указывает на умеренность, близкую к норме. Ср. ПЕ с компонентами частый, частить : Где любят, там не части (не учащай), а где не любят, туда ни ногой .

Плохое угощение ожидает частого гостя согласно ПЕ обоих языков: рус. Частые гости гложут и кости ; кит. букв. «Человек приходит в гости первый раз – хозяин угощает его курицей и уткой, второй раз – арахисом, третий раз – капустными листьями»; «Раз в три дня в гости – хозяин готовит курицу с лапшой; каждый в день в гости – хозяин грозит кулаком».

В отличие от русских, китайцы осуждают и редкие визиты гостей : если слишком редко видеться, родные могут сильно отдалиться друг от друга ( 三年不上门，当亲也 不亲 – «Три года не приходить в гости, родные уже не родные»). В то же время многие китайские ПЕ говорят о досаде на зачастившего гостя: 来少了是亲，来勤了是瘟 – «Редко бывать в гостях – родственник, часто приходить в гости – злой дух»; 亲戚淡淡行，田园常 常行 – «К родственникам нужно ходить реже, а на полевые работы чаще».

В целом действий, выполняемых слишком редко, с большими промежутками време- ни, и потому оцениваемых отрицательно, паремиями зафиксировано мало. В представлении русских то, что происходит редко, может иметь больший вес, ценность, нежели наблюдаемое часто и слишком часто. Иной раз редкое действие надежнее и имеет больше шансов на успех: Иной стреляет редко, да попадает метко; Редко, да метко; И редко шагает, да твердо ступает. Ср. контраст между частым, показным, и редким, но реальным – в ПЕ В Москве часто (толсто, густо) звонят, да редко (тонко, жидко) едят, метафорически указывающей на чрезмерно высокие цены, дороговизну для приезжего – при внешнем благополучии столичной жизни. Русскими ПЕ отмечены также и возможные ссоры, конфликты при слишком частых проявлениях дружбы: На частую дружбу часом (часто, чаще) раздружье.

В китайской паремике имеются лингвокультурные установки, отсутствующие в русских ПЕ. Так, ПЕ предостерегают от слишком частых рискованных действий – 夜路走多了，总有一天会碰鬼 – «Если слишком часто ходить по ночам, однажды столкнешься с призраками», т. е. фортуна однажды может отвернуться. Ср. также букв. «Тот, кто часто ездит верхом, обязательно упадет»; «Часто гуляющий по кромке воды обязательно намочит ноги» и др. Не рекомендуется часто брать в долг, т. к. это грозит потерей последнего имущества: 勤借债，穷得快 – «Если ты часто берешь в долг, то быстрее станешь бедным». Интересно наблюдение, выраженное в типичной для китайской паремики форме – с двумя параллельными частями, негативно оценивающими приедающиеся – пусть и хорошие – часто повторяющиеся действия : «Хорошую пьесу не надо исполнять каждый день, вкусную еду нельзя есть всякий раз».

Русские пословицы часто предупреждают о тех негативных последствиях, которые влечет за собой спешка, слишком быстро осуществляемые действия. Например, излишняя суетливость приводит к тому, что человек оказывается в смешной ситуации: Поспешишь – людей насмешишь; Где спех, там и смех; Делали наспех, а сделали насмех; Спешлив, суетлив: обувшись парится; Торопыга обувшись парится. Поспешность действий, прыткость исполнителя, отсутствие взвешенности приводят к разного рода неудовлет- ворительным результатам, а то и к гибели : Кто торопится, тот весь век колотится (колотиться – ‘просить, ходить по миру’ [3, с. 142]); Был такой, что торопился, да скоро умер; Прытко бегают, так часто падают; Ретивая лошадка недолго живет; Поспешишь – упадешь, последним придешь. Во многом это касается трудовой деятельности: Наскоро сделать – переделывать; Станешь торопить, так толку не быть; На день поспешишь – на десять опоздаешь. Часто эти представления связаны с образами животных; ср.: Быстрая вошка первая попадает на гребешок; Быстрая лошадь скорее устанет. Здесь немало шутливо-иронических выражений, отрицающих необходимость поспешности: Спешка нужна при ловле блох; Воробьи торопились, да маленькими уродились. Интересна установка-предупреждение не проявлять поспешности в вопросе женитьбы (Кто на борзом коне жениться поскачет, тот скоро поплачет; Женился на скорую руку – да на долгую муку) – это может привести к нежелательным последствиям (Скорая женитьба и скорое богатство – видимая напасть).

Немало в русском языке и таких ПЕ, где компоненты с семантикой ‘спешка, торопливость’ отсутствуют, хотя паремия и рекомендует удерживаться от поспешных действий, выводов и проч.: Не кажи «гоп», пока не перескочишь; Не суйся, пятница, прежде четверга; Не видав вечера, и хвалиться нечего; Цыплят по осени считают; Хорошо смеется тот, кто смеется последним и др.

В противоположность спешке благоразумным у русских считается неторопливое целенаправленное действие, номинируемое в ПЕ компонентами тихо, тише, тихий : Тише едешь – дальше будешь; Тихий воз будет на горе . В ПЕ Пока умный соберется, дурак семьей обзаведется , напротив, осмеивается излишняя медлительность людей, тратящих время на обдумывание своих действий, принятие решений. Здесь присутствует важный для русской языковой картины мира амбивалентный концепт дурака, чей образ в данном случае более позитивен, чем образ умника. Это не противоречит и фольклорному образу героя русских народных сказок Иванушки-дурачка, достигающего положительных результатов «в результате своих абсурдных действий» [26, с. 75].

Осознавая разницу между нежелательными как поспешностью, так и чрезмерной медлительностью, русские отмечают, что Скорость нужна, а поспешность вредна. Медленность движения осмеивается за счет исполь- зования гиперболы: Едет Емеля, а ждать его неделю; Пока едет до овина – дня половина, пока едет до гумна – ужинать пора. Медлительность чревата вероятностью оказаться где-либо последним, что чаще всего нежелательно: Последнего/отсталого и собаки рвут.

В китайском языке также нежелательными представляются и чрезмерная медлительность, и поспешность, торопливость. Лингвокультурные установки, совпадающие с выраженными в русских ПЕ, касаются нежелательности поспешной женитьбы: 快 纺无好纱，快嫁无好家 – «Нет хорошей пряжи при быстром прядении, нет счастливой семьи при быстрой женитьбе». Здесь мы видим типичное для китайской паремики построение – с использованием прямого и образнометафорического выражения одного и того же смысла: спешка приводит к «продукту» низкого качества; ср. одночастную ПЕ 紧纺无好 纱 – «Быстрая прядильная машина не может производить пряжу хорошего качества».

Позитивный результат исключается при спешке в разных видах деятельности: Быстрый бык ломает телегу; Не поймаешь в спешке большую рыбу; Человек в спешке не может довести дело до конца, кошка в спешке не может поймать крысу; На сильном огне хороший блин не испечешь (сильный огонь здесь осмысляется и как способ ускорения процесса приготовления пищи, и обобщенно – как любое поспешное действие, исключающее желаемый результат и др.). Близка русской идее и выраженная в китайских ПЕ установка, предостерегающая от поспешных выводов: Не останавливай поливальную машину, если нет дождя, хотя и гремит гром .

Отрицательно воспринимается в китайских ПЕ и другая крайность – слишком медленный темп совершения действия . У медленно работающего человека не остается времени на отдых (букв. «Медленные ноги и руки работают с раннего утра до глубокой ночи»; «Медленно двигающийся бык никогда не отдыхает»), медлительный может оказаться в незавидном положении («Медлительный (медленный) скот пьет мутную воду, медлительный человек ничего не съест (останется голодным)»). Ироничное восприятие медлительности отмечено и в ПЕ Так долго чинил монастырь, что состарился монах; Когда ты закончишь считать звезды, уже рассветет. Сравнение, способное характеризовать идущего черепашьим шагом, скрыто в ПЕ Старый бык тащит сломанную телегу.

Медлительность у китайцев также может быть вполне похвальной: Глотаешь как волк, пожираешь как тигр – будешь худым; хорошо пережевываешь и медленно глотаешь – будешь в теле.

Итак, во-первых, проделанный анализ показывает частотность временных характеристик действий и поступков человека, оцениваемых в паремиях с позиций общепринятых представлений о способе их совершения. Во-вторых, замечено, что неправильность с позиции социальной нормы действия/поступка показана в ПЕ преимущественно за счет вербализованного в ПЕ нежелательного следствия (Делали наспех, а сделали на смех).

Среди рассмотренных пословиц обнаруживаются как паремии, выражающие идею в предельно обобщенном виде и приложимые ко многим ситуациям (Станешь торопить, так толку не быть), так и изречения, где правило выводится на примере конкретного действия (Прытко бегают, так часто падают), дающего возможность и более широкой трактовки или касающегося определенной жизненной сферы, манеры поведения – семейных отношений, отношений хозяина и гостя, склонности к пьянству и др. (Женился на скорую руку – да на долгую муку; Частый гость – что в горле кость; Торопыга обувшись парится). Вероятно, это сферы, наиболее регламентированные в отношении временных характеристик, и здесь наблюдается достаточно много совпадений между лингвокультурными установками двух языков (Немил хозяину частый гость; Скоропалительная женитьба влечет за собой неприятности; Пьянство ведет к утрате здоровья и нищете), противоречащие друг другу установки «позитивный результат дает неспешное действие» и «чрезмер- ная медлительность неоправданна, приводит к неудаче» и др. Обнаруженные различия в характеристике действия в параметрах ‘слишком редко’/ ‘часто’ и ‘слишком быстро (поспешно)’/ ‘медленно’ касаются отмеченной в русской культуре перспективы часто выпивающему быть битым и в то же время угрозы стать должником, возможных ссор между друзьями, сменяющих периоды дружбы и частых встреч.

В китайской культуре осуждается слишком частый риск, спешное потребление пищи, редкие визиты родственников в гости, отсутствие отдыха у медленно работающего, утрата удовольствия от действия, выполняемого слишком часто, и др. Многие китайские ПЕ отличаются более сложной структурой, позволяющей либо акцентировать одну и ту же идею, выражаемую в ПЕ дважды (Длинный язык может оговориться, быстроногий может оступиться) , либо вербализовать ее за счет противопоставления (Увлечение водкой делает человека больным, увлечение книгами делает его мудрым).