Введение поста Ламы калмыцкого духовенства в начале XIX в.: между имперской централизацией и улусным сепаратизмом (по материалам Национального архива Республики Калмыкия)

The introduction of the post of Lama of the Kalmyk clergy in the early 19th century: between Imperial centralization and Ulus separatism (based on the materials of the National Archive of the Republic of Kalmykia)

В истории Калмыкии известен факт утверждения императором Павлом I калмыцкого владельца Чучея Тундутова в качестве наместника, а Сойбинг-бакши – в «достоинстве» «духовенства калмыцкого Ламы»1. «Возвышение дербетовских Чучея Тундутова и Со-бинг-бакши2» исследователь истории буддийской церкви Калмыкии А. А. Курапов рассматривает «в русле политики Павла I по пересмотру политической системы управления национальными окраина-ми»3.

Краткий период наместничества Чучея Тундутова начался с подписания грамоты императором 14 октября 1800 г., но в связи с противодействием нойонов из других улусов только 13 июля 1802 г. главный пристав калмыцкого народа Н. И. Страхов, должность которого была учреждена по инициативе самого Ч. Тундуто-ва в 1801 г., представил калмыцкой знати его в качестве наместника, а через месяц сторонами был подписан договор о примирении4, после чего открытое противостояние прекратилось. Тем не менее, нестабильная обстановка в калмыцкой степи в период наместничества

• Ч.    Тундутова способствовала тому, что после его кончины 23 мая 1803 г. по предложению главного пристава калмыцкого народа пост наместника был ликвидирован: несмотря на завещание Ч. Тундутова правительство не утвердило его сына Эрдени в этой должности⁵.

Сойбинг-бакши, утвержденный верховным калмыцким ламой грамотой Павла I от 14 октября 1800 г., исполнял обязанности до смерти в 1806 г., после чего и его завещание не было принято во внимание правительством. Следующий Лама калмыцкого народа был утвержден только через три десятилетия, им стал Джимбе-Га-бунг Намкаев, назначенный главой Ламайского духовного правления в 1836 г. и прослуживший в этой должности до 1847 г.6.

События, связанные с возвышением Сойбинг-бакши и его завещанием, рассматривались Г. Ш. Дорджиевой7 и А. А. Кураповым8 в работах, посвященных вероисповедной политике Российского государства и его социально-политического взаимодействия с буддийской церковью. По мнению Г. Ш. Дорджиевой, назначение Сой-бинг-бакши Ламой калмыцкого народа (в историографии принято это наименование, хотя в грамоте Павла I сан был назван «Лама калмыцкого духовенства» и «Калмыцкий лама») в этот период явилось мерой централизации буддийской церкви Калмыкии в целях установления административного контроля за верующими и священнос-лужителями9, и в этом состояла решающая роль властей в оформлении буддийской церкви Калмыкии.

В данной статье мы ставим задачу подробно осветить события, предшествовавшие возвышению Сойбинг-бакши и последовавшие после его кончины, в контексте процессов, происходивших в калмыцкой степи на рубеже XVIII‒XIX вв.

Переселения большедербетовских калмыков в конце XVIII в. и Сойбинг-бакши

Как отмечалось императором в грамоте от 14 октября 1800 г., он утвердил Сойбинг-бакши в качестве первосвященника «по дознанной вашей к нам верности и к императорскому престолу нашей преданности»¹⁰. Личность старшего бакши большедербетовских калмыков Сойбинга стала известна в административных кругах вследствие событий, связанных с миграциями этой этнической группы. 290

После смерти дербетского нойона Ценден-Дорджи в 1785 г. Дер-бетский улус был причислен к казенному ведомству, разделен на части и отдан под надзор приставов Кавказской и Самарской губер-ний11. В 1788 г. последовало переселение части дербетов во главе с Екремом Хапчуковым на земли Войска Донского, но правительство не поддержало направленную ими в 1794 г. просьбу о причислении в казачество. Астраханский губернатор считал необходимым возвратить с Дона дербетов, но они откочевали в 1795 г. на левобережье Волги, где их улус был разорен казахами Букеевской орды, после чего было принято решение вновь уйти от Волги на Дон12. Сойбинг-бакши сообщал о передвижениях улуса в Калмыцкую канцелярию, а также приводил сведения о том, что Е. Хапчуков был неспособен управлять улусом, хотя в помощь ему были избраны также Джамбарши-гелюнг и Джанчин13.

Движение на восток в 1795 г. вызвало беспокойство властей: прошло всего два десятилетия после откочевки большей части калмыцкого народа в Центральную Азию и ликвидации Калмыцкого ханства. Осенью 1797 г. информаторы астраханского губернатора стали сообщать об опасности бунта в Большедербетовском улусе и возможном несанкционированном переходе калмыцких улусов через Волгу14. Губернатор был вынужден осуществлять надзор за передвижениями этой части калмыцкого улуса и держать связь с его представителями.

Сойбинг-бакши уверял астраханского губернатора Н. Я. Ар-шеневского о том, что улус не имеет намерения уходить за Волгу: «Ваше превосходительство изволили поговаривать, что якобы наш дербетев улус хочет переправлятца обратно через Волгу, об оном я по прибытии в улус собственно собой и через людей довольно спрашивал, однако о переправе никаких предприятиях узнать не мог, мы всем улусом сожалеем, что такие ложные слухи дошли до вашего высокопревосходительства; я и прежде сего уверял вас, и ныне совершенно уверяю, что без повеления через Волгу переправлятца не будем – в прочем имею честь пребывать с искренним моим откро-вением…»15. В ответ астраханский губернатор писал ламе: «Почтенный дербетев лама Собинг-бакша <…> Я доволен и тем, что ваши калмыки возчуствовали тою монаршую милость, какова дарована им для собственной их выгоды и пользы, и советую вам, почтенный лама, по духовной вашей власти и чину и вразумлять зайсангов, духовенство и весь черной народ, и твердо вкоренить им, дабы каждой из них старался содержать таковую монаршую милость всегда в своей памяти, ибо в том только и состоит собственное их счастие и благополучие <…> Ноября 12 дня 1797 г.»16. При этом Сойбинг-бакши был признан астраханским губернатором Н. Я. Аршеневским в статусе ламы большедербетовских калмыков, о чем мы находим свидетельство в его письме от 27 октября 1797 г.: «От дербетева ламы Со-бинг-бакши <…> Прежде докладывал я вашему превосходительству о данной мне привилегии, которою я уволен от службы, ваше высокопревосходительство изволили приказать мне быть на прежнем основании, о чем по приезде в улусы объявил я владельцу и зайсангам, которые тем были довольны»17.

Таким образом, Сойбинг-бакши активно сотрудничал с представителями российской власти и был известен как авторитетный священнослужитель, которому поручалось проводить работу по недопущению откочевок за пределы России и укоренению среди калмыков мысли о том, что их благополучие калмыков связано с пребыванием под покровительством российского монарха.

Калмыки Большедербетовского улуса повторно обратились с просьбой в 1798 г. о включении в состав Войска Донского. Во избежание повторной миграции на восток их просьба была удовлетворена, и 30 августа 1798 г. был направлен соответствующий рескрипт войсковому атаману Д.И. Иловайскому18. Но реформы управления улусом, которые резко ограничивали права переселенцев, и грубое отношение войскового начальства к прибывшим привели к их новой откочевке – теперь в Астраханскую губернию, причем «инициаторами ухода выступили представители духовенства», а переговоры войскового атамана со знатью и духовенством не увенчались успехом19. Нужно отметить, что в последние годы XVIII в. «наиболее авторитетной в этом улусе стала группировка лам во главе с Сойбинг-бак-шой и Иши-Джамбой»20.

Сойбинг-бакши сообщал о поборах офицеров Войска Донского и о том, что терпение лопнуло, когда еще и зимой началась бескормица и погибло много скота. 10 мая 1800 г. калмыки бежали с Дона, среди беглецов Сойбинг-бакши и приближенные ему гелюн-ги были названы «главнейшими к побегу возмутителями», которых предлагалось арестовать и доставить обратно21. Пристав в Малодер-бетовском улусе Бочкарев сообщал, что текст ответа большедербе-товских калмыков атаману Орлову, подписанного Сойбинг-бакши и знатью, был составлен Чучеем Тундутовым, который «составлял черновики прошений дербетовцев к начальству»22 и был к тому же заинтересован в объединении улуса.

Важно отметить, что пристав Малодербетовского улуса Бочкарев доносил в Астраханское Калмыцкое правление 14 мая 1800 г. о том, что еще в марте «из Большого Дербета» приезжали на совет к Ч. Тундутову, призывавшему перекочевать к его улусу с Дона, «на совет лучшие их попы»23. Ч. Тундутов тогда «подсылал своих калмыков на Дон „с разглашением, что якобы имеет он повеление, что все дербети должны быть под его управлением‟»24.

Еще 13 мая 1800 г. император склонялся к тому, чтобы оставить большедербетовских калмыков на Дону, о чем писал в своем рескрипте генерал-лейтенанту К. Ф. Кноррингу, управлявшему «Кавказом и Закавказьем»: «Получил я донесение ваше от 23 апреля; не нахожу я, чтобы были бесполезны калмыки, причисленные к войску Донскому, ибо употребляются они на службе и всегда можно от них иметь один полк: то и повелеваю, чтобы они оставались в теперешнем положении и отнюдь не отдавать их во владение калмыцкого владельца Чучей Тундутова…»25, а в новом рескрипте от 13 июня Павел I уже разрешал не возвращать на Дон мигрантов: «Получил я донесение от генерала от кавалерии Орлова 1-го, что Калмыцкая орда Большого Дербета самовольно ушла в Астраханскую губернию к Малому Дербету: то, не приписывая сие иному, как беспорядкам, укоренившимся в правлении Войска Донского, повелеваю вам, если калмыки не согласятся возвратиться на прежнее свое кочевье, оставить их в Малом Дербете, ибо для государства никакой разницы не делает, кочуют ли они в Малом или Большом Дербете, лишь бы не выходили из наших границ; а что Войско Донское лишится сих калмыков, то и ничто ему, зачем не умело удержать на своей земле»26. Н. Н. Пальмов считал, что на решение императора повлияла жалоба Сойбинга и зайсангов «на грубое обращение донских властей к калмыкам и на поборы»27. Войсковому атаману В.П. Орлову император также указывал на его вину в откочевке калмыков: «…вверенное вам войско лишилось оных калмыков глупостью и корыстолюбием своим»28.

К.Ф. Кнорринг сообщал в своем рапорте императору, что калмыки, вступившие «с первенствующим их ламой Сойбюнг-бакшей, гелюнгами и зайсангами их, всего более 2 000 кибиток» в Астраханскую губернию кочевьем, были возвращены на земли Войска Донского, но остановились у самой границы, а верховный лама сначала «во время препровождения того улуса в донские пределы тайным образом бежал»29, а затем прибыл лично к К.Ф. Кноррингу с некоторыми зайсангами и гелюнгами30. Сойбинг-бакши с его приближенными направился к К. Ф. Кноррингу в с. Наур, где была штаб-квартира31, так как в этот период возглавлял большедербетовских калмыков: владелец улуса Е. Хапчуков умер в 1799 г., а кроме того, по данным, изложенным ламой в сообщении в Калмыцкое правление, управление улусом было весьма слабым, хозяйство пришло в запустение32. «Большого Дербета первенствующий лама» Сойбинг-бакши с ге-люнгами и зайсангами подал прошение об оставлении их в Астраханской губернии – остаться «в Малом Дербете»33. К. Ф. Кнорринг обращал внимание на возможность использования калмыков Боль-шедербетовского улуса на кордоне «противо киргиз-кайсаков»34.

Письмо, подписанное гелюнгами и 10 зайсангами во главе с Сойбинг-байши, было получено Калмыцким правлением 24 мая 1800 г.35.

Указ Павла I о разрешении большедербетовцам оставаться в Астраханской губернии К. Ф. Кнорринг получил 28 июня и сразу послал соответствующий ордер (т. е. письменный приказ) члену Калмыцкого правления Ф.А. Воронину, прибывшему ранее с командой казаков в Дербетский улус для его принуждения к возвращению на Дон. Узнавший об указе монарха Сойбинг-бакши вернулся в улус и потребовал от Ф.А. Воронина предъявления полученного им ордера, но тот сначала запросил разрешения у К. Ф. Кнорринга, который велел срочно объявить монарший указ и прибыть к нему с правителями и духовенством улуса36.

23 июля 1800 г. член Калмыцкого правления Ф.А. Воронин отправился к калмыкам для объявления им императорского указа.

• 1 августа 1800 г. донскому атаману Орлову Павел I приказал «не вмешиваться никак в дела калмыцких орд, поелику хочу я, чтобы оные зависели от меня непосредственно», а 9 августа 1800 г. он подписал грамоту, предоставлявшую большедербетовцам право

самостоятельно выбирать своего главу улуса, «быть независимыми от донцов», «зависеть прямо от государя» и «переписываться прямо с ним»37.

Направление депутации к императору Павлу I в 1800 г.

Согласно указанию Павла I, к нему должны были прибыть представители калмыков из обеих частей бывшего единого Дербет-ского улуса. При этом он повелел, чтобы от большедербетовских калмыков к нему направили именно Сойбинг-бакши, и по данному вопросу состоялась отдельная переписка.

Бригад-майор, подполковник Сухарников сообщал К. Ф. Кнор-рингу 26 августа 1800 г., что «по Высочайшему Е. И. В. повелению отправлен в Калмыцкие орды, Большой и Малой Дербеты – в 1-м для объявления Высочайшего повеления, а в Малом Дербете объявить, чтобы они отправили к Е. И. В. депутатов сколько им угодно и кого пожелают, да сверх сего Большого Дербета Союнг-Бакшу Е. В. приказать соизволил, отыскав, взять и доставить к Е. В., – что объявя в[ашему] пр[евосходительству], всепокорнейше прошу, так как помянутый Союнг-Бакша ныне находится в Науре, то как возможно скорее с сим нарочно посланным отправить его по почте в Черкасск, где я и ожидать буду, ибо уже и к дальнейшему отправлению для его все приготовлено, а за ним вслед не оставьте также в[ашему] пр[евосходительству] отправить к Е. И. В. и Малого Дер-бета депутатов; а кто именно от них будут отправлены – не оставьте вашим уведомлением»38. К. Ф. Кнорринг в свою очередь докладывал императору 1 сентября 1800 г., что направлены в Черкасск для дальнейшего отправления на встречу с монархом «первенствующий лама Большого Дербета Союнг-бакша» и депутаты от малодербетовцев: Чучей Тундутов, зайсанги Цой Замбо, гелюнг Талтаев, Джугун ге-люнг Буренев и Носто Хашучеев39.

• 14 октября 1800 г. Павел I подписал два документа. Грамота «О восстановлении на прежнем основании Совета, именуемого Зар-го, для судебного разбирательства калмыков» (№19.599) была дана «калмыцкому народу», этой грамотой утверждался суд Зарго и назначался наместником калмыцкого народа Ч. Тундутов⁴⁰. Вторая грамота «О свободном отправлении всех духовных обрядов калмыков»

(№19.600) адресовалась «Калмыцкому Ламе Собину бакши»41. В документе подтверждалось право калмыков на свободное отправление буддийских обрядов. В грамоте Сойбинг-бакши назван «почтенным ламой». Его назначение Ламой калмыцкого духовенства аргументировано проявленной священнослужителем верностью и преданностью монарху: именно потому лишь один из депутатов, которых ожидал император, был назван Павлом I, все остальные были избраны в улусе.

Утверждение Сойбинг-бакши в статусе верховного ламы калмыцкого духовенства означало учреждение специальной должности: ему назначалось жалованье в 600 руб. серебром в год и предписывалось, во-первых, «все кочующие калмыцкие орды» (т. е. улусы) «по духовным обстоятельствам соблюдать» и «всеми обрядами по закону их беспрепятственно довольствовать», во-вторых, способствовать тому, чтобы весь народ был «в верном и усердном поддан-стве»42. В качестве знаков монаршей милости Сойбингу-бакши были дарованы соболья шуба и посох. В документах, которые подписаны лично Сойбингом, его должность на русском языке именовалась «Всего калмыцкого народа верховный лама»43, на калмыцком языке он о себе писал ««niyide хalimagyin aхa blama soyivang baqsi» «всех калмыков верховный (или старший) лама Сойбинг-бакши»44.

«Малый Дербет» и «Большой Дербет»: разделение улуса

Грамотами от 14 октября 1800 г. Павел I назначил наместником над всем калмыцким народом и верховным ламой калмыков представителей двух частей Дербетского улуса.

Прибывшие в 1800 г. калмыки «Большого Дербета» во главе с Сойбинг-бакши расположились кочевьем около «Малого Дербе-та», о чем они просили в своем заявлении в Калмыцкое правление. Имевший постоянную связь с астраханскими властями Сойбинг-бак-ши, критиковавший владельца большедербетовцев Екрема Хапчуко-ва, советовался с Чучеем Тундутовым, о чем докладывал пристав Малодербетовского улуса Бочкарев в Калмыцкое правление45.

Но улус уже находился в процессе своего деления, хотя Ч. Тундутов считал себя правителем всего Дербетского улуса и перед смертью (умер 23 мая 1803 г.) он составил завещание, в котором писал, что звание наместника калмыцкого народа и знаки этого «достоинства» (знамя, медаль, соболью шубу и шапку, панцирь, саблю и карету) передает сыну Эрдени-тайши Тундутову, а «Малой и Большой Дербет оставляю в наследие детям моим на основании наших калмыцких прав и законов»46. «Хотя в завещании своем Чучей говорит, что Большой и Малый Дербет оставляет своим детям, но Большие Дербеты имели своего владельца Габун-Шарапа, который в это время и подавал жалобы инспектору Кавказской кавалерии генералу Шепелеву и главноначальствующему в Астраханском крае князю П.Д. Цицианову», – пишет А. Г. Митиров47. Габун-Шарап Хапчуков требовал выделения своей части улуса, и в 1805 г. произошел раздел подвластных: Э. Тундутову отошли 3 302 кибитки, и Г.-Ш. Хапчуко-ву – 609 кибиток; «за калмыками Тундутова было закреплено название Малого Дербета, а за калмыками Хапчукова – название Большого Дербета, раздел был окончательно утвержден 14 июня 1809 г.»48. Тогда спор был решен в Санкт-Петербурге: после смерти Габун-Шарапа, несмотря на претензию Э. Тундутова на Большедербетов-ский улус, последний был унаследован племянником умершего владельца Очиром Хапчуковым, до совершеннолетия которого правила его мать Бакбуш49.

Это разделение улуса в будущем отразится на выборе Э. Тун-дутовым кандидатуры нового Ламы50.

Завещание Сойбинг-бакши и претендент на звание ламы калмыцкого народа

Лама калмыцкого народа Сойбинг скончался 28 августа 1806 г., через год после раздела улуса между Э. Тундутовым и Г.-Ш. Хапчу-ковым. Он оставил завещание, текст которого напоминает завещание Чучея Тундутова, что неудивительно, если учитывать тот факт, что и в прошлом Сойбинг-бакши пользовался текстами, составлявшимися владельцем улуса. Приведем его: «1806 года июля 30 дня всего калмыцкого народа я, верховный лама Собинг-бакши, в рассуждение древности и болезни моей, упреждая смерть свою, будучи еще в здравом своем разуме и в полной силе, дал сие завещание, что жалован я в сей верховный сан от Его Императорского Величества, на который и грамота состоит, в таком случае как сан сей, равно и все знаки, свое со всем одеяние, также золотом оправленную трость, соболью шубу и соболью шапку, оставляю племяннику своему Джамбе гелюнгу Зодиеву, дабы он состоящим в моем ведении всем хурулам был покровителем и беспрерывно бы находился со служебниками со своими в дружеском обращении. А потом за здравие Его и мое вели, и весь Его монарший дом чтобы, [и] держава Его была непоколебима, приносили бы о том по своему закону всевышнему Богу свое моление. Во утверждение сего моего завещания приложил я свою печать, в приложенной печати изображается имя Собинг-бакши»51. Именно своему племяннику Джамбе-гелюнгу лама Сойбинг завещал и получить причитающееся ему жалованье за май-август 1806 г., для чего дана была специальная доверенность52.

О смерти Сойбинг-ламы пристав Дербетского улуса Балда-нов53, находившийся при владельце Э. Тундутове, сообщал Главному приставу «калмыцкого народа, кумыков и мирных чеченцев» А.И. Ахвердову уже 29 августа 1806 г.54. 11 ноября 186 г. А.И. Ахвер-дов получил прошение от Джамбы-гелюнга55 с приложением завещания Сойбинг-ламы и доверенности на получение причитавшегося последнему жалованья. Но главный пристав калмыцкого народа сразу же затребовал печать верховного ламы, на что получил ответ, что деревянная печать была уничтожена «при общем при трех хурулах собрании», а серебряная печать – отдана Джамба-гелюнгом владельцу Эрдени Тундутову. Таким образом, племянник Сойбинг-бакши, как и верховный лама, оставался близок малодербетовскому нойону Тундутову, владевшему большей частью кибиток, хотя уже произошел раздел улуса и «Большим Дербетом» владел Г.-Ш. Хапчуков.

Эрдени-тайши Тундутов письмом главному приставу подтвердил факт составления завещания Сойбингом, как и то, что деревянная печать последнего была «изломана» в присутствии духовенства трех хурулов, а серебряная передана ему, а затем им – А.И. Ахвердову56.

В декабре 1806 г. в донесении в Астраханскую казенную палату о том, что жалованье, положенное покойному ламе, было выплачено родственникам, главный пристав А.И. Ахвердов называет Сойбинга «ламой Дербетевского улуса»57. Этот факт является значимым, так как и далее избрание нового ламы главный пристав калмыцкого народа понимал как выбор ламы этого улуса.

Обсуждение вопроса о выборах нового ламы и ситуация в калмыцких улусах

• 1 мая 1807 г. А.И. Ахвердов получил ордер от астраханского генерал-губернатора И.В. Гудовича, в котором сообщалось, что Коллегия иностранных дел передала последнему на рассмотрение вопрос, «не нужно ли будет в калмыцких ордах избрать нового Ламу по случаю смерти Собин Бакши»⁵⁸. И.В. Гудович считал, что Ламу необходимо избрать «из числа почтеннейшего духовенства по выбору и согласию всех вообще калмыцких духовных и владельцев», поскольку, как он отмечал, «Лама или их первосвященник, начальствуя над всем калмыцким духовенством, держал оное в повиновении и, наблюдая за поведением каждого, ответствовал за всякое неустройство»⁵⁹. Генерал-губернатор поручил главному приставу калмыцкого народа «отобрать голоса у духовенства и владельцев», представить ему на рассмотрение и в Коллегию иностранных дел на утверждение⁶⁰.

Несмотря на то, что И.В. Гудович приказывал избрать одного главного ламу из всего духовенства и по согласию всех владельцев, поручение астраханского губернатора было принято как о проведении выборов «в Дербетевском улусе». Об этом свидетельствует текст рапорта №425 от 10 мая 1807 г. на имя главнокомандующего войсками в Грузии и на Кавказе и астраханского генерал-губернатора И.В. Гудовича61 (рапорт не подписан, но содержание его свидетельствует о том, что составлен он был Главным приставом калмыцкого народа А.И. Ахвердовым; подтверждением этого является другой документ – предписание И.В. Гудовича, данное А.И. Ахвердову на его рапорт №425 от 10 мая 1807 г.62).

В рапорте Главного пристава калмыцкого народа отмечалось, что «вследствие предписания <…> о выборе в Дербетевском улусе нового ламы по случаю смерти Сойбин бакши предлагал я владельцу Эрдени-тайши Тундутову избрать вообще с духовенством и зайсан-гами своими к занятию сего достоинства особу почтенную по их вы-бору»63, но из-за участия владельца улуса в отводе войска «к генералу от кавалерии и кавалеру Ивану Дмитриевичу Савельеву»64 выборы невозможно было провести, и с губернатором согласовывался вопрос о направлении вместо Э. Тундутова его брата Джамбы:

А.И. Ахвердов спрашивал разрешения И.В. Гудовича на то, чтобы Эрдени Тундутов остался в улусе65. «По возвращении сего владельца из Подпольной пристани предписание Вашего Сиятельства выполнить в точности не оставлю, ибо Эрдени-тайша Тундутов с войском сим далее означенного места по расстройству улуса его следовать никак не сможет, о чем просил меня <…> донести Савельеву, чтобы дозволено ему было вместо себя поручить отряд дербетевской брату его владельцу Джамбе», – писал И.В. Гудовичу А.И. Ахвердов66.

В архивном деле «О смерти дербетевского ламы Сойбинг-бак-ши»67 в нумерации листов есть поправки, и окончание рапорта, расположенного на листах 22–22об., находим на листе 25, который ранее был помечен как 23-й, но, вероятно, при формировании дела его посчитали отдельным документом (без подписи, без начала, с многочисленными поправками) и расположили после предписания И.В. Гудовича от 22 июня 1807 г., лист которого получил в деле номер 23. Сличение почерка и прочтение текста дают основание считать, что на листе 25 имеется продолжение рапорта А.И. Ахвердова И. В. Гудовичу, которое содержит аргументы главного пристава калмыцкого народа за проведение выборов нового ламы именно в Дер-бетском улусе. Если соединить текст, расположенный на листе 22об., и текст на л. 25 (ранее считался л. 23), то становится ясно, что окончание рапорта А.И. Ахвердова сохранилось в черновике, и потому архивисты посчитали этот лист отдельным документом.

Приведем текст, объединив записи с листов 22об. и 25 архивного дела: «Обращаюсь также объяснить Вашему сиятельству о калмыкском дербетевском ламе, который почитать Вас изволит, что должен быть избран от духовных и владельцев; но как все владельцы»68 «имеют уже своих ламов, то выбор сей до других владельцев, кроме одного дербетевского Эрдени тайши Тундутова и всего его почетного духовенства и зайсангов, не касается. И что каждый лама не по голосам народа избирается, а по обряду их общего согласия зайсангов и почетного духовенства самим владельцем того улуса, не другим каким обрядом, как трижды вновь избираемому ламе поклонившись. Сему тогда же и весь народ последует с всяким с повиновением и уважением»69.

Таким образом, А.И. Ахвердов, начав рапорт астраханскому генерал-губернатору с того, что посчитал его предписание приказом о выборе в Дербетском улусе нового ламы, завершил свое обоснование тем, что именно в этом улусе, в отличие от других улусов, нет главного ламы. Он аргументировал свою позицию тем, что якобы ранее главный лама назначался владельцами улусов с согласия зайсан-гов и духовенства. А. И. Ахвердов посчитал, что Лама калмыцкого народа должен быть, как и прежде, из Дербетского улуса, но только его следует избрать, а не последовать завещанию предыдущего ламы Сойбинга. При этом главный пристав калмыцкого народа исказил приказ И.В. Гудовича, поручавшего избрать Ламу всего калмыцкого народа по решению всех владельцев и духовенства улусов. В своем рапорте он настаивал на том, что избрание необходимо провести в Дербетском улусе, приводя три аргумента: 1) Эрдени Тундутов может остаться в улусе, а отряд поведет его брат Джамба; 2) в других улусах есть свои первенствующие ламы, а Дербетский улус такового не имеет; 3) по калмыцкому обычаю якобы владельцы сами выбирали главного ламу улуса с согласия духовенства и зайсангов. В тексте рапорта на последнем листе, где излагаются второй и третий аргументы, очень много правок, свидетельствующих о том, что приставу было сложно их сформулировать. При этом А.И. Ахвердов обошел вопрос о том, что избирать следовало верховного ламу всего калмыцкого народа.

Тем не менее, Астраханский и Кавказский военный губернатор И.В. Гудович в ответ на указанный рапорт №425 А.И. Ахвердова от 10 мая 1807 г. дал следующее предписание 22 июня 1807 г.: «выборы ламы на место умершего Сойбин-бакши должны быть на прежних калмыкских обрядах»70. Поскольку в документе нет возражений по поводу состава выборного собрания, то можно сделать вывод, что губернатор был вынужден согласиться на процедуру избрания ламы в Дербетском улусе.

Согласие генерал-губернатора по поводу процедуры избрания нового ламы (да и ограничения лишь одним улусом и его владельцем) было дано в ответ на рапорт главного пристава калмыцкого народа, который привел свои аргументы, сославшись на калмыцкий обычай. Но продиктовано было оно прежде всего ситуацией, сложившейся в калмыцких улусах, в которых в тот период отсутствовали владельцы и большая часть зайсангов. И.В. Гудович, который являлся главнокомандующим войсками на Кавказе, был занят военными действиями против турок – шла русско-турецкая война 1806–1812 гг.; в апреле 1807 г. он пытался занять турецкое укрепление Ахалцих, в июне одержал победу у реки Арпачай, что предотвратило вторжение турок в Грузию71. Также в этот продолжалась русско-прусско-французская война, и известно, что 29 ноября 1806 г. Александр I дал распоряжение И.В. Гудовичу о формировании 10 калмыцких пятисотенных полков, соответственно генерал-губернатор поручил провести формирование полков главному приставу калмыцкого народа А.И. Ахвердову72.

13 февраля 1807 г. состоялось собрание калмыцкой знати и духовенства, а к апрелю 1807 г. полки были сформированы и отправлены в урочище Амта-Джурук в южной части Малодербетовского улуса для осмотра и дальнейшего отправления к пункту сбора – пристани Подпольной (в 25 верстах от станицы Новочеркасской)73. По данным, приводимым в научной литературе, 8 апреля 1807 г. первая партия калмыков (500 хошутов и 750 торгутов Багацохуровского улуса) во главе с нойоном Сербеджабом Тюменем выступила из урочища Амта Джу-рук, 12 апреля отправилась вторая партия из 910 торгутов Икицоху-ровского улуса во главе с нойоном Санджи Убаши, 20 апреля – третья партия (400 торгутов из Эрдениевского улуса и 750 торгутов из Эрке-теневского улуса) во главе с нойоном Э. Цаган-Кичиковым, 10 мая – четвертая партия во главе с Эрдени Тундутовым, включавшая 1 600 дербетов из его улуса и 240 человек из улуса Габун-Шарапа Хапчуко-ва74. Отряды сопровождались приставами, прибывшими специально из пристани Подпольной. Калмыцкое войско, включавшее 5 владельцев и 52 зайсангов, отправилось в сопровождении этих приставов в место сбора – пристань Подпольную, но следовали они через Москву, и в июле главный пристав только предполагал, что полки прибыли в место назначения75. Всего к пристани Подпольной прибыли 5 владельцев, 52 зайсанга и более 5 тысяч рядовых калмыков76.

Рапорт А.И. Ахвердова И.В. Гудовичус предложением провести выборы нового ламы в Дербетском улусе был получен 10 мая 1807 г.77 Таким образом, в момент его составления калмыцкие владельцы находились в пути к пристани Подпольной, занявшем, видимо, более двух месяцев, поскольку 12 июля главный пристав только предполагал, что полки дошли до места сбора. В этих условиях А.И. Ахвердов не мог собрать всех владельцев на выборы и попытался провести выборы в присутствии духовенства, зайсангов и владельца Эрдени Тундутова78, которого было предложено оставить в улусе по возвращении из пристани Подпольной, отправив вместо него далее Джамбу Тундутова. Генерал-губернатор, занятый военными действиями и знавший об отсутствии калмыцких владельцев, согласился с аргументами главного пристава калмыцкого народа, ссылавшегося на калмыцкий обычай назначения ламы владельцами улусов с согласия зайсангов и духовенства, а также с тем, что избрание будет проведено в одном улусе.

Таким образом, имелась объективная причина, затруднявшая собрание владельцев и зайсангов разных улусов для участия в избрании верховного ламы всего калмыцкого народа. Тем не менее, в рапорте главного пристава калмыцкого народа №425 от 10 мая 1807 г. эта причина вообще не упоминалась. Заинтересованность А.И. Ахвердова в избрании ламы именно Дербетском улусе обусловила подмену понятий в его документе: вместо избрания верховного ламы всего народа он постоянно вел речь об избрании ламы в Дербетском улусе, хотя в результате проведения выборов в дальнейшем представил избранную кандидатуру на утверждение Ламой калмыцкого народа. Причиной такой избирательности главного пристава могло быть тесное сотрудничество его с сыном умершего наместника калмыцкого народа Чучея Тундуто-ва и память о разногласиях, имевших место между владельцами улусов при признании верховенства наместника калмыцкого народа в 1800– 1802 гг. Могли иметь место и другие причины субъективного характера, о которых не упоминается в документах. К сожалению, в чиновничьей среде бывало всякое: так, известно, что первый главный пристав калмыцкого народа был отстранен от должности в 1804 г. в связи с обвинением в многочисленных взятках, которые давали ему калмыки79.

Выборы нового ламы в Дербетском улусе и ответная реакция властей

13 января 1808 г. Эрдени Тундутов сообщал главному приставу А. И. Ахвердову о том, что «всем обществом» избран был кандидатом в Ламы Чунчу-бакши из шебенерова рода Дунду-хуру-ла, и обращался с просьбой направить ходатайство об утверждении Чунчу-бакши «на той же степени, как Собинг-бакши был»80.

Неудивительно, что новый лама был избран именно из малодербе-товской части улуса, так как продолжались тяжбы между Э. Тун-дутовым и Г.-Ш. Хапчуковым, возглавлявшими Малодербетовский и Большедербетовский улусы.

А.И. Ахвердов направил ходатайство об утверждении новым Ламой калмыцкого народа Чунчу-бакши. Но в ответ 1 мая 1808 г. был получен указ императора, в котором предписывалось сообщить в Коллегию иностранных дел, «имеет ли сей новоизбранный Лама какое-либо по духовенству преимущество пред другими, там находящимися ламами, ибо означенный пансион определен был умершему ламе Сообин Бакши в предположение, что он был старшим над другими, при нынешнем же выборе ему преемника видно, что сей избран был одним только владельцем Эрдением тайши Тундутовым без соучастия других владельцев и казенных улусов, следовательно, выбор одного владельца и улуса недостаточен к утверждению того ламы старшим над другими, а потому он и права на такое отличие иметь не может; буде же бы все улусы согласились избрать одного из ламов старшим, тогда Коллегия не оставит сделать о том сделать всеподданнейший доклад Его Императорскому величеству, и испросит избранному старшему ламе высочайшую милость определением того жалованья, какое получал Лама Сообин Бакши»»81

• 12 июля 1808 г. главный пристав калмыцкого народа получил указ императора от 9 июля 1808 г. о том, что избранный одним владельцем лама не может быть утвержден в том достоинстве, которое было даровано Сойбинг-бакши грамотой 1800 г.⁸²: «умерший лама Собин-бакши удостоен был в1800-м году, ибо оное ему было сделано в уважение, что он находился при наместнике калмыцком, и в предположение, что он был старшим над всеми другими ламами. А так как новоизбранный лама находится при улусном владельце и зависит от него, как и другие ламы от своих улусных владельцев, не имея над ними никакого начальства по духовенству, то и утверждать его в сем звании никакой надобности нет, ибо он наравне с прочими его товарищами остается в одном с ними положении»⁸³.

О том, что указ императора о равном положении Чунче-бак-ши, который заступил на место умершего Сойбинг-ламы, с ламами других улусов был получен, сообщалось в рапорте № 646 от 31 августа 1808 г. в Коллегию иностранных дел.

Заключение

Утверждение Сойбинг-бакши верховным ламой калмыцкого народа было обусловлено курсом властей на централизацию управления, а выбор его кандидатуры был определен его ведущей ролью среди большедербетовских калмыков в период крупных откочевок этой части Дербетского улуса, а также сотрудничеством ведущего ламы с астраханскими властями. Имело значение и взаимопонимание его и Чучея Тундутова, назначенного наместником «всего калмыцкого народа». Хотя должность наместника была упразднена после смерти Чучея Тундутова в 1803 г., все же обсуждался вопрос о том, необходимо ли избрание нового Ламы калмыцкого народа после смерти Сойбинг-бакши в 1806 г.

Астраханский губернатор обосновал решение о необходимости выборов нового Ламы калмыцкого народа. Но главный пристав калмыцкого народа не мог провести избрание на общем собрании духовенства и владельцев улусов, так как в тот период калмыцкие владельцы со своими полками находились в пути, будучи мобилизованными на войну с наполеоновской армией. Судя по документам, главный пристав склонялся к проведению выборов именно в Мало-дербетовском улусе при участии только одного владельца – Эрде-ни Тундутова, с которым он постоянно держал связь, как и первый главный пристав калмыцкого народа с Ч. Тундутовым. «Местнические» устремления владельца улуса были поддержаны волею судьбы главным приставом калмыцкого народа, который, с одной стороны, должен был провести выборы с участием всех владельцев улусов, а с другой стороны, не имел возможности возвратить их из военного похода. При этом астраханский генерал-губернатор, давший приказ об участии представителей всех улусов в избрании нового Ламы калмыцкого народа, не мог глубоко вникнуть в решение вопроса, поскольку возглавлял военные действия в Закавказье, и вынужден был согласиться с мнением главного пристава калмыцкого народа.

Ламой был избран представитель малодербетовского Дунду-хурула Чунче-бакши. Однако император отказал в утверждении Чунче-бакши Ламой калмыцкого народа на том основании, что он был избран только одним владельцем – Э. Тундутовым. Власти знали о ситуации в калмыцких улусах и об имевшем место противостоянии владельцев при назначении наместником всего калмыцкого народа Ч. Тундутова в 1800 г. Последовал указ, в котором объявлялось об отсутствии необходимости утверждения Ламой священнослужителя, зависящего от своего улусного владельца. Таким образом, действия Э. Тундутова и А.И. Ахвердова привели к упразднению на определенный период должности Ламы калмыцкого народа.