Выстоять и научить: деятельность школ Сталинградской области в годы Сталинградской битвы

№ 3(104). 17 августа 2026 ■

В исследованиях, посвященных Сталинградской битве, традиционно основное внимание уделяется боевым действиям, стратегии и работе оборонной промышленности. При этом, вопросы функционирования учреждений социальной сферы зачастую остаются недостаточно изучены.

Историография вопроса функционирования школьного образования в обозначенный период представлена в работах Е.Д. Владимировой [2], В.С. Меркурьевой, А.В. Липатова [6], Е.Е. Красноженовой [5], Ю.Г. Россинского [13], а также Е.Н. Акентьевой [1]. В.Э. Черник в книге «Советская общеобразовательная школа в годы Великой Отечественной войны» рассмотрел общие тенденции развития образования в военный период, что позволяет сопоставить региональную специфику с общесоюзной тенденцией [19].

Целью настоящего исследования является анализ процесса организации и функционирования системы школьного образования в Сталинградской области в 1942–1943 гг., включающий выявление ключевых проблем и анализ механизмов их решения. Объектом исследования выступает система школьного образования Сталинградской области в 1942-1943 гг., предметом изучения является процесс функционирования школьной сети Сталинградской области в 1942–1943 гг.

Школьное образование в годы войны выполняло две ключевые и взаимосвязанные функции: во-первых, оно выступало главным институтом сохранения культурной идентичности народа, во-вторых, обеспечивало подготовку кадров для восстановления народного хозяйства в послевоенный период.

Рассматривая обозначенный вопрос, некорректно будет обойти стороной нормативно-правовой аспект организации деятельности.

Одним из направлений государственной политики в области образования в годы войны оставалось выполнение Закона о всеобщем обязательном обучении (всеобуче), принятого еще в 1930-е гг. Как отмечает Е.Е. Красноженова, «в соответствии с решением XVIII съезда ВКП(б) 1939 г. основной задачей школы было осуществление всеобщего среднего обучения в городе и завершение в деревне всеобщего семилетнего образования» [5, с. 26]. В развитие законодательства о всеобуче, СНК

СССР 30 июля 1942 г. принял постановление «О вовлечении в школы всех детей школьного возраста и использовании школьных зданий по назначению» [11]. Согласно нему, местным властям необходимо было вернуть школьные здания их прямому назначению, выведя из них все посторонние учреждения. Исключение делалось только для госпиталей и эвакуированных заводов. Одновременно с этим, органам управления предписывалось не допустить ситуации, при которой дети школьного возраста оставались бы вне образовательного процесса. Позже, 8 сентября 1942 г., вышло распоряжение СНК СССР «О приеме детей семилетнего возраста в школы», регулировавшее возрастные границы обязательного обучения [12].

Довоенная система образования региона представляла собой достаточно разветвленную сеть, поскольку, к началу 1938–1939 учебного года (уч. г.) в области насчитывалось 2303 школы всех ведомств, в которых обучалось 425,5 тыс. учащихся и работало 13618 учителей [16, с. 353]. Однако Великая Отечественная внесла свои коррективы.

Начало войны поставило перед школами Сталинградской области комплекс новых задач. Теперь, помимо образовательной деятельности, необходимо было обеспечить всеобщий доступ к обучению, усилить военную и физическую подготовку школьников, а также привлечь старшие классы к помощи фронту и тылу.

Классифицируем школы Сталинградской области по нескольким критериям. Исходя из типа поселения, школы можно разделить на городские и сельские. По ведомственной принадлежности выделяются школы отделов народного образования (НКПроса) и школы НКПС (железнодорожные). По типам реализуемых образовательных программ традиционно выделяют начальные, неполные средние и средние школы. Такая классификация позволяет наиболее полно представить картину функционирования школьных учреждений в годы Сталинградской битвы.

Обратившись к архивным и статистическим источникам, отметим, что на 15 сентября 1942 г. в Сталинградской области (без учета Астраханского округа) насчитывалось 1052 школы, в которых обучалось 111648 учеников. Из них 16412 чел. приходилось на 51 школу городских поселений, 94795 чел. на 999 школ, расположенных в сельской местности. Распределение по ступеням обучения выглядело следующим образом: в 1-4 классах обучалось 66370 чел. (59,5 % от общего числа), в 5-7 классах 36177 чел. (32,4 %), в 8–10 классах всего 9100 чел. (8,1%). Столь низкая доля старшеклассников объяснялась их уходом на фронт и на производство. Помимо школ Наркомпроса, в области действовало 2 железнодорожные школы НКПС с контингентом 441 учащийся [Там же, с. 361].

Сопоставляя эти цифры с данными предшествующего учебного года, приведенными в работе Е.Д. Владимировой, где «в регионе работала 1851 школа» [2, с. 136], можно сделать вывод об изменении школьной системы под влиянием войны. Сокращение сети школ на 43,2% и контингента обучающихся отражает объективные процессы эвакуации и мобилизации, активно происходившие на территории региона.

Вместе с этим, такие изменения в структуре, как рост доли сельских школ, уменьшение доли старшеклассников свидетельствуют о том, что школа адаптировалась к новым условиям, сделав акцент на начальном образовании и сохранив образовательное пространство в тыловых районах региона.

Одним из первых ударов по системе школьного образования нанесла мобилизация населения. Е.Д. Владимирова в своей работе отмечает, что «в Сталинградской области в 1941/42 учебном году свыше трех тысяч учителей ушло на фронт» [2, с. 137]. Руководство региона, чтобы не срывать планы по всеобучу, стремилось как можно скорее решить эту проблему. Как известно, Сталинградская область стала центром размещения эвакуированного населения в 1941–1942 гг., и, прибывшие кадры из западных регионов СССР (преимущественно из Белоруссии и Украины) восполнили возникший дефицит учителей на местах. Мы не зря сначала выделили эвакуацию в область, поскольку именно этот временный приток кадров наглядно демонстрирует специфику Сталинграда как прифронтового региона: с одной стороны - пункт размещения эвакуированных, с другой - место, откуда отправятся по регионам эвакуированные. Таким образом, когда боевые действия вплотную подошли к границам области, началась вторичная эвакуация: тысячи учителей, спасаясь от оккупации, двинулись в глубь страны. В этих условиях наметилась тенденция на реорганизацию образовательных учрежде- ний путем объединения, и, по свидетельству Е.Н. Акентьевой, в городе работали «средняя школа № 1 на базе школ № 1 и № 4, неполная средняя № 2 на базе школ № 2 и № 3, неполная средняя № 6 на базе школ № 5, 6, 7, неполная средняя № 10 на базе школ № 8 и 10, начальная школа № 9» [1, с. 2].

Кадровая проблема проявлялась и в 1943 г. После снятия оккупации встала необходимость тщательной проверки благонадежности педагогических кадров, поскольку учителя закладывают ценностномировоззренческие установки, и следование им, в условиях советского времени и длящейся Великой Отечественной, является основной задачей всех образовательных учреждений СССР. Как следует из исследования В.С. Меркурьевой и А.В. Липатова, в Дзержинском районе «из 19 учителей, работавших в школах, 17 остались на территории, оккупированной немцами в 1942 г., и продолжать работу могли только после прохождения специальной проверки» [6, с. 206]. Исследователи констатируют еще одну проблему, связанную с низкой квалификацией педагогических кадров: «8 учителей не имели достаточной педагогической подготовки и опыта работы» [Там же]. Проблема дефицита педагогических кадров решалась комплексно, в том числе за счет активизации работы системы высшего и среднего специального образования. Сталинградский педагогический институт и учительский институт, несмотря на эвакуацию и тяжелые условия, продолжали подготовку учителей.

Проведенный нами анализ исторических источников и специализированной литературы позволил нам выделить и систематизировать основные проблемы, с которыми столкнулась система школьного образования Сталинградской области в 1942–1943 уч. г. Первой из них, как нами было отмечено выше, стала проблема обеспечения учительскими кадрами.

Образовательные учреждения столкнулись с целым рядом материально-технических проблем. Это связано с массированными бомбардировками города, а также точечными ударами, совершенными немецко-фашистскими захватчиками. По данным Чрезвычайной государственной комиссии, в области было разрушено «655 школ и 161 детское учреждение»; наиболее полные сведения фиксируют «297 полностью и 319 частично разрушенных школ» [15, с. 29]. В Иловлинском районе, где не сохранилось ни одного школьного здания, «занятия проводились в частных домах» [18].

Не менее острой была проблема обеспечения учебниками и тетрадями. Школы Сталинграда были обеспечены учебниками лишь на 10–15%, причем многие присланные в дар книги, изданные ранее 1935 г., оказались непригодны [19, Л. 59]. Катастрофически не хватало школьной мебели: требовалось приобрести «4380 парт и 250 классных досок» [6, с. 206]. В сельских школах ситуация усугублялась отсутствием самых элементарных средств для письма, и, учащиеся писали на газетах, «между строчками» [1, с. 2].

Отчасти схожей по смыслу и содержанию, но не менее серьезной была проблема бытового обеспечения, ведь, зимой 1942-1943 гг. занятия во многих школах проходили в неотапливаемых помещениях. Ученики сидели в верхней одежде, чернила замерзали, не давая писать. Отсутствие тетрадей вынуждало ребят использовать газеты [Там же].

В 1942-1943 гг. в школах Сталинградской области не хватало не только учителей, остро стоял вопрос о сохранении численности и контингента учеников школ. К началу 1942–1943 уч. г. контингент сократился более чем вдвое – с 232,6 тыс. до 111,2 тыс. чел. [2, с. 136]. Причины были разнообразны, и, прежде всего, были связаны с эвакуацией родителей, переводом в ФЗО, а также с бытовыми трудностями, осложнявшими процесс обучения (например, отсутствие одежды). Нами уже приводились статистические данные, но, характеризуя этот вопрос, Е.Д. Владимирова обращает внимание на патриотический подъем среди молодежи: «в райвоенкоматы поступало множество писем от школьников допризывного возраста с просьбой о зачислении их в действующую армию, в том числе и от девушек» [Там же, с. 137–138]. Реагируя на факты непосещения занятий, Фроловский райотдел народного образования издал приказ 12 февраля 1943 г., предписывающий: «охватить всех детей школьного возраста обучением; родителей, уклоняющихся от обучения своих детей, привлечь к судебной ответственности; заведующей школой Мальцевой С.С. вынести выговор» [1, с. 2].

Многосменность занятий также можно отнести к трудностям 1942–1943 уч. г. Так, в Камышине к началу 1941-1942 уч. г. отдел народного образования разработал расписание, предусматривавшее четырехсменные занятия [1, с. 1-2]. Тенденция продолжилась и в следующем году. Все это создавало нагрузку как на учеников, так и на учителей, вынужденных работать с раннего утра до позднего вечера.

Несмотря на трудности, школы в городе и области функционировали, прерывая занятия лишь во время массированных бомбардировок. С февраля-марта 1943 г. в учебных заведениях началось преподавание предмета «Военное дело» [10, Л. 58-65]. Его появление в расписании продиктовано необходимостью военной подготовки молодежи. Курс имел четкую практическую ориентацию, поскольку ученики проходили строевую и лыжную подготовку, отрабатывали навыки стрельбы и защиты от химического оружия, изучали конструкцию стрелкового оружия, осваивали приемы рукопашного боя и учились оказывать первую помощь раненым.

Первые шаги по восстановлению школьной инфраструктуры Сталинграда были предприняты в феврале – мае 1943 г., основой которого стало Постановление ГКО № 3117с «О первоочередных мероприятиях по восстановлению хозяйства Сталинграда и Сталинградской области» [9]. Кировский район, наименее затронутый боевыми действиями, стал первым, где возобновились занятия. Значительный объем работ выполнялся на добровольных началах самими учителями, учениками и их родителями. Все это позволило возобновить работу 25 школ города к весне 1943 г. Интересная деталь отмечена в заметке газеты «Учебный год». Так, 31.12.1942 г., отдел народного образования Кировского района издал распоряжение, которым утверждались «директора школ № 25, 24, 55, а также заведующие школами № 59, 122, 119, 124, 115». Помимо этого, для упорядочения учета детей территорию разбили на микрорайоны. Ответственность за каждый участок возложили на бригаду, состоящую из педагога, руководителя уличного комитета, члена родительского актива либо депутата райсовета и помощников-общественников. Главной задачей бригады стал сбор данных о детях, которые должны были посещать школу, и передача этих сведений в учебное заведение [17].

На местном уровне, как подчеркивает Е.Д. Владимирова, согласно постановлению XI пленума обкома ВКП(б) [8], выдвигалось требование «до 1 февраля 1943 г. восстановить работу всех школ, обеспечив учеников всем необходимым» [2, с. 142]. Важнейшим направлением стало решение кадрового вопроса: постановление СНК СССР № 837 от 28 июля 1943 г. гарантировало «возврат на работу в школы учителей, на тот момент работающих не по специальности, а также организацию трехмесячных курсов для подготовки учителей начальных классов» [7, с. 55].

Исполнение этих постановлений отмечено рядом трудностей. Прежде всего это сложности с помещениями, ведь, как отмечают В.С. Меркурьева и А.В. Липатов, «по решению Государственного комитета обороны, к началу учебного года в городе должно было быть восстановлено 8 школ, но отремонтировать успели только 5» [6, с. 206]. Исследователи также констатируют, что наблюдались трудности с материально-техническим обеспечением образовательного процесса, ведь «учебниками школы города были обеспечены на 10–15%», а острый дефицит мебели выражался в необходимости приобретения «4380 парт и 250 классных досок» [Там же]. Тем не менее, к середине сентября 1943 г. в области насчитывалось 2192 школы с контингентом учащихся «244034 чел.» [3, Л. 18].

Непростой учебный год 1942–1943 гг. завершился и встал вопрос об организации досуга детей в каникулярный период. Власти и общественность понимали необходимость этого направления, невзирая на тяжелые условия восстановления города. Так, к сентябрю 1943 г. в Сталинграде действовало 9 детских площадок, на которых отдыхало 2238 детей [4, Л. 93]. Активную роль в организации досуга играли учителя-комсомольцы, которые «возглавили всю воспитательную работу на детских летних оздоровительных площадках» [6, с. 206]. Особое внимание уделялось детям фронтовиков: «585 детей были определены в детские сады, 2238 обеспечены общественным питанием» [Там же, с. 205]. Таким образом, даже в разрушенном городе продолжалась забота о подрастающем поколении.

История Н. Филатова из Староаннинской школы стала яркой иллюстрацией того, как война и школа переплелись в человеческих судьбах. Призванный прямо с урока математики, он сожалел лишь о нерешенной задаче, но рвался на фронт мстить за погибших брата и дядю. Тяжело раненный, он выжил и после войны нашел свое призвание в педагогике. Окончив Сталинградский пединститут, он прошел путь от лаборанта до директора школы, а в 1964 г. стал «Заслуженным учителем школы РСФСР» и был награжден орденом Ленина [1, с. 4]. Разве не в таких судьбах кроется истинный героизм поколения? А он, в свою очередь, основывается на личных качествах, формируемых в процессе обучения в школе.

В заключение следует отметить, что, несмотря на целый ряд трудностей, система школьного образования Сталинградской области годы Сталинградской битвы, а именно, в 1942-1943 уч. г., выполнила возложенные на нее задачи. Проведенное исследование позволяет сделать ряд выводов. Так, школа в этот период превратилась в важнейший социальный институт, взяв на себя заботу о детях, поддержку семей фронтовиков и эвакуированных. Анализ нормативно-правовой базы показывает, что государство на всех уровнях стремилось сохранить принцип всеобуча, хотя реализация этих предписаний на местах сталкивалась с объективными трудностями: нехваткой кадров, разрушением школьных зданий, дефицитом учебников, и, несмотря на это, учебный процесс продолжался. Опыт региона доказывает, что преодоление трудностей стало возможным благодаря трем факторам: целенаправленной государственной политике, подъему черкасовского движения и героизму учителей и родителей, которые внесли неоценимый вклад в сохранение и развитие системы школьного образования в регионе.