Взаимодействие души и тела как основная проблема философской антропологии

Актуальность тематики по проблемам человеческой телесности обусловлена телесными и культурными практиками современного общества: техники строительства тела, практики здорового образа жизни и долголетия, косметологические практики эстетического совершенствования и трансформации тела и пола, новые практики физической культуры, танца, и др. Современные генетические, медицинские практики субстанциональной трансформации организма нуждаются в гуманитарном осмыслении и нормативной легализации. Гендерная революция в современном социуме также порождает переоценку традиционных ценностей и образа жизни. В современном массовом обществе телесные образы и практики приобрели вес символического капитала. В то же время, современная ситуация ставит индивида и социум перед множеством противоречий, касающихся природы и сущности человека – питание, движение, информатизация, и др. Между тем в гуманитарной науке по-прежнему существует тенденция отрыва мировоззренческой и культурно-ценностной проблематики от соматической.

В течение многих десятилетий в отечественной философии и теории культуры проблематика телесности была маргинальной. Она затрагивалась косвенно. Доминирующи- ми были онтологический, гносеологический, деятельностный, историко-материалистический подходы. Концепты «бытие», «сознание», «общество», «природа», «субъект», «объект», «практика», «класс», «личность» не включали в себя проблему «душа-тело». «Душа» не включалась в число современных концептов. Концепт «сознание» соотносился с мозгом, а информационный подход вообще не нуждается в «душе».

Тематика духовности и телесности стала активнее обсуждаться тогда, когда в отечественной философии и теории культуры стали разрабатываться антропологические идеи – Г. С. Батищев, М. М. Бахтин, П. С. Гуревич, Б. Т. Григорян, М. С. Каган, И. С. Кон, А. Н. Леонтьев, Б. В. Марков и др.

В постсоветский период эта тематика получила разработку в работах Н. Н. Бугуевой [1], И. М. Быховской, В. А. Подороги, Л. В. Жарова, и др.

Результаты. Недооценка отрицательной роли дуализма в решении антропологической проблемы приводит к утрате глубины понимания чувственной природы человека, ведь в актуальном звучании чувственность объединяет в себе телесное, сенсуальное, влечение, ощущение, эстетическое, коммуникативное содержание. Рационалистический уклон отчуждает человека от природы, а ведь уже Л. Фейербах продемонстрировал, что именно чувственно-нравственные качества альтруизма определяют сущность человека, ставя его на вершину природы. А русский мыслитель П. А. Кропоткин обосновывал, что основой прогресса является не вражда, а взаимопомощь (см. [5, с. 247]).

Проблема дуального характера человеческой природы как взаимосвязи души и тела характерна для западной традиции. Как таковая, она дает себя знать именно при антропологическом подходе, но проявляется и в противоречиях гносеологического и онтологического подходов. Особенно рельефно это обозначилось в эпоху механицизма. Р. Декарт механически противопоставил тело и душу как протяженную и непротяженную субстанции. В этом случае мы констатируем, что научная экстраполяция оказалась непродуктивной для антропологии. Для снятия противоречия Декартом была сформулирована надуманная гипотеза о шишковидной железе как органе-посреднике души и тела.

Дуалистический подход является доминирующим в западной традиции. Он создает, с нашей точки зрения, не только внутринауч-ные методологические и теоретические трудности, но и мировоззренческие, в том числе в воспитании и образовании. Трагизм дуалистической позиции заключается в том, что отрыв души от тела не позволяет объяснить энергетические основы активности человека.

Но как достичь монизма? Для этого надо преодолеть противоречия физического и психического, объективного и субъективного. Для этого принципиальное значение для антропологии имеют концепты «энергия» и «деятельность».

Важный шаг на пути объединения психических и энергетических процессов сделал З. Фрейд, на что указывает Е. А. Косилова (см. [3, с. 49]). Это очень важный шаг, так как в западной традиции по преимуществу динамика и активность человеческого тела, психических процессов, мышление оторваны от своей энергетической основы.

З. Фрейд стал придавать «энергии» не только физический, но и биологический и психологический смысл. Он сочетает понятие энергии как с влечением, так и с мышлением и использует понятия «свободной» и «связанной» энергии [4, с. 588]. Дело в том, что процесс связывания энергии психоаналитик трактует как переход от неосознаваемого к осознанию [3, с. 56]. В психоанализе осознавание понимается как переход от невербализованного к вербализованному состоянию, осознанию желания, мотива, себя. Сознание, в соответствии с отечественной традицией, является осознанием, контролированием себя, своих поступков, своих целей. Это касается не только мыслительных процессов, но и контроль чувственности, волевых проявлений, телесных состояний. В состоянии сознания человек понимает норму, например, ему очевидно, какие телесные проявления приличны прилюдно, а какие – нет.

В специальных науках идет дискуссия по поводу локализации сознания. Нарушения сознания могут быть связаны с поражением разных участков мозга [7, с. 14]. В отличие от нейрофизиологии и других специальных наук, в антропологии мы считаем возможным придерживаться широкой трактовки о том, что носителем сознания, как и носителем психики, речи и деятельности является человек в единстве его телесной и психической организации. Носителем души (психики, сознания, мировоззрения, ментальности) является индивид, имеющий человеческую телесную организацию и способный к осуществлению социальных практик – игровых, трудовых, коммуникативных, духовных и др. Сложность ситуации заключается в том, что человеческий индивид обладает как общими, так и уникальными сочетаниями духовных и телесных качеств.

Но что интегрирует различные телесные и психические процессы, делает их осознанными и целенаправленными?

С нашей точки зрения, в этом пункте следует говорить о языке. Человек не только целостная энерго-информационная, деятельная система. Он также является языковой, коммуникативной системой. Это языки мозга [6], вербальные языки, языки культуры, технологии, и пр. Человек своей телесной и ментальной организацией включен в большое многообразие знаковых систем и сам является носителем множества языков. С помощью языка человек осознает образ мира, в котором он существует, конструирует картину мира, объясняет все, что происходит с ним в мире. С помощью языка он осознает и идентифицирует Я, соотносит себя с другими, получает и распространяет информацию. Внутренняя интеграция себя, начиная от уровня телесности, заканчивая своими убеждениями, происходит с помощью языков разного уровня. Интеграция в социальные, политические и этнокультурные общности достигается посредством языковых средств. Недаром В. П. Зинченко отмечает, что «посредством чувственности, движений, эмоций слово впитывает в себя мир, становится плотью и вырастает в плодоносящее древо языка» [2, с. 130-131].

Борьба двух «начал» – телесно-биологического и духовного заложена в человеке генетически. Человек является носителем генетических и культурных кодов. Согласно данным социобиологии даже на генетическом уровне уже существует альянс природных и культурных факторов, предрасполагающих генетическую детерминацию культурных предпочтений, так и об обратном «давлении» культурных факторов на гены через эволюцию (см. [8]).

Согласно предположению В. П. Зинченко, культура как социальная память воздействует на ребенка через мать, родителей, окружение, воспитателей и предзадает формирование эмоций, чувственности, образов и других пучков смыслов. Человеческая телесность окультурена изначально как внешне, предметно и знаково, так и внутренне. Данные науки показывают, что младенец через запах, гуление, лепет, плач, улыбку, движения рук и др. с первых недель жизни начинает улавливать «свое» и «чужое», приспосабливаться к интонации, подражать. В совместном общении он рождает первые чувственные знаки и, таким образом, творит культуру.

Ребенок изначально включен в телесные и духовные практики. С ним коммуницируют врачи, воспитатели, родители, тренеры, сверстники, служители церкви, педагоги и др. Телесная и духовная фигуративность формируется не путем биологической предзаданно-сти и вожделений и не путем внешнего воспитательного воздействия, а через его соучастие в гигиенических, гастрономических, речевых, игровых, духовных практиках. Язык эмоций и эмоциональные коды на первых этапах порой важнее, так как именно через них формируются нравственные, эстетические, интеллектуальные чувства и качества.

Таким образом, душа и тело обозначают традиционно разные субстанциальные качества человека. В науке эти термины устарели, но в повседневной жизни, религиозной лексике, в антропологии используются. В зависимости от своей трактовки, эти понятия могут вести к целостному или амбивалентному пониманию человека и его сущности. Целостная трактовка предполагает рассмотрение души и тела как субстанциальных качеств индивида, объединенных формами активности, энерго-информационного взаимодействия, языковыми практиками. Тело и душа составляют стороны человеческой личности, их конфигурация складывается в процессе участия индивида в сложившихся социокультурных практиках, к которым он приобщается с первых шагов своей жизни.