Заимствование чужого культурного кода

Статья посвящена анализу речевого употребления лексем агрессивный и новый с целью выявления ассоциативных признаков их значений, представляющих чужой культурный код.

Наша гипотеза состоит в том, что одним из возможных путей передачи чужого культурного кода является объективация ассоциативных признаков лексических значений языковых единиц, которые не входят в содержательный минимум и не фиксируются словарями, непосредственно в речи.

Целесообразно рассмотреть понятие парадигматического и синтагматического контекстов. Парадигматический контекст представляет собой «смысловое поле» языковой единицы, совокупность ее парадигматических связей. «Парадигматический контекст основан на принципе семантической и формально-семантической производности и включает в себя элементы, коррелирующие с исходной (доминантной) единицей либо только в плане содержания, либо одновременно и в содержательном, и в материальном планах» [Сентенберг, Шейгал, 1988. С. 116]. Как справедливо отмечают авторы, «анализ парадигматического контекста дает возможность очертить границы информационного потенциала доминанты смыслового поля, выявить модель семантической организации доминанты и в зародыше модель всего смыслового поля, определить основные направления семантической производ- ности в рамках данной модели и, следовательно, возможность перспективы расширения и развития поля» [Там же. С. 124].

Под синтагматическим контекстом понимается «актуализация и варьирование значения, создание коммуникативных смыслов, что происходит за счет полной или частичной актуализации имеющихся комбинаций сем, либо за счет экспликации потенциальных сем, ассоциативных признаков, “окружающих” языковое значение, что приводит к порождению новых “речевых” смыслов и их комбинаций, еще не зафиксированных в системе языка» [Там же. С. 115]. Таким образом, ассоциативные признаки выявляются в свободной сочетаемости, которая повторяется и может стать типичной.

Синтагматический и парадигматический контексты соотносятся друг с другом следующим образом: «...если речевая синтагматика – это средство и условие развития и порождения новых значений, то парадигматика фиксирует и системно закрепляет коммуникативно значимые результаты этого развития. Другими словами, парадигматический контекст – результат лексической объективации в системе языка синтагматического контекста» [Там же. С. 116].

Будем исходить из того, что актуализация значения языкового знака включает в себя следующие возможности: дублирование семного состава (актуализация парадигматического контекста), осложнение

ISSN 1818-7919. Вестник НГУ. Серия: История, филология. 2014. Том 13, выпуск 2: Филология © В. А. Буряковская, 2014

значения (появление окказиональных сем), обогащение значения (раскрытие потенциальных сем и ассоциативных признаков), перевод ассоциативных признаков из информационного потенциала в ядро значения [Арнольд, 1979; Сентенберг, 1984].

Рассмотрим роль парадигматического и синтагматического контекстов при заимствовании чужого культурного кода на примере лексем агрессивный и новый . Анализ языкового материала проводился на примере речевого употребления лексем в Национальном корпусе русского языка (НКРЯ) и Британском национальном корпусе (BNC).

Основное значение лексемы aggressive определяется как ‘tending or disposed to aggress; having or showing determination and energetic pursuit of one's own ends at the expense of others or mindless of others' needs or desires; characterized by aggression; making assaults; unjustly attacking; as, an aggressive policy, war, person, nation’ (CIDE).

Второстепенные значения включают в себя следующие семантические признаки ‘1. an aggressive action uses direct and forceful methods in order to achieve the result that someone wants: aggressive marketing tactics to promote smoking among teenagers ; aggressive cost-cutting ; Aggressive buying from foreign investors has led the Nikkei's recent recovery . 2. an aggressive person or organization is very determined to be successful and achieve what they want: The company is struggling to fight off aggressive competitors’ (БАРРАС); marked by self-confident ambition, competitiveness, energy and initiative; as an aggressive young executive ’ (CIDE).

Как видно из приведенных дефиниций, в английском языке понятие агрессивности имеет не только отрицательную коннотацию, но и положительную, выражающуюся в таких семантических признаках лексического значения, как ‘активный’, ‘энергичный’, ‘настойчивый’, ‘пробивной’. Более того, агрессивное поведение в сфере бизнеса оценивается положительно и ассоциируется с достижением успеха.

Другими словами, агрессивность в англосаксонской культуре предполагает в том числе амбициозность, соревновательность, энергичность, настойчивость. Неудивительно, что в переводной рекламе автомобиля новый агрессивный дизайн преподносится как некая положительная характеристика, которая должна привлечь покупателей: Но- вая решетка радиатора, напоминающая оскал тигра, стала отличительной чертой нового облика KIA. Лексема агрессивный в совокупности с метафорическим сравнением автомобиля с сильным хищным животным заставляют воспринимать агрессивность как положительную характеристику.

Русское языковое сознание интерпретирует агрессивность намного ýже: ‘враждебный, наступательный, стремящийся к захвату, к завладению’. Среди ядерных признаков выделяются ‘наступательно-захватнический’, ‘враждебный’, например а грессивная политика ; действовать агрессивно (ТСО).

Закрепленное в русском языке значение лексемы агрессивный не имеет даже намека на те положительные признаки, которые мы находим в английском. Агрессия в русской культуре оценивается только негативно и никак не связывается с энергичностью или упорством.

Изменения в восприятии и толковании лексемы агрессивный уже заметны при сравнении речевого употребления в контексте, когда реализуется исконное значение ‘враждебный, недружелюбный’: Несмотря на несчастье , которое с ним произошло , Бади не стал агрессивным или замкнутым , не потерял веру в людей и употребления в рамках профессиональной коммуникации в западноориентированной деловой среде: Несмотря на наш агрессивный рост в ритейле , у нас лучший по качеству портфель по сравнению с конкурентами ; У нас достаточно агрессивная стратегия развития банкоматов и терминалов , наша цель на начало 2014 года – порядка 65 тыс. ; В агрессивное развитие бизнеса , на которое нацелено руководство компании , нужно инвестировать немалые средства , поэтому думаю , что стивидорная компания и в дальнейшем будет почти весь заработок группы вкладывать в развитие (НКРЯ).

Очевидно, что в данных примерах агрессивный употребляется как эквивалент положительного – роста, стратегии, развития соответственно. Одновременно эти примеры достаточно ярко демонстрируют заимствование чужого культурного кода. Таким образом, новые смыслы, которые транслируются из англосаксонской культуры на уровне синтагматического контекста, вполне могут найти отклик у определенной части массовой аудитории, которая бескон- фликтно воспринимает процессы глобализации. Систематическое выдвижение на первый план положительно окрашенных ассоциативных признаков при употреблении лексемы агрессивный может способствовать закреплению у русскоязычной единицы новых смыслов, ранее для нее нехарактерных и противоречащих культурно обусловленному восприятию агрессии как негативного явления.

Рассмотрим приращение чужих культурных смыслов на примере лексемы новый .

Лексема новый в русском языке еще относительно недавно не имела тех ассоциативных признаков, которые можно зафиксировать сегодня. Постоянное стремление к приобретению нового, пропагандируемое массовой культурой в рамках рыночной экономики, способствует переносу чужого культурного смысла, а именно гиперположительных эмоционально окрашенных ассоциативных признаков англоязычной лексемы new .

Анализ словарных дефиниций лексем новый и new показал, что коннотативно нейтральные и положительно маркированные признаки ‘ранее не существовавший’; ‘только что обнаруженный или открытый’, ‘новейший’; ‘иной, другой’; ‘обновлённый’ являются идентичными как в русском, так и в английском языках: Посетить новые места. Видел новых для меня птиц. Новые ощущения , впечатления (ТСРЯ); new house ( новый дом ); new discovery ( новое открытие ); the new baby (разг . новорождённый ) (WD).

Положительное отношение к новому в рассматриваемых культурах связано с началом нового этапа, обновления: начать новую жизнь / to turn over a new leaf (НБАРС) .

Однако в английском языке на уровне парадигматического контекста зафиксировано значение с положительной коннотацией: ‘современный, передовой’; ‘свежий’. Новый со значением ‘современный’ в русском нейтрально, например: современный русский язык. Кроме того, в русском языке находим семантические признаки, указывающие на негативное отношение к «новому»: Кафтан новым-новешенек, а дают за него бесценок. Все новое да новое – а когда же будет доброе? Много нового, да мало хорошего. Все по новому, а когда ж по правому? Больно нов двугривенный – не пойдет! Чулки новы, пятка голы! Старый друг – лучше новых двух (ЯС). Новое дело в качестве междометия выражает удивление, возмущение, несогласие с кем-, чем-л. и т. п. Также новое может символизировать нежелательные перемены в русской лингво-культуре: борьба нового со старым (ТСРЯ), в то время как в англосаксонской лингво-культуре – the new must prevail over the old (новое должно победить старое) (НБАРС).

Приведенные русскоязычные примеры свидетельствуют о настороженном, конформистском отношении ко всему новому в русской культуре. В англосаксонской культуре негативное отношение к «новому» связывается с ироничным и пренебрежительным употреблением: the new woman (ирон. эмансипированная женщина); new aristocracy (пренебр. ‘новая / новоявленная аристократия’); the new rich (‘богачи-выскочки, нувориши’) (НБАРС). Последнее очень близко к постепенно выходящему из употребления словосочетанию новые русские.

В современных дискурсах, в частности рекламном, акцент делается на новое как безусловно хорошее, нужное, привлекательное, убеждая человека в необходимости приобретения того или иного товара. Именно эти семантические признаки выходят на первый план: Дизайнеры вновь призывают нас отринуть всякий стыд и смело выходить в платье-комбинации за пределы спальни ; Бренд Herbal Essences пережил преображение , результатом которого стали сразу 7 новых коллекций средств по уходу за волосами. Новая форма и дизайн упаковки , новые формулы , новые ароматы средств – все предназначено для молодых и энергичных девушек , жаждущих ярких красок (GLAMOUR) .

Кроме того, следует упомянуть еще одно английское словосочетание – brand new, которое переводится на русский как ‘совершенно новый’. Однако не будем забывать тот факт, что лексема бренд была заимствована из английского и в обоих языках обозначает «торговую марку». Примеры словоупотребления данной лексемы демонстрируют либо нейтральную, либо положительную коннотацию: Under the draft directive, sponsorship will continue to be allowed provided that no display is made of the brand names, trade marks, emblems or other distinctive features of tobacco products’; … the lad with the Porsche offered three thousand with four brand new tyres on it and a year's M O T, that's what he offered… (BNC).

Русскоязычный дериват брендовый содержит положительную оценочную коннотацию. Актуализируются такие ассоциативные признаки значения, как ‘хороший’, ‘дорогой’, ‘престижный’: Из крупных вещей стараюсь покупать только брендовые ; Рассказал , посвёркивая культовыми золотыми швейцарскими часами из-под манжет ( обращаем внимание на платиновые запонки с монограммой ), дорогостоящей брендовой французской тончайшего батиста рубашки… (НКРЯ).

Употребление лексемы новый в совокупности с лексемой бренд обеспечивает создание положительного образа товара, поскольку актуализируются следующие ассоциативные признаки: ‘новый’ → ‘хороший’, ‘брендовый’ → ‘престижный’. Для русскоязычных брендовый в какой-то степени заменил ранее широко распространенную лексему фирменный , однако и та, и другая лексемы прежде всего ассоциируются с престижностью приобретенного товара.

Основным транслятором таких ассоциативных признаков у анализируемых лексем является рекламный дискурс. В рамках теории консюмеризма рекламный дискурс может рассматриваться как навязывающий ложные потребности, которые заставляют человека гнаться за «нужным» образом жизни, а «уровень потребления оказывается показателем статуса и престижа, где оно выходит за всякие разумные пределы» [Бод-рийар, 2007. С. 215]. Вслед за Н. Г. Хорош-кевич мы полагаем, что «искусственно формируются потребности индивида и он должен их удовлетворить. На самом деле такая потребность отсутствует и подменяется потребностью в социальном признании, а имеющиеся потребности могут остаться неудовлетворенными» [Хорошкевич, 2011. C. 114]. Таким образом, синтагматический контекст лексемы новый объективирует положительные ассоциативные признаки, призванные апеллировать к потреблению. Это особенно заметно в рамках рекламного дискурса.

И. А. Стернин, говоря о реализации лексического значения слова в речи, отмечает, что «интерпретация смысла высказывания происходит не на уровне актуализованных значений слов, а на уровне смысла, где формально-синтаксическая сочетаемость слов нерелевантна, а смыслы слов сочетаются, минуя частеречные, морфологические, синтаксические характеристики» [1985. C. 95]. Анализ примеров подтверждает эту мысль. Синтагматический контекст является не только речевой реализацией парадигматического контекста рассматриваемых языковых единиц, но и позволяет выявить ассоциативные признаки их значений, не зафиксированные словарями. Заметим, что анализируемые лексемы не являются заимствованными англицизмами, которым предстоит семантическая адаптация. Кроме собственно лексических единиц, в русский язык заимствуются и чужие культурные смыслы. На уровне синтагматического контекста за счет приращения нехарактерных ассоциативных признаков значения происходит передача чужого культурного кода и чужих ценностных доминант.

ON BORROWING OF А FOREIGN CULTURAL CODE