Законодательное регулирование уголовной ответственности за преступления террористической направленности в России до принятия УК РФ 1996 года

В системе мер противодействия терроризму одно из важнейших мест занимает установление юридической ответственности за действия, содержащие признаки этого социально-опасного явления. В этом контексте необходимо отметить, что в период после распада СССР в России наблюдается довольно противоречивая картина, связанная с поиском государством наиболее оптимального варианта такой ответственности. При этом общая тенденция заключается в том, что после принятия нового УК РФ 1996 г. ответственность за терроризм неизменно усиливается. Кроме того, нужно иметь в виду, что, говоря о юридической ответственности за терроризм, имеется в виду, разумеется, прежде всего уголовная ответственность, поскольку действия, содержащие признаки терроризма, являются общественно опасными, то есть преступными. И в этом смысле иные виды ответственности за терроризм появляются лишь как сопутствующие уголовной ответственности (как правило, речь идет о возмещении вреда в рамках гражданско-правовых отношений) [1, с. 38].

На момент обретения России полного государственного суверенитета (конец 1991 г.) и до принятия УК РФ 1996 г. в стране действовал УК РСФСР 1960 г. (с изменениями и дополнениями). В этом уголовном законе в его первоначальной редакции [2] содержались две статьи, имеющие отношение к терроризму, и обе были включены законодателем в главу «Государственные преступления» УК РСФСР. Диспозиции указанных норм имели следующий вид: «Убийство государственного или общественного деятеля или представителя власти, совершенное в связи с его государственной или общественной деятельностью, с целью подрыва или ослабления Советской власти» [2] (ст. 66) и «Убийство представителя иностранного государства с целью провокации войны или международных осложнений» [2] (ст. 67).

В обоих случаях законодатель определял наказание в виде лишения свободы, срок которого мог составлять от 10 до 15 лет, спряженного с конфискацией имущества. Данная санкция являлась альтернативной, то есть, законодатель допускал за данное преступление применять смертную казнь с конфискацией имущества. В указанных статьях законодатель включал также схожие составы деяний, результатом совершения которых было не убийство, а «тяжкое телесное повреждение, причиненного тем же лицам с той же целью»;

при совершении этих деяний законодатель предусматривал лишение свободы на срок от 8 до 15 с конфискацией имущества виновного в совершении таких преступлений. Как видно, в формулировке диспозиции указанных уголовно-правовых норм имеется термин «террористический». Однако по своему толкованию применительно к тому времени этот термин не совсем вписывается в то понятие терроризма, которое используется в настоящее время в соответствии со ст. 205 УК РФ [3], где дается аутентичное толкование терроризма.

В дальнейшем в УК РСФСР в части, относящейся к терроризму (террористическим актам) вносились неоднократные изменения. Так, Законом РСФСР от 25 июля 1962 г. [4] были введены два новых состава преступлений: ст. 88.1 («Недонесение о государственных преступлениях») и ст. 88.2 («Укрывательство государственных преступлений»). Данные составы преступлений также были расположены в главе «Государственные преступления» УК РСФСР. Наказание за недонесение и укрывательство преступлений против государства составляло лишение свободы сроком до 5 лет.

На рубеже 1970 г. в СССР произошла серия террористических актов, которые совершены посредством захвата заложников на борту воздушного судна. Речь идет прежде всего о захвате пассажирского самолета АН-24 и угоне в Турцию (в аэропорт Трабзон) двумя преступниками (отцом и сыном Бразинскасами) 15 октября 1970 г. Тогда была убита бортпроводница Надежда Курченко, три человека ранено. 27 октября того же года был осуществлен захват пассажирского самолета Л-202 также с угоном в Турцию с двумя преступниками на борту. Жертв в том случае не было. А 13 ноября того же года имела место попытка захвата пассажирского самолета ИЛ-14 в Вильнюсе, жертв в этом случае также не было.

Советский законодатель с некоторым опозданием, но все же отреагировал на эти тяжкие преступления. Так, весной 1973 г. УК РСФСР пополнился новой статьей – ст. 213.2 («Угон воздушного судна»). Диспозиция данной уголовно-правовой нормы была следующего содержания: «Угон воздушного судна, находящегося на земле или в полете» [5]. Это был основной состав преступления, за совершение которого предусматривалось наказание в виде лишения свободы на срок от 3 до 10 лет. Во второй и третьей частях ст. 213.2 УК РСФСР определялись составы преступлений с определенными отягчающими обстоятельствами. В частности, за угон воздушного судна с применением насилия или угроз либо если эти действия повлекли его аварию, а равно иные тяжкие последствия, наступала уголовная ответственность в виде лишения свободы от 5 до 15 лет с конфискацией имущества или без таковой. Если же действия, предусмотренные ч. 1 и ч. 2 ст. 213.2 УК РСФСР, повлекли за собой гибель людей или причинение тяжких телесных повреждений, или же эти действия совершались организованной группой, то наказание могло быть предельно жестким - срок лишения свободы от 8 до 15 лет с конфискацией имущества и, как возможная альтернатива, смертная казнь с конфискацией имущества.

Затем в 1987 г. Президиум Верховного Совета РСФСР ввел в действующий тогда уголовный закон еще одну статью в данной сфере общественных отношений – ст. 126-1 УК РСФСР, согласно которой наступала уголовная ответственность за захват заложников (в этой связи следует заметить, что в 1987 г. СССР подписал Конвенцию o борьбе c незаконным захватом воздушных судов; однако до февраля 1993 г., ввиду наличия оговорки, данная статья в полной мере не могла достаточно полно регулировать институт заложничества).

Диспозиция указанной уголовноправовой нормы была следующей: «Захват или удержание лица в качестве заложника, соединенные с угрозой убийством, причинением телесных повреждений или дальнейшим удержанием этого лица, в целях понуждения государства, международной организации, физического или юридического лица или группы лиц совершить или воздержаться от совершения какого-либо действия как условия освобождения за- ложника» [6]. За совершение этого общественно опасного деяния могло быть назначено лишение на срок до 10 лет. В случае, если те же действия причинили тяжкие последствия, то срок лишения увеличивался до 15 лет (минимум 5 лет) с конфискацией имущества или без таковой. Обращает на себя внимание то обстоятельство, что в данном случае мотив совершения преступления («в целях понуждения государства, международной организации, физического или юридического лица или группы лиц совершить или воздержаться от совершения какого-либо действия») прямо подпадает под современное понятие терроризма.

В конце 1980-х гг. советский законодатель, откликаясь на негативные общественно-политические процессы, начавшие в СССР накануне его распада (стихийные, а затем организованные массовые выступления на националистической почве), ввел в УК РСФСР новый состав преступления – ст. 70.1 («Призывы к совершению преступлений против государства») со следующей диспозицией: «Публичные призывы к измене Родине, совершению террористического акта или диверсии» [7]. Данное преступление в случае его совершения влекло за собой наказание лишением свободы на срок до 3 лет либо, как альтернатива, штраф до 16 минимальных месячных размеров оплаты труда.

В целом, таким образом, объем уголовно-правового регулирования общественных отношений, связанных с совершением преступлений, содержащих признаки терроризма, неуклонно расширялся. Этот процесс еще более ускорился после распада СССР в 1991 г., когда уже российский законодатель осуществил очень серьезные изменения в уголовном законе в 1994 г. Тогда в еще действующий УК РСФСР была введена принципиально новая статья – ст. 213.3 – «Терроризм». Диспозиция данной нормы имела следующий вид: «Совершение в целях нарушения общественной безопасности либо воздействия на принятие решений органами власти взрыва, поджога или иных действий, создающих опасность гибели людей, причинения значительного имущественного ущерба, а равно наступления иных тяжких последствий (терроризм)» [8]. Как видно, именно тогда, в 1994 г., сформировалась основа законодательного толкования понятии терроризма.

В данном случае мера наказания за совершение терроризма по ст. 213.3 УК РСФСР была следующей – лишение свободы от 3 до 5 лет. Предусматриваются также составы с отягчающими обстоятельствами: если они указанные действия повлекли значительный имущественный ущерб, иные тяжкие последствия или были совершены организованной группой, то наказание усиливалось: лишение свободы от 5 до 10 лет с конфискацией имущества или без таковой. Если же в результате данного преступления наступала смерть человека, то наказание предусматривалась предельно жестким, как и в описанном выше случае с угоном воздушного судна -лишение свободы на срок от 10 до 15 лет с конфискацией имущества или смертной казнью с конфискацией имущества.

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что мера наказания за терроризм (без отягчающих обстоятельств) была сравнительно мягкой. Это мы можем объяснить тем обстоятельством, что в первой половине 1990-х гг. Россия излишне, на наш взгляд, акцентировала внимание на правах человека, подвергающихся правомерному ограничению прав со стороны государства, в результате чего получился крен в сторону прав подозреваемых, обвиняемых, преступников и в ущерб правам правопослушных граждан и в ущерб интересам государства (в этом же ряду можно назвать и поспешные решения в 1993 г. о закрытии многих уголовноисполнительных учреждений, упразднение лечебно-трудовых и воспитательнотрудовых профилакториев, однако детально этот аспект мы не рассматриваем).

Тогда же была введена и еще одна новая статья – ст. 213.4 УК РСФСР («Заведомо ложное сообщение об акте терроризма») с диспозицией следующего содержания: «Заведомо ложное сообщение о готовящемся взрыве, поджоге или иных действиях, создающих опасность гибели людей, причинения значительного имущественно- го ущерба, а равно наступления иных тяжких последствий» [8]. Наказание за данное преступление – лишение свободы до 3 лет или штраф до 30 минимальных размеров оплаты труда.

Следует заметить, что в юридической литературе введение этих составов преступлений вызвало определенную дискуссию. При этом в целом сам факт их появления в уголовном законе сомнению не подвергался. Так, Н.А. Лопашенко по этому поводу высказала следующую мысль: «Наконец, уголовно-правовое регулирование противодействия терроризму осуществляется в России на основании и в соответствии с уголовным кодексом. Исторически именно уголовно-правовое понятие терроризма было в России первым его нормативным понятием - введено в УК в 1994 г. Собственно, последнее из сказанного свидетельствует об определенном достижении российской уголовноправовой политики. Она отреагировала на появление актов терроризма, уже не характеризовавшихся случайностью, свое- временно и достаточно адекватно, введя уголовную ответственность за это деяние. Основанием для криминализации послужила общественная опасность отклоняющегося поведения новой разновидности; при криминализации, в основном, были соблюдены и ее принципы, в том числе, такой, как неизбыточность уголовноправового запрета» [9, с. 58].

Однако формулировка терроризма по мнению некоторых авторов была дана неоправданно широкой. Получалось, что за- конодательство того времени предусматривало два вида терроризма: а) по чисто политическим мотивам – ст. 66 и 67 УК РСФСР, включенные в главу «Государственные преступления» (подглава «Особо опасные государственные преступления»); б) терроризм в целях нарушения общественной безопасности либо воздействия на принятие решений органами власти – ст. 213-3 УК РСФСР с включением в главу «Преступления против общественной безопасности, общественного порядка и здоровья населения». Такая позиция законодателя подвергалась критике [10; 11].

Однако вплоть до принятия нового УК РФ 1996 г. эта коллизия так и оставалась в прежнем УК РСФСР - очевидно, потому, что к тому времени политические преступления, предусмотренные УК РСФСР, на фоне развалившегося СССР уже потеряли свою актуальность, и на наличие соответствующих статей уже мало кто обращал внимания, учитывая, что, начиная с 1992 г., стали публиковаться и широко обсуждаться первые проекты нового УК РФ, где места составам государственным преступлений в советской трактовке уже не находилось. Наконец, общественные ожидания в части юридической ответственности террористов были реализованы в новом УК РФ 1996 г., где был отражен накопленный и до этого разрозненный опыт законодателя и правовой российской мысли в части регулирования этих общественных отношений, связанных с установлением уголовной ответственности за деяния, содержащие признаки терроризма.