Занятие высшего положения в преступной иерархии (ст. 210.1 УК РФ): генезис криминального развития

Введение .

Преступная среда России, опирающаяся на преступные традиции советского периода времени и уходящая корнями в криминальный мир дореволюционной России, живёт по воровским понятиям, которые представляют из себя неписанные правила и нормы поведения воровского сообщества, как обособленной социальной группы преступников, отвергающих и противодействующих государству в лице любых его органов и их представителей.

Хранителями воровских традиций и имеющими право толковать воровские понятия (законы) являются «воры в законе» (иногда именуемые при определённых обстоятельствах «положен-цами»), что в соответствии с воровскими традициями соответствует высшему положению в преступной иерархии. Именно приобретение данного статуса в преступной иерархии и является оконченным преступлением согласно ст. 210.1 УК РФ [1].

В основание для квалификации данного преступления оконченным заложен принцип правовой презумпции. То есть, привлечение к уголовной ответственности по ст. 210.1 УК РФ основано на допущении доказанности связанных между собой обстоятельств, а именно: факт занятия высшего положения в преступной иерархии предполагает возложение соответствующим «положенцем» («вором в законе») на себя обязанности, согласно воровским традициям, инициировать и организовывать преступную деятельность, толковать «воровской закон» в части прав и обязанностей живущего по воровским понятиям лица в отношениях с представителями преступного мира и в социальной среде в целом, разрешать споры и «вести разборки» в преступной среде, распределять и контролировать доходы от этой деятельности на подконтрольной территории, доставшейся последнему согласно распределению сфер влияния на «воровской сходке» с равными по положению лицами.

Как указала Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ в Кассационном определении от 20.06.2023 г. № 2-УД23-9-А2 по уголовному делу И.Е. Синицына, И.М. Кодуа, В.В. Журкина, осуждённых, в том числе по ст. 210.1 УК РФ: «…У Судебной коллегии нет оснований не соглашаться с указанным выводом суда, поскольку в ст. 210.1 УК РФ установлена ответственность за занятие высшего положения в преступной иерархии, по своему содержанию, представляющее собой общественно опасное деяние, заключающееся в непрерывном осуществлении функций авторитетного руководителя в преступной иерархии, связанных с решением возникающих в преступном мире конфликтов, установлением и распространением криминальных правил поведения среди лиц уголовнопреступной среды, принятием решений по разделу сфер криминального влияния, взысканием долгов, аккумуляцией и направлением денежных средств и предметов в целях обеспечения деятельности преступной иерархии и материальной помощи лицам, отбывающим наказание в исправительных учреждениях, координацией деятельности представителей уголовно-преступной среды, что являлось предметом доказывания по настоящему уголовному делу. При этом закон не предусматривает в качестве обязательных признаков состава указанного преступления ни принадлежность лица к какому-либо конкретному преступному сообществу (преступной организации), ни руководство данными преступными формированиями, ни определение административно-территориальных границ распространения властных полномочий криминального характера в структуре преступной иерархии, ни установление конкретной сферы преступной деятельности» [2].

Результаты .

Качественный состав лиц на территории России, занимающих высшее положение в преступной иерархии, с началом частнопредпринимательской деятельности существенно изменился и продолжает меняться. По отношению к вопросам допустимости личного обогащения и условий жизни в материальной роскоши, нарушающих «старые» воровские традиции, в среде лиц, занимающих высшее положение в преступной иерархии, произошло разделение на две категории: на тех, кто придерживается «старых» воровских традиций о недопустимости материального накопительства в личных целях и условий роскоши в повседневной жизни, и тех, кто принял это как неизбежный результат капиталистических отношений и относятся к этому положительно.

Это деление стало импульсом трансформации качественного состава преступного мира России в целом, являясь одновременно и почвой для вызревания криминальных закономерностей новых форм и направлений преступной деятельности и механизмов совершения преступлений, а также источником перемен во взгляде на место, роль и возможности преступного сообщества в системе финансово-экономических отношений и меняющейся в соответствии с этим социальной среде.

Круг лиц, придерживающихся старых понятий воровского закона, постоянно сужается, неминуемо приближаясь к историческому этапу завершения своего существования. Ибо фундаментом авторитета в преступном мире, ранее основанном на традициях следования понятиям, толкование которых «авторитеты» этого мира и осуществляли, стали материально-денежные средства, способные обеспечить авторитет «вора в законе» в преступной среде своим политическим, административным и финансовым ресурсом влияния, основанном на коррупционных связях с представителями различных этажей муниципальной и федеральной власти, включая правоохранительные органы. То есть, финансовые средства и обеспечивающие их успешный легальный и нелегальный оборот механизмы, как основа доступа к административной и политической власти местного и федерального уровня, являются приоритетной целью и фактором успешности обеспечения масштабной преступной деятельности.

Вектор толкования воровских традиций, принимая во внимание что это свод неписанных правил, качнулся в сторону учёта вышеназванных приоритетов. Сила авторитета в преступном мире, не подкреплённая финансовыми средствами и административно-политическим ресурсом различных уровней власти, инициирующего влияния на масштабный контроль организованной преступной деятельности практически никакого не имеет, кроме выражения формального уважения в определённых церемониях межличностного общения в преступной среде.

Большинство лиц, занимающих высшее положение в преступной иерархии, понимая обновлённый характер зарождения источников криминальных закономерностей и тенденции их развития в системе общественно-экономических отношений, ориентированы не просто на личное материальное обогащение, а на использование финансовых поступлений от преступной деятельности для встраивания в различные этажи административно-политической власти с целью, как легального, так и нелегального добывания средств в режиме нарушения и игнорирования законодательных требований при согласованном коррумпированном попустительстве правоохранительных органов, и опираясь на оплачиваемый коррумпированный состав представителей муниципальной и государственной власти.

При этом следует отметить, что лицо, занявшее высшее положение в преступной иерархии не может не заниматься преступной деятельностью. Возложение данного статуса требует от его носителя не просто включения в преступную деятельность, а инициирующих усилий по организации и контролю преступной деятельностью, по популяризации преступной жизни и пополнению рядов преступного мира и т.д. Если лицо в статусе «вора в законе» не хочет далее заниматься преступной деятельностью, он должен объявить в преступной среде о том, что он «завязал», то есть прекратил преступную деятельность, что автоматически влечёт по декларируемым результатам толкования «воровского закона» снятие данного статуса.

Таким образом, при доказанности обстоятельств занятия ступени высшего положения в преступной иерархии, что квалифицируется как осознанное умышленное действие, участие в преступной деятельности с позиции её контроля и организации, определения направления, условий и форм преступной деятельности доказывается отдельными обстоятельствами проявления авторитарных полномочий «вора в законе», а по многим иным организационным направлениям осуществления руководства преступной деятельностью презюмируется.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ в Кассационном определении от 13.08.2024 г. № 82-УД24-5-А2 указала: «…В приговоре приведено, в чем конкретно выразились действия, свидетельствующие об авторитете и лидерстве Е.И. Петрова в преступной иерархии как лица, занимающего в ней высшее положение, выводы о наличии в его действиях состава преступления, предусмотренного ст. 210.1 УК РФ, подтверждены конкретными доказательствами.

Так, согласно показаниям свидетелей под псевдонимами «В.», «К.», «Р.» и других засекреченных свидетелей, на протяжении длительного времени Е.И. Петров, имея прозвище «<...>», является «положенцем», «смотрящим за городом», наделен был этим статусом «вором в законе» по прозвищу «<...>» (Т.) в силу своего статуса он разрешал различные вопросы, возникавшие в деятельности лиц из криминальной среды, урегулировал конфликты между ними, назначал «смотрящих» в исправительных учреждениях, контролировал «общак», часть которого направлялась «ворам в законе» на их содержание, а часть – в виде продуктов питания и сигарет – в исправительные колонии для осужденных» [3].

Казалось бы, если «вор в законе» официально занимается предпринимательской деятельностью, успешно контролируя на отдельных территориях либо в отдельных отраслях определенные виды бизнеса, успешно зарабатывает средства, обеспечивающие материальное благополучие, зачем заниматься преступной деятельностью?

На это есть две причины.

Первая заключается в том, что у представителей преступного мира есть понимание того, что материальное благополучие лица, занимающего высшее положение в преступной иерархии, основано на финансовых успехах от преступной деятельности как таковой, в том числе и преступной деятельности, обеспечивающей успешность предпринимательской деятельности. Прекращение преступной деятельности означает сложение статуса «вора в законе», и, как следствие, материально-финансовые средства, добытые в результате осуществления организационно-контрольных функций преступной деятельности, следует оставить преступному сообществу.

Вторая причина состоит в том, что именно преступная деятельность позволяет по «новому» мыслящим «иерархам» преступного мира в разы увеличивать материальную отдачу от любого вида бизнеса, когда он сопровождается и обеспечивается противозаконной деятельностью в следующих направлениях:

– контроль и ведение теневых (незаконная предпринимательская деятельность, деятельность без государственной регистрации) в том числе преступных (наркоторговля, торговля оружием и т.д.) видов бизнеса, использование доходов от которых в легальном бизнесе повышает его конкурентоспособность за счёт привлечения оборотных средств низкой стоимости, повышает быстроту, маневренность и эффективность оборачиваемости капитала;

– получение доли доходов от преступной (доля на «общак») деятельности на подконтрольной территории, доставшейся соответствующему «положенцу» согласно распределению сфер влияния на «воровской сходке» с равными по положению лицами, распределение и контроль использования данных средств;

– использование различных организационноправовых форм и средств уклонения от уплаты налогов и иных обязательных платежей;

– формирование и использование коррупционных связей с представителями властных органов и организаций различных этажей власти, злоупотребляющих властью в личных и групповых интересах с целью материального обогащения;

– использование различных форм халатности, корысти, угроз, шантажа и физической расправы в деловых отношениях с представителями контрагентов и третьих лиц, чьи интересы стоят на пути контролируемого бизнеса, прибыльность ведения которого обеспечивается в том числе преступными методами и действиями.

Обсуждение .

Всё выше сказанное оправдывает отнесение преступления, предусмотренного ст. 210.1 УК РФ, к высокой степени общественной опасности. К тому же, сам факт существования лиц, занимающих высшее положение в преступной иерархии на территории определённых муниципальных образований и субъектов федерации, является постоянным криминальным источником высокой степени влияния на уровень коррупции в служебной деятельности представителей государственных органов власти на соответствующих территориях, что значительно усиливает результат негативного влияния на конституционные основы государственности.

Появление качественно новой волны представителей высшей иерархии преступного мира, исповедующих гибкость в толковании «воровского закона» в части отношения к роскоши, личному обогащению, деловым и партнерским связям с представителями властных структур, к реализации возможности официального вхождения в эти структуры, формирует деловую почву для сближения жизненной позиции данных лиц со многими коррупционными представителями государ- ственных органов различных ведомств, жизненная позиция которых в отношении материальной выгоды в любой форме и сфере своего проявления отрицает постановку вопрос о балансе публичных и частных интересов - в приоритете только частный интерес.

Подходы к пониманию направлений возможного материального обогащения и обеспечению условий материального благополучия во многих аспектах у данных лиц совпадают. Это – допустимость возможности, а в отдельных случаях и необходимость нарушения требований закона, игнорирование законодательных рамок дозволенного в стремлении обеспечить достижение личного интереса в ущерб публичным интересам и интересам третьих лиц. В силу этого у данных лиц, отправляющих свои статусные обязанности в ущерб государственным интересам, возникает потребность в уголовно наказуемых услугах в рамках партнёрских отношениях на коррупционной основе в сфере хозяйственного и гражданского оборота, в сфере как легальной, так и нелегальной деловой бизнес-активности в целом на почве стремления к материальному обогащению и допуску к власти. И в данном случае, допущение (презюмирование) наличия данного направления деловой активности со стороны лиц, занимающих высшее положение в преступной иерархии, как реализующих статусную обязанность поступления средств в «общак» (в «воровскую кассу»), в том числе на основе использования коррупционных связей, значительно повышает степень общественной опасности предусмотренного статьёй 210.1 УК РФ преступления.

Соединение на этой основе в деловом союзе субъектов высшей ступени преступной иерархии с представителями различных ступеней административно-политической власти государства, с конкурирующими между собой промышленными, финансовыми и политическими кланами, расшатывает морально-нравственные устои общества, дестабилизирует систему экономических и социальных отношений, подрывает конституционные основы государства.

Вхождение «иерархов» преступного мира в муниципальные и федеральные этажи административно-политической государственной власти знаменует собой формирование и встраивание в структуру органов государственной власти преступно-коррупционного механизма перераспределения бюджетных средств и контроля направления и условий инвестиционных потоков в интересах представителей преступно-коррупционного делового союза и в ущерб интересам государства.

Причинно-следственное направление развития вышеуказанных обстоятельств во времени и пространстве, подчиняясь криминальным закономерностям формирования события преступ- ления, рождает глобальный конфликт интересов: с одной стороны, между конституционно провозглашённым развитием государства как социального и правового, с другой – стремлением преступно-коррупционных кругов направить развитие государства как механизм, обеспечивающий их корыстные интересы. Данный дисбаланс интересов является, как питательной средой для успешного решения на территории России вопросов, находящихся в сфере интересов транснациональной организованной преступности, так и значимым элементом в моделировании системы глобального противостояния интересам России со стороны недружественных государств.

Доминирующая потребительская жизненная позиция представителей коррупционной части государственного чиновничьего аппарата, управляющая их поведением, характеризуется психологической и волевой готовностью к незаконному материальному обогащению, как путём злоупотребления и (или) превышения должностных полномочий в личных и групповых интересах, так и путём совершения иных преступлений, обеспечивающих достижение конечных корыстных целей, но в данном случае уже опосредованно руками представителей «традиционного» преступного мира, для кого преступная деятельность во всех её проявлениях является профессиональным промыслом. Именно последние, опираясь на их авторитет и организационноконтрольные возможности в преступном мире, проникшим во все сферы легальной и нелегальной предпринимательской деятельности, обеспечивают предложением постоянный и устойчивый спрос на уголовно-наказуемые услуги со стороны коррупционного чиновничества и обеспечение для него гарантий легализации преступных доходов и защиту их инвестиций от посягательств конкурирующих преступных объединений.

Лица, занимающие высшее положение в преступной иерархии, с точки зрения масштаба и линейки возможностей, являются наиболее удачным вариантом преступного сотрудничества для представителей государственных органов, незаконно обогащающихся на злоупотреблении властью и полномочиями в личных и групповых интересах.

Следовательно, толкование «воровского закона» лицами, занимающими высшее положение в преступной иерархии, в направлении оправдания преступно-делового сотрудничества с коррупционными кругами представителей органов государственной власти основано на сложившимся понимании источника силы и устойчивости преступного мира, авторитет и успешность эволюции которого в дальнейшем будет определяться, по их мнению, доступом к бюджетным ресурсам, к определению условий государственного контроля за инвестициями и социальному распределению.

Заключение .

Сбои и правовые пробелы со стороны государства в контроле за гарантиями и условиями развития предпринимательства и частной собственности в сфере гражданского и хозяйственного оборота, за сбалансированным и справедливым социальным распределением и, как следствие, игнорирование интересов лиц, стремящихся к ведению бизнеса в рамках закона, недостаточная государственная поддержка незащищённых слоев населения, деформировали моральнонравственные устои общества, нарушив баланс потребностей между интеллектуальным духовно-нравственным развитием и необходимым материальным благополучием, что привело к переключению приоритета внимания на цели материального обогащения, как потребности выживания.

Именно в этой парадигме развития общественных отношений вызревали и давали свои плоды криминальные закономерности, меняющие подходы к толкованию «воровского закона» и формированию поведенческой основы коррупционной деятельности представителей государственных органов.

Доступ к формированию, распределению и использованию различных денежных фондов, к участию в контроле за частными и государственными инвестициями со стороны лиц, занимающих высшее положение в преступной иерархии, обеспечивает последним поддержание авторитета в преступном мире и силу влияния на организацию и контроль преступной деятельности в соответствии с распределением сфер влияния с равными по положению лицами.

Наличие постоянного заказчика на коррупционные услуги в лице субъектов, занимающих высшее положение в преступной иерархии, обеспечивает получение постоянной коррупционной ренты в ходе отправления властноуправленческих полномочий представителями государственных органов, а с другой стороны, деловые отношения с «положенцами» преступного мира обеспечивают прикрытие от законной инициативы отдельных лиц, чьи интересы пострадали от проявления коррупции, прикрытие от представителей («правдоискателей») средств массовой информации, обеспечивают формирование необходимого общественного мнения на отдельной территории и т.д.

Все выше упомянутые факторы, создавая причинно-следственную неизбежность преступного союза лиц, занимающих высшее положение в преступной иерархии, и коррупционного чиновничества государственных органов, формируют в то же время законную основу для допущения (презумпции), что доказанность обстоятельства занятия высшего положения в преступной иерархии является достаточным основанием для вывода о совершении особо тяжкого преступления (ст. 210.1 УК РФ).