Заволжская группа русских говоров

Основатель Волгоградской диалектологической школы профессор Л.М. Орлов (см. о нем [7]) в своих трудах мало внимания уделял говорам заволжских сел региона, что и понятно: Заволжье было заселено в основном украинцами и немцами, русская речь в их селениях была насыщена интерферент-ными явлениями; речь русских переселенцев, появившихся здесь в большом количестве после выселения немцев, не составляла диалектного единства, поэтому изучение этих говоров не могло внести существенного вклада в изучение диалектной картины области. Леонид Михайлович знал о существовании русских сел на северо-западе Заволжья, в его исследованиях приводятся факты народной речи с. Красный Яр, этот населенный пункт нанесен на его диалектологические карты [3], однако материал был им получен, видимо, от местных респондентов, не сопоставлялся с фактами народной речи соседних сел, поэтому при классификации волжских говоров данные поселения не были включены ни в одну из диалектных групп [11, с. 91–93].

Обработка материалов диалектологической экспедиции 2012 г. в русские приволжские села Старополтавского района позволила выделить особую заволжскую группу рус- ских говоров Волгоградской области, причем в нее входят только Черебаево, Красный Яр и Белокаменка, а расположенная рядом Иловат-ка обладает фонетико-грамматическим и отчасти лексическим своеобразием, не позволяющим включить ее в данную группу [20].

В процессе подготовки к экспедиции были проработаны документы, относящиеся к указанным заволжским селам и хранящиеся в Государственном архиве Волгоградской области (ГАВО). В ходе коллективизации и «ликвидации кулачества как класса» (конец 20-х – начало 30-х гг. ХХ в.) в большом количестве составлялись протоколы собраний о создании колхозов, в органы власти подавались заявления и докладные жителей сел, фиксировались акты записи изъятого у выселяемых крестьян имущества и т. п. Протоколы чаще всего оформлялись местными жителями, окончившими в лучшем случае начальную школу, не часто прибегающими ранее к письму как способу фиксации речи, что и стало причиной проникновения диалектизмов в письменную речь (см. подробнее: [19]). Был составлен список слов с диалектными фонетико-морфологическими и лексико-семантическими признаками, которые фиксировались в архивных документах: анбар, бадейка, гей- ша, доёнка, думка, жом, занавеска, запон, каретник, картовь, кизы, клев, кожа чёрто-вая (ткань), колдовая, конюшня, ланпа, мазанка, матерьял штанной, молонья, моту-шок, мука крупчатая, мука рожаная, накидка, парус (ткань), пинжак, платенце, погребица, подловка, подушка головная, подушка спальная, половня, пололка, полость, пошеничный, противень, сак селёдочный, сапоги валяные, своячиня, сковра-да, сокорь, стоканья, столешник, стуло, султанка, табаретка, угольник, фура с ящиком, царай, чигун, шаль покрывная, шат-ланка, шерстянка и др. Большинство из них было обнаружено в ходе экспедиции, некоторые либо исчезли из говора, либо нуждаются в дополнительном подтверждении в ходе последующих экспедиций.

Фонетическая система заволжского говора включает следующие явления:

– полное аканье: [ап а ра], [там а т], [кам-п о т], [запар о ть], [вад а ], [вад о й], [драбл ё нка], [акат и цца], [гавар и л], [карап е т], [бад е йка] (здесь и далее в транскрипции ударный звук выделен полужирным шрифтом);

– ассимилятивно-диссимилятивное яканье: [бяд а ], [зямл я ], [биряж о к], [свякр о фь], [вясн о й], [чяв о ], [чясн о к], [пяк у ], [пратяр ё ш], [кипят и ш], [ням ы е];

– иканье, проявляющееся в говоре, видимо, под влиянием литературного язык: [зирн у шки], [густир а ], [риз а к], [милист и н], [биссм е ртник], [вирх а ], [с вирх о ф].

Л.М. Орлов отмечает в Красном Яру только иканье [3, карта 2].

Яркой чертой вокализма заволжских говоров является стяжение гласных. Оно проявляется в глагольных, адъективных и прономинальных формах, как и в северном наречии русского языка [5, с. 74]: [сд е лаш], [смат а ш], [выт я гават], [аставл я м], [сум е ш], [свав о ]; [р у ска], [б е ла], [ж ы рна], [вис е ння], [вяз а ль-ны],[сял ё дачны], [ц а рски]. Стяженные формы прилагательных, неличных местоимений и глаголов отмечены также в акающих говорах Саратовской области [10, с. 9], однако полного совпадения в них других фонетических процессов с аналогичными процессами в наших заволжских селах не обнаруживается.

В говоре достаточно регулярно представлены явления, определяемые диалектологами как «редукция безударного гласного до нуля и вставочные гласные» [16, с. 112]. Синкопа, то есть полное выпадением редуцированного гласного, происходит в соседстве с сонорными согласными [13, с. 69]: [виртяно], [пирк-ручиваш]. Вставной гласный в словах [горан], [моланья], [поласть] является результатом второго полногласия [6, с. 217]. Эти явления представлены и в архивных документах: две сковроды, платенца, навлочка; муки поша-ничной, муки рожаной; горон, молонья (лампа), полость (ГАВО, ф. 1362, оп. 3, д. 1, лл. 72, 196, 197, 266).

В системе консонантизма заволжский говор близок литературному языку. В нем встречается взрывной [г], чередующийся в слабой позиции с [к]: [гл и няны], [н о ги], [год], [пагр е бица], [куг а ], [гарл я нка]; [пир о к], [биз н о к], [ня м о к], [ни збяр ё к]. В родительном падеже мужского рода прилагательных и местоимений [г] переходит в [в]: [кав о ], [чав о ], [свав о ], [яв о ], [т ё плава].

В расположенной рядом Иловатке функционирует фрикативный [ γ ], чередующийся с [х]: [пир о х], [сапа γ и ], [ γ ус а ры] (Ил.¹).

Из других явлений консонантизма заволжского говора отметим, что в словах [б а уш-ка], [бака у шка] выпадают [б] и [в] в интервокальной позиции. В слове [д ы хло] отсутствует палатализация.

Во время диалектологической экспедиции в заволжском говоре регулярно фиксировалось слово царай , которое было обнаружено и в архивных документах (ГАВО, ф. 1362, оп. 3, д. 1, лл. 277, 287). Отсутствие в говоре дезаффрикации [ц] >[с] и гиперизмов с чередованием [с] > [ц] дает основания предположить, что эта лексема пришла в Заволжье уже в готовом виде из других говоров. Гиперизм царай отмечен в донских казачьих говорах [18, с. 639], где употребляются также лекси-кализованные единицы свет, светастый, светной, светок, светочек с чередованием [ц] > [с] [18, с. 533–534]. Отсутствие непосредственных контактов между донскими и заволжскими говорами не позволяет уверенно говорить о прямом заимствовании, возможно, слово проникло в Заволжье через другие волжские говоры.

В диалектах часто лексикализируются формы слов, не являющиеся результатом ре- гулярных фонетических чередований. Под лек-сикализацией понимается «превращение одной из форм слова (реже служебной морфемы или словосочетания) в самостоятельную лексему (нередко с новым лексическим значением и новыми грамматическими свойствами)» ([4, т. I, с. 1118]; ср.: [1, с. 215; 9, с. 176]). Лексикализованным является отмеченное в Заволжье слово клев с переходом [х] > [к]. Данное фонетическое явление представлено широко на территории обоих наречий русского языка, но ни в одном из говоров нет полного вытеснения [х] > [к] [13, с. 56–57]. Слово клев зафиксировано в говоре (Клеф для ската, а в сарай можна свалить фсё. – Бк.), отмечено в Красном Яру на диалектологической карте [3, карты 106, 107]. Лексема клев встречается в донских говорах [18, с. 246], а также во многих других русских говорах [13, с. 56]. Лекси-кологизованной, вероятно, можно считать форму [чигун], в которой в первом предударном слоге произошла замена [у] > [и] в результате дистантной диссимиляции гласных.

Изолированными фактами являются также формы слов, отражающие чередование [а] > [о]: [карг а] – [к о рги], [саж а ть] – [с о дим], – характерное для многих южнорусских говоров и просторечья. Л.М. Орлов отмечает в Красном Яру форму плотим [3, карта 6].

Морфологически говор также выделяется среди других южнорусских. В нем отмечена краткая форма прилагательных и причастий в именительном падеже трех родов и обоих чисел и в винительном падеже единственного числа слов женского рода: [ст е ны гл и няны], [бал а нду ж ы диньку], [каж у рку ка-л ю чу], [шыр о ка м а слиница], [р у ска кит а йка]. Особые формы имеют глаголы 1 спряжения в настоящем и простом будущем времени: [срыв а ш], [выт я гават], [аставл я м], [сум е ш]. Эти морфологические явления обусловлены фонетическим процессом стяжения. Глаголы 1 спряжения с основой на заднеязычный согласный утратили палатализацию: [стик ё т].

У существительных отмечено окончание - ов , которое встречается повсеместно в родительном падеже 1 и 2 склонений [13, с. 101] и зафиксировано во многих говорах южного наречия [12, с. 114]: [в а линкаф], [у сас е дяф], [пл и таф], [р е чкаф], [св а дьбаф]. В говоре имеются два окончания творительного падежа:

регулярное - ами и - ими для слов с основой на заднеязычный согласный: [ я блыкими], [иг о л-кими], [с с у мкими], [п ы шычкими], [круж о ч-кими]. Слова среднего рода имеют во множественном числе окончание -ы : [ст ё клы], [ади я лы], [ я йцы]. Нерегулярно отмечается переход слов среднего рода в мужской: [ад и н д е рива], [свой малак о ], [м а сла был фк у сны]. У прилагательным встречается в предложном падеже ед. числа окончание - ым/-им : [ф чу-ж ы м д о ми], [в васьм ы м час у ]. Местоимение он в творительном падеже имеет форму [ ё м], [с н ё м].

Среди лексем, зафиксированных в заволжском говоре, отмечаются прежде всего названия предметов крестьянского обихода. При этом они отражают «этнографические различия и разнообразие природных условий, в которых складывалась жизнь русского народа» [15, с. 222]. Широко встречаются названия различных блюд и сопровождающие их слова. К празднику Сорока мучеников в Красном Яру выпекают [к о рги]: Как хлебушык стали давать, пякли корги (КЯ). Слово возникло в результате переноса названия птицы вороны [карг а ] (мн. число [к о рги]) на изделие, поскольку в день Сорока мучеников пекут печенье в виде птички, которое обычно именуется ж а воронки [18, с. 164]. День Сорока мучеников (9/22 марта) именуется в народных говорах С о роки [там же, с. 560]; произошла ассоциативная контаминация названий праздника и ритуального печенья с использованием для последнего популярного орнитонима (возможно, первоначально в ироническом контексте).

В другие дни выпекали кок у рки : Какурки пякли, ани были как пряники (Бк.); кор а лики : Каралики пякли, щавилю туда наризали (Бк.). Печенье небольшого размера называют м е лочь : Я раскатываю и бакалам делаю – вот эта мелачь (КЯ); а круглое – ш а рики : Шарики ис преснава теста, круглыи (КЯ). Стекающая с творога жидкость носит название с и ня вод а : Вадичка, катора с тварага сти-каит, – эта синя вада (КЯ); а жидкость после взбивания масла – п а хтыня : Эта пахтыня, на ней можна аладики печь (КЯ). В Иловатке последняя именуется [юр а га].

Закваска для приготовления кваса именуется зав а рка : Заварку заваривали из муки, патом наквашивали и тада квас делали (КЯ).

Крупу крупного помола называют дробл ё нкой : Диривянну мельницу ставиш, нечищенну драбл ё нку в ниё засыпаш и пиркручиваш (КЯ). Из нее делают суп низкого качества – баланду : Баланду там свар я т жыденьку, ложык не была, чирис край папьёш (КЯ).

Южнорусская реалия м ё д арб у зный – это густая тягучая сладкая жидкость, приготовляемая из уваренного арбузного сока [18, с. 317]. Делали его и в Заволжье (Бк., Чр., КЯ), при промышленном приготовлении использовали специальные приборы: ч и стилка или кат о к ‘приспособление для очистки мякоти арбуза от корки’; ж а лка ‘пресс для отжима арбузной мякоти’ (Бк.).

Особенности местной природы отражают диалектные названия растений: широко распространенный на юге сорт груш д у ля (ср. [18, с. 154]), д и дик ‘чилим’ ( В вайну дидик ели, кажурку калючу срываш, а сир-цывину еш . – КЯ), б а бочки ‘фиалка’, семи-ж и льник ‘подорожник’, бессм е ртник ‘пижма’, чернот а л, белот а л, краснот а л ‘виды ивы’ ( На колышки чирнатал, он дольшы стаял, а плясти – билатал . – КЯ), ч а кан ‘рогоз’ ( Чакан – трава в рике растёт, крыши из ниё делали . – КЯ), кр а сна б а рыня ‘боярышник’, б е ла б а рыня ‘лох, дикая маслина’.

Среди зафиксированных в источнике слов отмечается немало названий предметов одежды. Зимой ходили в шубняк а х (Бк.). Широко распространено на юге название женского плюшевого полупальто г е йша и пл ю шка (КЯ). В Иловатке используется лексема дошка (Ил.). Словом пинж а к обозначается мужская и женская демисезонная одежда. В говоре отмечено специфическое слово султ а нка ‘женская верхняя одежда’: Султанка была пашы-ри пинжакоф (Бк.). Фартук именуется з а пон : Запаны шыли з грудью (КЯ).

В говоре встречается название обуви чибл е ты : В вайну валенков не была, чибле-ты наденеш и пайдёш (Бк). В донском говоре это слово имеет значение ‘полусапожки на резинках с петлями по бокам’ [18, с. 678]. Зимой носили в а ляны сапог и (КЯ).

В крестьянском доме выделялись комнаты передня, задня (Раньшы называли зад-ня, пиредня. – КЯ), подловка ‘чердак’ (Под-лафка пат крышый. – Бк.). От солнца окна закрывались затворками (КЯ). На крыльцо поднимались по порожкам (КЯ, Чр.). Отдельно могла стоять погребка ‘помещение над погребом’: Вот эта погрепка, а там погрип (Бк.). Предметами домашнего обихода являются думочка ‘маленькая подушка’, накидушка ‘накидка на подушки’ (Думачка, а сверху накидушка – КЯ), обой ‘занавеска, идущая по низу кровати’ (Абой белы, с кру-жавами. – Бк.). В крестьянском быту используются слова мясорезка ‘мясорубка’ (На мя-сарески прапускали. – КЯ), пряха, состоящая из столбочков, ножек, колеса, вертена и вьюшки (Пряха, што там на ней: виртя-но, три ношки, два сталбочка, вьюшка. – Бк.; Калясо на пряхи. – Чр.), бадейка ‘горшок для хранения молока’ (В бадейках ф погриби хранили малако. – Бк.).

Развлечений было немного в сложном крестьянском быту. Дети играли в кл ё ка ( Клёк – чурку на землю ставили, палками атмиряли, сколь в ниво бить. – КЯ), кул ю- кушки ( В децтви ф кулюкушки играли, прятки па-вашыму . – КЯ), голь, ч и ку ( В голь и чику играли . – КЯ). Взрослые играли в карты: Карты научились рисавать, играли в базар, ф паткидной (КЯ). В редкие минуты отдыха танцевали карап е т, падысп а нец и другие танцы (КЯ, Чр., Бк.)

Происходит расширение значения глаголов раб о тать ( Прислала мне Валя начнуш-ку китайску, а ана уже ни работаит. – КЯ), с е ять ( Сеили чяснок, картошку . – Бк.). Просторечный глагол кал я кать употребляется в значении ‘разговаривать’: Сичас работу трудна найти, а если ты биременна, то и калякать с табой ни будут (КЯ).

В народной речи «детализованы названия для предметов, имеющих или имевших в прошлом определенное хозяйственное значение» [8, с. 129].

Все три села (Бк., КЯ, Чр.) находятся на берегу Волги, поэтому в говоре много лексем, связанных с рыбной ловлей и с передвижением по воде. Местность, расположенная вверх по Волге, именуется верх а : Валяльщики были с вирхоф (КЯ). Для ловли рыбы использовали волок у ши ( Валакушыми рыбу вытаскивали . – Бк.), с а ки сел ё дочны ( Саки силёдач-ны – эт рагатулька, ставиш йиё в берик, а на ниё шест . – КЯ), вешел а ( Вентирим днём лавили, а на нычь вишала ставили . – КЯ);

плавали на дощ а никах ( На рыбалку выха-дили на дащаницах . – Чр.) и буд а рках ( Были йищё малиньки лотки, бударки назывались . – КЯ). Рыболовные снасти назывались сбр у ей : Мы раньшы фсю збрую сами делали, сичас таких рыбакоф нет (Бк.).

Соседство с немцами отразилось в обороте форт наус ‘пошёл вон!’ (КЯ) < нем. fort hinaus ‘вон’ [17, с. 101]. К украинским соседям может восходить лексема п а нствовать ‘чувствовать себя свободно, быть хозяином’: Вот мая комната, я тут панствую (Бк.).

В лексическом отношении заволжский говор также обладает гомогенностью, характеризуя образ жизни и реалии быта жителей русских приволжских сел. В некоторой степени система лексики совпадает с южнорусским диалектным лексическим запасом, находит совпадение в соседних говорах, в том числе и в донских казачьих. Обнаруживаются некоторые общие черты с говором с. Горный Балыклей Дубовского района, исследованным нами по архивным материалам [19]. Однако в заволжском диалекте отмечены многие специфические единицы, отражающие особенности народной жизни Заволжья.

В целом заволжская группа обладает яркими фонетическими, грамматическими и лексико-семантическими чертами, в которых отражается «языковая картина мира носителей диалекта» [2, с. 15] и которые в таком сочетании больше не повторяются ни в одном из волжских говоров Волгоградской области, поэтому выделение этой группы является оправданным и необходимым. В ходе экспедиции 2012 г. был собран убедительный материал, подтверждающий специфическое место заволжской группы в диалектной системе региона, однако для определения особенностей морфологической и синтаксической системы и лексикона говора необходимы дополнительные выезды в поселения Заволжья и анализ архивных материалов.