Жертвенность как одна из христианских ценностей, воплощённая в образе Ваньки Валялкина из цикла книг Д. А. Емца «Таня Гроттер»

№ 4(105). 23 октября 2026 ■

Дмитрий Александрович Емец – российский писатель-фантаст, автор нескольких книжных циклов, которые отмечаются влиянием христианской эстетики и философии [17, с. 116]. Сам Дмитрий Александрович является воцерковленным человеком, о чём он сам упоминал в интервью для радиостанции «Вера» [5].

Мировоззрение писателя не могло не повлиять на содержание его творчества, но следует учитывать, что сам Д.А. Емец так характеризовал своё отношение к христианским мотивам в литературе: «Главный же закон такой, что ты только подводишь к дверям храма, потому что, если ты за них переступил, будет мистика, а мистика – это всегда подмес» [17, с. 117]. Этим объясняется отсутствие прямых религиозных аллюзий в тексте книг, т. к. автор заменяет христианские понятия близкими по духовно-нравственному содержанию категориями. Однако отсюда же следует, что проследить воплощение христианских ценностей можно в различных образах. К примеру, в книжном цикле Д.А. Емца «ШНыр» образ Двушки является метонимическим определением Бога [Там же]. Более сложно обстоит ситуация с другим циклом писателя – «Таня Гроттер», состоящим из 14 романов и являющимся первым книжным циклом Д.А. Емца. Сам автор отмечал, что не считает «Таню Грот-тер» православной книгой [5]. Начатый как пародия на серию книг Дж.К. Роулинг «Гарри Поттер», со временем цикл отошёл от этой задумки [3, с. 264]. Отсюда следует вопрос о связи изменения сути цикла и развития в нём христианских ценностей.

Для рассмотрения данного вопроса следует определить, что подразумевается под христианскими ценностями. Согласно Православной энциклопедии, ценностно-значимый аспект христианства составляет фундаментальная философско-богословская категория – добродетель, которая является исключительной привилегией человека, созданного по образу и подобию Божию, а достижение святости и вечной жизни возможно только стяжанием специфических добродетелей – веры, надежды, любви – по примеру Христа [4].

В христианском первоисточнике – Священном Писании – в качестве главной заповеди и высшей добродетели определяется любовь: «Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, как Я возлюбил вас. Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15: 12–13). Выражением любви Христа является жертва во имя человечества: «Христос возлюбил нас и предал Себя за нас в приношение и жертву Богу, в благоухание приятное» (Еф. 5:2). В богословии жертва понимается как «учение об этическом совершенствовании и аскетическом подвиге» [11]. О связи этого понятия с высшей добродетелью говорят также богословы: «Всякая добродетель рождает жертвенность. Совершенная добродетель рождает полное самоотречение. Высшая добродетель – любовь – рождает совершенное самоотречение» [16, с. 29].

Из всего этого следует, что с точки зрения ценностного аспекта христианства жертвенность как готовность к самоотречению во имя ближнего является путём к самосовершенствованию через воплощение в жертве любви как высшей ценности по примеру Христа.

Для дальнейшего рассмотрения поставленного вопроса следует взглянуть на начало цикла «Таня Гроттер». Определённое влияние мотива жертвенности можно проследить в одном из главных героев книг – Ваньке Валялкине. При более подробном рассмотрении образа можно отметить, что он вписывается в архетипику русской литературы. Имя персонажа отсылает к известному фразеологизму – «Ваньку валять», значение которого во фразеологическом словаре А.Н.Тихонова определяется как притворство глупым, незнающим [21, с. 98]. Родственным по значению фразеологизмом является выражение «валять дурака». Данные фразеологические единицы восходят к архетипу дурака (Иван-Дурак) [18, с. 214–215]. В фольклорной традиции он является протагонистом волшебной сказки, низкого происхождения, внешне непривлекательным и бедным, но богатым духовно [14, с. 186–193]. Архетип распространён как в русских народных сказках, так и в русской литературе, к примеру, образ Иванушки-дурачка из сказки М.Е. Салтыкова-Щедрина «Дурак», который от рождения лишён всяких подлых мыслей [1, с. 254].

Определённое влияние на функционирование образа оказала и православная традиция, в толковом словаре В.И. Даля слово «дурак» является синонимом слова «юродивый» – безумного или божевольного человека, в народе определяемого как Божьего [2, с.732]. Эта связь отмечается и богословами: «Иван-дурак, несомненно, отражает влияние святого юродивого, как Иван-царевич – святого князя» [19, с. 163]. Дурак, подобно юродивому, лишён мудрости житейской, прагматической и эгоистичной, но при этом герой наделён особой, чудесной мудростью, или же «умом Христовым» [20, с. 42]. Схожая черта отмечается и в Ваньке: «Ваньку вела та спокойная, сразу не приметная сила, которая всегда заставляла его доводить намеченное до конца, какие бы непредвиденные обстоятельства ни появлялись в процессе. Сила эта проявлялась давно и во всём» [6, с. 35–36].

В первой книге цикла «Таня Гроттер» связь образа Ваньки с архетипом дурака прослеживается в низком происхождении героя, его бедности и внешней непривлекательности, а также близости с миром животных: «А теперь мой любимый предмет – ветеринарная магия!» [8, с. 251]. В начале книжного цикла Ваньку представляют как худого мальчика в нелепой жёлтой майке, достающей ему до колен, сына бедных и жестоких родителей: «<…> мать с отцом вообще его почти не кормили, а только заставляли попрошайничать» [Там же, с. 206]. Д.А. Емец описывает прошлое в Ваньки в соответствии с социальной действительностью. Однако, несмотря на пережитые потрясения, Валял- кин не развивает в себе зло, напротив, он является одним из основных положительных героев серии, входя в компанию двух других протагонистов – Тани Гроттер и Баб-Ягуна, – являясь другом доброго преподавателя ветеринарной магии Тарараха, также близкого миру животных, и попутно вступая конфликты с менее положительными персонажами: «Ванька Валялкин и Баб-Ягун дружно выдвинулись вперёд, защищая Таню» [8, с. 229]. Здесь же наблюдается сходство с образом юродивого, своим поведением обличающего пороки окружающих, которые в следствие этого не принимают его [13, с. 139].

Положительные качества Ваньки как протагониста прослеживается и в последующих книгах. Во второй книге, «Таня Гроттер и Исчезающий этаж», Валялкин единственный из трёх заколдованных Чумой-дель-Торт персонажей смог сбросить с себя заклинание силой чувств. В третьей книге, «Таня Гроттер и Золотая Пиявка», в параллельном и перевёрнутом с точки зрения ценностей мире Валялкин всё равно совершает добро и помогает Тане и Баб-Ягуну. В четвёртой книге, «Таня Гроттер и Трон Древнира», Ванька заботится об осиротевшем птенце жар-птицы. Однако говорить о влиянии христианских мотивов в контексте первых четырёх книг сложно, поскольку цикл всё ещё придерживается пародийной составляющей и в образе Ваньки прослеживаются больше функция спутника главного героя и комическая функция за счёт гиперболизированного голода персонажа в сочетании с сильной худобой [3, с. 264].

Начиная с пятой книги «Таня Гроттер и посох волхвов» в Ваньке начинает прослеживаться такая черта, как жертвенность, которая выражается в отказе от благосклонности любимой девушки, Тани Гроттер, ради спасения жизни однокурсницы Лизы Зализиной. Эта черта Валялкина продолжает развиваться и в шестой книге серии, герой, рискуя собой и получая увечья, спасает Таню Гроттер. Это уже не просто жертва ради другого, но и ради романтических чувств. В седьмой книге, «Таня Грот-тер и пенсне Ноя», такую жертву Ванька совершает неоднократно: защита Тани Гроттер от Пупперав магической дуэли с риском для жизни и отказ от своей свободы ради спасения Тани: «Но одно он знал точно – Таню Пупперу он не отдал, и уже одно это стоило всех жертв» [9, с. 68].

Можно заметить, что по мере развития цикла жертва Ваньки приобретает важную характеристику – она становится проявлением любви. Другая важная характеристика обозначается в десятой книге цикла, «Таня Гроттер и локон Афродиты», – она совершается искренне, спокойно, не истерически. «Можно с воплем броситься под танк и взорвать его, и это будет красивый поступок, но это не означает ещё, что у того, кто это сделал, хватило бы сил на ровное, повседневное мужество. Спокойное горение. Спокойное горение, способность к самопожертвованию намного предпочтительнее истерической доблести», – говорит Сарданапал, под спокойным горением подразумевая Ваньку и противопоставляя его ежедневное мужество истерической, мгновенной жертве [7, с. 319]. Н.С. Лесков, рассуждая о героях и праведниках с христианской точки зрения, приводит похожее сравнение: «Прожить изо дня в день праведно долгую жизнь, не солгав, не обманув, не слукавив, не огорчив ближнего и не осудив пристрастно врага, гораздо труднее чем броситься в бездну, как Курций, или вонзить себе в грудь пук штыков, как известный герой швейцарской свободы «…» “героя создаёт случай; праведника – ежедневная доблесть”» [12, с. 42]. Хотя религиозная позиция Н.С. Лескова является предметом дискуссий, отмечается, что его представление о праведниках соответствует христианскому [15, с. 205]. Жертвенность Ваньки как высшее проявление любви, а также искренний, ежедневный характер этой жертвенности позволяет сделать вывод о возросшем влиянии христианских ценностей на его образ.

Именно жертвенностью в одиннадцатой книге цикла «Таня Гроттер и перстень с жемчужиной» объясняется выбор жизненного пути Валялкина после школы – имея шанс поступить в магспиранту-ру Тибидохса, он отказывается от этого ради служения цели – помощи животным в тайге. Не эпизодическая, а регулярная жертвенность, то самоеежедневное мужество и исходящая из него готовность к постоянному самосовершенствованию становится жизненным принципом Ваньки после окончания школы: «1. У каждого человека есть, чему поучиться. Каждый чем-то лучше меня. Исключений нет. 2. Если кто-то ругает или критикует меня, надо не набрасываться на него, а здраво задуматься: не прав ли он хоть в чём-то. Если прав – стараться измениться» [10, с. 262]. Повышение значимости духовного саморазвития говорит о ещё более возросшей роли христианских мотивов в тексте книг для раскрытия персонажа.

Итогом того, что духовное развитие стало значимым для Ваньки, становится изменение сознания героя. В тринадцатой книге «Таня Гроттер и болтливый сфинкс», которая является последней в цикле с хронологической точки зрения, Валялкин неожиданно для себя начинает рассуждать о таких христианских категориях, как дух и плоть: «Плоть и дух существуют по разным законам. Повредивший плоти не повредит духу. Но не позавидуешь тому, кто в угоду страсти подчинил свой дух плоти» [6, с. 53]. При этом он сам не знает, откуда пришло к нему это знание, и в том же диалоге отмечает, что победить оппонента – лукавого Глеба Бейбарсова, – можно только искренностью, граничащей с юродством. Здесь и проявляется особая, высшая мудрость, свойственная архетипу Ивана-дурака. Превознося дух над плотью и говоря о гибельности превознесения плоти над духом, Валялкин, по сути, подтверждает слова из Священного Писания: «Итак, братия, мы не должники плоти, чтобы жить по плоти; ибо если живете по плоти, то умрете, а если духом умерщвляете дела плотские, то живы будете» (Рим. 8:12–13). Им утверждается ежедневное, искреннее жертвование и смирение плотского во имя высшего, духовного, с помощью чего в образе Валялкина проявляется наивысшая ценность христианства – любовь. «Любовь – это аскеза, нежность и жертва», – понимает Таня, рассуждая о любви Ваньки [Там же, с. 15]. «Только что он с мгновенной вспышкой, которая всегда сопровождает истину, понял, что главное в сражении со злом не пустая ярость, которой зло с тайной радостью добивается, ибо в ярости человек быстро прогорает. Ключ к победе – упорство и готовность к жертве», – так Валялкин описывает своё отношение к жертвенности [Там же, с. 336]. При этом слово «истина» подчёркивает верность данной позиции с точки зрения системы ценностей всей серии. Именно отказом от магии, являющейся одной из главных ценностей среди магов, Ванька сумел одолеть зло в лице сфинкса Мегара.

Утвердившиеся в ходе развития персонажа Валялкина ценности: спокойная, искренняя жертвенность, готовность подчинить плоть духу и вытекающая из этого ежедневная доблесть, противопоставляемая доблести истерической, – позволяют сделать вывод о том, что по мере развития цикла и его сути эволюционирует и образ Ваньки, вследствие чего ближе к концу серии в финале своей истории с хронологической точки зрения в образе Валялкина находит воплощение христианская идея о духовном развитии человека через отказ от плотского во имя духа, т. е. жертвенность как христианская ценность.