Живой язык народа – отражение его материальной и духовной культуры

Умение наиболее эффективным образом использовать коммуникативные функции языка образует то, что называют культурой речи. Культура речи – оценочное понятие: оно характеризует степень, в которой человек владеет языком и способен реализовать его выразительные возможности для того, чтобы придать своей речи форму, соответствующую ее содержанию и целям. Культуру речи можно определить двумя основными факторами:

• 1)    соблюдением общепринятых языковых норм;

• 2)    особенностями индивидуального стиля речи [8, с. 168].

Общепринятые языковые нормы – это вошедшие в традицию, закрепленные в литературных образцах, словарях, учебниках правила грамматики, стилистики, орфоэпии, словоупотребления и словообразования. Культурная речь должна быть «правильной», «грамотной», «литературной», то есть удовлетворять этим нормам. Однако в реальной жизни разговорная речь далеко не всегда соответствует им. Существуют разнообразные формы отклонений от «правильной» речи [4, с. 124].

Просторечие – «неграмотная» речь, в которой допускаются ошибки в произношении слов, построении фраз и так далее. Ошибки такого рода нередко получают широкое распространение и становятся стандартами низкой культуры речи («ложить» вместо «класть», «кто крайний?» вместо «кто последний?» и прочее).

Жаргоны, имеющие хождение в какой-либо специальной среде, характеризуются главным образом специфической лексикой. Известны, например, студенческий жаргон, профессиональные жаргоны (музыкальный, военный, бюрократический и другие), «блатной» или «воровской» жаргон, используемый в уголовной среде (его называют также арго ). Широкое распространение имеет молодежный жаргон (или сленг ) – слой разговорной лексики, состоящий из «модных» словечек, которые быстро приобретают и столь же быстро теряют популярность среди молодежи («клево», «балдеть», «нормально» вместо «хорошо», «бабки»

вместо «деньги» и тому подобное). Эта лексика большей частью имеет эмоциональную окраску и направлена преимущественно на выражение грубовато-фамильярного отношения к тому, о чем идет речь. Молодежный сленг – своеобразная словесная игра, за которой скрывается стремление отделиться от мира взрослых, подчеркнуть свою самостоятельность и независимость, продемонстрировать свое превосходство над старшим поколением в понимании жизни.

Диалекты, говоры и наречия – разновидности национального языка, которые исторически сложились в каком-то регионе и отличаются особенностями звукового строя, словообразования, построения фраз. Эти особенности обычно не настолько велики, чтобы мешать понять диалектную речь. Но на фоне правильной речи они выступают как отклонение от нормы.

В России еще М. В. Ломоносовым были выделены три «главных российских диалекта» – московский, северный, украинский. Литературной нормой стал московский диалект. Но различия между указанными диалектами сохранились и в наше время. Характерные особенности речи и местные слова постоянно можно слышать в современной живой русской речи. Москвичи произносят «ч» как «ш» («што», «конешно»), тогда как петербуржцы четко выговаривают его («что», «конечно»). Вологодцы «окают», в южнорусском говоре звучит мягкое «г», близкое к «х». Существуют и специфические признаки произношения у некоторых социальных групп: например, протяжное «о» в речи православного духовенства.

Нормы живого языка не могут быть жесткими и раз навсегда данными. Они неизбежно претерпевают изменения в ходе развития языка. Поэтому вряд ли можно оправдать языковой пуризм – стремление во что бы то ни стало сохранить «чистоту языка» и устранить из него всякие жаргонные новообразования, иностранные заимствования, диалектизмы, элементы просторечия [5, с. 109]. Многое из того, что вначале воспринимается как отклонение от нормы, постепенно приживается в языке и становится «нормальным». Однако столь же неоправданно и антинормализаторство – оправдание любых нарушений сложившихся языковых норм. Оно опасно тем, что ухудшает коммуникативные качества языка и грозит разрушить его системность, цельность, упорядоченность. Культура речи предполагает «чувство языка», основанное на владении существующими нормами литературного языка и в то же время позволяющим избегать крайности пуризма.

Нормы литературного языка варьируются в зависимости от стиля и жанра речи. Свои специфические нормы существуют в сфере официальноделового общения, в научно-технических текстах, в средствах массовой информации, в устных публичных выступлениях, в бытовой разговорной речи. Например, врач на лекции в медицинском институте в выступлении перед коллегами говорит: «Внутримышечные инъекции пенициллина не привели к улучшению состояния пациента». Об этом же он в частной беседе может сказать: «Пробовали пенициллин – не помогло». Оба варианта соответствуют литературным нормам.

Индивидуальный стиль речи характеризуется свойственными данному индивиду предпочтениями в использовании тех или иных средств языка, его манерой изложения мыслей и построения своих высказываний, набором излюбленных слов и выражений, ритмикой, фонетикой и так далее. Если следование нормам литературного языка обеспечивает правильность речи, то совершенствование индивидуального стиля ведет к речевому мастерству, к развитию искусства речи. Безукоризненно правильная речь, не несущая в себе никакого отпечатка авторской индивидуальности, воспринимается как «книжная» и порой кажется неестественной, «слишком гладкой» и скучноватой [1, 35–79]. Высокая культура речи предполагает не только ее правильность, но и умение выбрать наиболее эффективное в смысловом, экспрессивном и импрессивном отношении уместные для данной ситуации языковые средства. Такое умение и есть подлинное искусство речи.

Можно сформулировать ряд простых требований к стилю речи, выполнение которых, как правило, является необходимым (но недостаточным) условием речевого мастерства:

• •    говорите ясно и понятно для слушателей;

• •    говорите настолько кратко, насколько это возможно без ущерба для ясности и понятности;

• •    выбирайте наиболее яркие и эмоционально выразительные средства оформления своих мыслей;

• •    не старайтесь, чтобы слушатели согласились с вами во всем;

• •    делайте паузы, чтобы собраться с мыслями, обратить внимание слушателей на важные моменты, дать им возможность обдумать сказанное;

• •    старайтесь держать под контролем реакцию слушателей и учитывать ее. Невыполнение таких требований – признак недостаточной культуры речи. Типичным следствием отступления от них является, например, наукообразно усложненное изложение сути дела. Когда видный специалист по сельскому хозяйству, выступая перед слушателями, говорит: «Конечные продукты переработки питательных веществ, прошедшие через пищеварительный тракт животного, ассимилируют в себе большую энергию, которая с успехом может быть использована для выращивания всех сельскохозяйственных культур»,- то трудно упрекнуть его в нарушении норм грамотной речи. Но эта маловразумительная фраза на самом деле имеет очень простой смысл: «Навоз – хорошее удобрение». Очевидно, что избранный им способ донесения своей мысли до слушателей явно неудачен. Нередко тех, кто способен говорить лишь привычными словесными штампами, яркость, эмоциональность, оригинальность стиля изложения даже пугает.

«Культура речи,- писал К. Чуковский,- неотделима от общей культуры. Чтобы повысить качество своего языка, нужно повысить качество интеллек- та. Мало добиться, чтобы люди не говорили “выбора” или “мне ндравится”. Иной пишет и говорит без ошибок, но какой у него бедный словарь, какие замусоленные фразы! Какая худосочная душевная жизнь сказывается в тех заплесневелых шаблонах, из которых состоит его речь!» [10, с. 195].

Все вышесказанное можно отнести и к нашему времени.

В наши дни для значительной части молодежи – в том числе и студенческой – характерны бедность лексики, неграмотное построение фраз (особенно с придаточными предложениями), неумение четко сформулировать основные тезисы и развернуть их логическую аргументацию. Муки, в которых рождается речь, выливаются наружу в виде обилия слов-паразитов, разного «эканья», «нуканья» и прочего звукового мусора, облепляющего подчас чуть ли не каждое осмысленное слово.

Существенным моментом молодежного сленга является обилие в нем слов с расплывчатым, неопределенным значением. За этим скрывается желание сделать свою речь малопонятной для посторонних, для старших – тех, кто не знает обстоятельств, деталей, частностей, позволяющих уловить, что они в данном конкретном случае означают. «Свои» (приятели) поймут, а кто не поймет, тот «чужой», ему и не надо понимать. В результате речь становится насыщенной подтекстом, для понимания которого необходимы добавочные намеки с помощью жестов, мимики, особой артикуляции и интонации. Может показаться, что наличие большого подтекста должно обогащать речь. Но на самом деле это не так: перенесение значительной части содержания в подтекст, наоборот, обедняет ее. Становится ненужным стремиться к точности подбора слов, к расширению словарного запаса, можно сколько угодно неряшливо оформлять свои высказывания и довольствоваться любым случайным словом: его смысл не важен, в него можно вложить любой смысл, потому что «свой» должен ориентироваться не столько на слова, сколько на скрытый за ними контекст. Отсюда частое «понял?» помогает привлечь внимание слушателя к тому или иному невысказанному смыслу. Однако надежда, что слушатели разберутся в неявном содержании речи, оправдывается далеко не всегда, и когда разговор выходит за рамки обычных тем, взаимопонимания достигнуть трудно. Собеседники говорят каждый о своем, плохо, а то и совсем не понимая друг друга. Поэтому разговор на сленге часто превращается в пустую болтовню ни о чем.

Настоящим бедствием современной молодежной речи являются нецензурные выражения. Они представляют собою одну из форм инвективы (от латинского invectiva oratio – бранная речь). Существуют различные взгляды на происхождение инвектив. Но, несомненно, первоначальная и основная цель, ради которой люди стали обращаться к ним, были связаны с желанием выразить свои негативные чувства и нанести адресату моральный ущерб, душевную рану.

Однако в настоящее время сквернословие в значительной мере утратило свое первоначальное значение. Когда чуть ли не каждое второе или третье слово в приятельском разговоре, в рассказе о чем-то является матерным, но при этом их непристойный смысл не имеет никакого значения ни для того, кто его произносит, ни для того, кто его слушает, к ним обращаются не с целью обругать, унизить, нанести оскорбление. Они либо вообще ничего не означают и выполняют роль лишь бессмысленного звукосочетания, заполняющего паузы, либо могут означать практически все, что угодно,- как «хо-хо» у Эллочки-людоедки из «Двенадцати стульев» Ильфа и Петрова. Чаще всего они служат своего рода «клапанами» для выпуска эмоций или же заменяют собою другие (нормальные, осмысленные слова), которые говорящий просто не в состоянии найти.

Нецензурные выражения достаются в наследство юным поколениям от их отцов и дедов и не составляют специфики молодежного сленга. Но всякий сленг должен содержать в себе слова, обозначающие то, о чем желательно говорить только со «своими», избегая «чужих». Такие слова образуют его специфическую лексику. Часто ее составляют новообразованные, «придуманные» слова, полученные путем сокращения известных слов. Например: шизик (шизофреник), напряг (напряжение, трудовое усилие), треп (трепотня, пустая болтовня). Однако таких слов сравнительно немного. Большая часть сленговой лексики – это общеупотребительные слова русского языка, которым придается другой смысл. Источниками лексики молодежного сленга служат жаргоны и диалекты, а также заимствования из иностранного языка. Нередко использование иностранных слов режет слух, но если подходящего русского слова для обозначения какой-то реалии не находится, то иностранное обозначение ее постепенно входит в употребление и «русифицируется». Остановить этот процесс невозможно. Многие иностранные слова, особенно научные термины, привились в русском языке и обогатили его. Даже такое неблагозвучное слово для русского языка как компьютер вытеснило русское «электронновычислительная машина» и аббревиатуру ЭВМ. Однако никак нельзя оправдать стремление заменять существующие русские слова совершенно тождественными по смыслу иностранными дубликатами. Но именно это и происходит в современном молодежном сленге. Действительно, знать иностранный язык полезно и престижно. Но безудержное засорение речи, например, «англицизмами» – это просто варварское коверканье и русского и английского языка, которое не имеет ничего общего с подлинным владением как тем, так и другим.

Итак, наш современник, свободный и раскрепощенный в своей речи, не должен забывать о языковой ответственности: именно с помощью языка передаются культурные и интеллектуальные богатства из поколения в поколение, именно хорошее владение родным языком дает личности возможность полно реализовать себя в профессии и в творчестве. Качество языковой среды свидетельствует о духовном здоровье общества.