Административная преюдиция: концептуальная модель

А дминистративная преюдиция является эффективным уголовно-правовым инструментом предупреждения преступлений и административных правонарушений при условии его правильного использования в уголовном законодательстве. Сложившиеся на сегодняшний момент научные воззрения касательно роли и места данного феномена представляют собой разнополярные и порой противоречивые позиции. Прежде всего это спор о правовой природе составов с административной преюдицией. По данной проблеме сложились две основные точки зрения:

– преступление с административной преюдицией рассматривается как преступление со сложной объективной стороной [1, с. 7074; 2, с. 90-99; 9, с. 46-53], включающей несколько административных правонарушений;

– под преступлением с административной преюдицией понимается одно правонарушение, совершенное специальным субъектом [6, с. 34-39; 16, с. 4-11].

Подход к административной преюдиции в науке уголовного права сложился неоднозначный. Одни авторы поддерживают ее введение в действующее уголовное законодательство [11, с. 64-70], другие рассматривают как негативное для системы уголовного права явление [10, с. 64-71; 14, с. 86-92]. Полагаем, что использование данного способа регулирования имеет позитивные практические стороны. Однако, несмотря на неутихающие споры ученых касательно правовой природы данного института и его места в системе правового регулирования деликтологии, до сих пор нет единства мнений даже при ответе на гамлетовский вопрос, не касаясь нюансов моделирования уголовно-правовых норм, содержащих оценку первого деяния, послужившего моментом начала преступной деятельности. Таким образом, можно сформулировать две основные гипотезы: 1) деяние с административной преюдицией обладает общественной опасностью; 2) форма отражения составов с административной преюдицией требует унификации в уголовном законе. В качестве достижения цели подтверждения данных научных предположений может служить решение следующих задач:

• 1)    установление наличия общественной опасности составов с административной преюдицией;

• 2)    определение особенностей конструкции составов преступлений с административной преюдицией;

• 3)    выделение специфики объективных и субъективных элементов составов с административной преюдицией.

На сегодняшний день законодатель активно использует конструкцию состава с административной преюдицией (43 основных состава преступлений). Среди общего количества основных составов они составляют 7,9%1. Согласно прослеживающейся тенденции их прогнозируемое количество будет только увеличиваться. При этом первый состав в УК РФ, изначально отказавшемся от использования данного института, появился еще в 2009 г. И, хотя первая попытка использовать конструкцию состава с административной преюдицией не продлилась долго, начиная с 2015-2016 гг. фиксируется устойчивый и возрастающий интерес законодателя к его использованию. Интенсивность использования конструкции позволяет сделать вывод о необходимости создания универсальной модели состава преступления с административной преюдицией в целях регулирования типовых ситуаций, возникающих в сфере регулирования деликтных правоотношений с низкой степенью общественной опасности.

Анализ статистики показал, что 1/3 составов с административной преюдицией активно применяются, а применение остальных равно нулю или составляет незначительное количество, что ставит вопрос о качестве криминологической обоснованности. В 2024 г. топ-3 составов с административной преюдицией составляли следующие: ст. 157 – 42582; ч. 1 ст. 264.1 – 33157; ч. 2 ст. 264.1 – 79552. Регистрация общеуголовных составов с административной преюдицией показывает смешанную динамику: чч. 1, 2 ст. 116.1 УК РФ в 2023 г. – 13241, в 2024 г. – 11801; ст. 158.1 УК РФ в 2023 г. – 41407, в 2024 г. – 284373.

Первоначально существовали определенные сомнения о наличии общественной опасности в составах с административной преюдицией. В противовес данной позиции можно привести несколько аргументов.

Во-первых, по сути, административная преюдиция воплощает основной закон диалектики – закон перехода количественных изменений в качественные. Развитие системных объектов, к которым, безусловно, относится правовая сфера, предполагает постепенное накопление количественных изменений, которые в определенный момент приводят к резкому качественному скачку. В рамках противодействия противоправной социальной деятельности законодательный конструкт административной преюдиции препятствует перерастанию общественной вредоносности поведения деликвента путем введения уголовно-правового запрета.

Во-вторых, повторяемость деяний свидетельствует о злонамеренности лица, реализовавшейся в действительности, для чего в уголовном праве существует институт усиления уголовной ответственности (множественность). При этом повторяемость деяний создает условия для реализации более вредоносных форм поведения. Связь между определенным поведением и его опасным последствием, иллюстрируемая введением административной преюдиции, способствует решению задачи предупреждения деликтов различной правовой природы. Следовательно, повторность деяний, содержащих потенциал общественной опасности, является выражением необходимого уровня общественной опасности, чтобы таковые признать преступлением. Б.В. Яцеленко указывает, что для административной преюдиции в качестве криминообразующего признака выступает повторное или же неоднократное совершение деяния лицом, которое находится в состоянии административной наказанности за совершение аналогичного административного правонарушения [18, с. 79-84]. На наш взгляд, административная преюдиция – частный случай повторности, который следует рассматривать через преступную деятельность. При повторном административ- ном правонарушении увеличивается степень общественной опасности, т.к. возрастает вероятность опасного последствия при недостижении цели индивидуальной превенции средствами административной юрисдикции. В науке уголовного права схожий механизм повторности реализовывался в специальном рецидиве преступлений или при совокупности тождественных преступлений.

В-третьих, направленность умысла и характеристики личности субъекта устанавливаются через действия, а в нашем случае через повторяющиеся тождественные действия. В.И. Колосова подчеркивает, что «общественная опасность деяния определяется не только объективными, но и его субъективными свойствами, в частности, устойчивостью этих свойств и правонарушающего поведения, опасностью виновного» [7, с. 246-254]. С практической стороны «повторное (многократное) совершение лицом однородных (аналогичных) административных правонарушений объективно свидетельствует о недостаточности имеющихся административно-правовых средств для результативного противодействия таким деяниям»1.

В-четвертых, в науке административного права уже продолжительное время ведутся споры относительно изначального наличия некоторой степени общественной опасности у отдельных административных правонарушений. Если руководствоваться логикой сторонников [14, с. 34; 5, с. 48-55] наделения административного правонарушения данным признаком, то можно прийти к выводу об увеличении количественного показателя общественной опасности, то есть ее степени.

В противовес данной позиции, ученые-ад-министративисты, являющиеся противниками [8, с. 7-11] наделения административного деликта свойством опасности для общества, отрицают его наличие как существенного. Так, сложно не согласиться с выводами Н.Н. Цуканова о том, что «если использовать единую с уголовно-правовой наукой терминологию, то термин «общественная опасность» – категория, не все юридические свойства которой могут быть применимы ко всему многообразию административных правонарушений» [17, с. 20]. Придерживаясь данной точки зрения, считаем, что чрезмерное расширение содержания данного понятия противоречит основному вектору уголовно-правовой политики. Применительно к институту административной преюдиции, закрепляющей дифференциацию правовой противоправности в различных кодифицированных законах, следует отметить, что, на наш взгляд, речь идет не столько о количественном показателе общественной опасности, сколько о ее качестве. И поэтому не следует соотносить ее исключительно с административной повторностью тождественных правонарушений, поскольку изначальная вредоносность различных административных правонарушений не может быть приведена к единому знаменателю и, как следствие, не каждый деликт, даже будучи повторен, будет обладать общественной опасностью.

Таким образом общественная опасность заключается в следующих моментах: 1) в повторности тожественных деяний и повышении вероятности реализации последствий (объективные); 2) злонамеренности субъекта, осознающего общественную опасность повторения наказуемых действий (субъективные).

Повторность, которая в уголовном праве представлена неоднократностью1 или систематичностью, позволяет рассматривать действия не отдельно, а в системе, т.е. воспринимать как целостное явление – деятельность. Уголовное право традиционно настороженно относится к термину «преступная деятельность», поэтому у административной преюдиции как ее частного вида существуют идейные противники. Под деятельностью понимается «активное взаимодействие с окружающей действительностью, в ходе которого живое существо выступает как субъект, целенаправленно воздействующий на объект и удовлетворяющий таким образом свои потребности» [13, с. 91]. Преступная деятельность – повторное совершение тождественных действий, на- правленных на достижение преступного результата посредством причинения устойчивого вреда обществу. Повторяемость в форме неоднократности или систематичности закономерно влечет повышение вредоносности, а следовательно, общественной опасности всего стека действий, рассматриваемых как целостный компонент объективной стороны. Повышение доверия к конструкции «преступная деятельность» возможно посредством развития частной формы административной преюдиции, через ее модельное описание и раскрытие объективных и субъективных элементов составов преступлений.

Состав с административной преюдицией – формальный, объективная сторона осложнена двумя тождественными действиями. Обобщенный образ состава с преюдицией можно выразить через следующую совокупность объективных элементов:

– объект (вариативный);

– первое деяние, влекущее правовые последствия;

– период действия преюдиции;

– повторное тождественное деяние в форме административного деликта.

В характеристике объекта преступления с преюдицией есть два момента. Во-первых, анализ 43 составов преступлений предполагает разный объект. Административная преюдиция используется следующих сферах деятельности: против личности (ст. 116.1, 151.1, 157 УК РФ), в сфере экономики (ст. 158.1, 171.4, 191, 193, 201.2, 201.3 УК РФ), против общественной безопасности и общественного порядка (ст. 212.1, 215.3, 215.4, 255, 264.1, 264.2, 264.3, 274.2 УК РФ), против государственной власти (ст. 280.1, 280.3, 282, 282.4, 284.1, 284.2, 285.5, 285.6, 314.1, 315, 321.1, 330.1, 330.3 УК РФ).

Во-вторых, следует указать на связь общественной опасности с объектом уголовно-правовой охраны. Так, А.А. Юнусова и Т.В. Серкова считают, что «административная преюдиция должна распространяться на преступления, содержащиеся в Особенной части УК РФ, небольшой или средней тяжести» [20, с. 280]. Большинство составов к таковым относятся, однако четыре состава нарушают данное правило и являются тяжкими (ст. 201.2, 201.3, 285.5, 285.6 УК РФ). Полагаем, что использование конструкции «состав с административной преюдицией» должно устанавливать потенциал общественной опасности на уровне небольшой или средней тяжести. Резкий переход от административного правонарушения к тяжкому преступлению противоречит принципу справедливости.

По сути, административная преюдиция влечет повторное совершение тождественных противоправных деяний, что в модели регулирования создает акцент на два момента: 1) тождественность деяний; 2) юридическая оценка первого деяния со стороны государства.

Большинство составов совершаются в форме действий, два состава – в форме бездействия (ст. 157, ч. 1 ст. 193 УК РФ). В качестве уникального случая сочетания в единой конструкции состава с административной преюдицией одновременно и бездействия (неисполнения обязанности), и действия (совершение соответствующего административного правонарушения из перечня) выступает ч. 2 ст. 314.1 УК РФ.

Первое деяние является отправной точкой в рассматриваемой конструкции, нам важна его сущность и количественная характеристика. В большинстве составов оно представлено административным правонарушением. Однако для ряда статей (ст. 116.1, 264.1, 264.2, 264.3, 284.1, 321.1, 330.3 УК РФ) первое деяние вариативно предусматривает судимость.

В настоящее время законодатель предусмотрел различное количество фактов привлечения лица к административному наказанию как количественное основание административной преюдиции. В большинстве рассматриваемых статей оно представлено одним деянием (однократная преюдиция). В четырех составах (ст. 212.1, 314.1, ч.ч. 1, 2 ст. 330.1, ч. 1 330.3 УК РФ) предусмотрена необходимость административного наказания за два правонарушения (двухкратная преюдиция), что, с одной стороны, свидетельствует об отказе законодателя от формального подхода простого сложения тождественных деяний и понимании, что не простая повторность создает общественную опасность, а с другой – создает трудности для привлечения лиц, представляющих опасность для общества, к уголовной ответственности. Так, по трем из приведенных четырех составов за 2024 год отсутствует статистика привлечения, увеличивая количество «мертвых» норм уголовного закона.

Применение конструкции составов с административной преюдицией вызывает определенные сложности у правоприменителей. Как верно отмечает А.В. Гусев, в качестве таковых выступает «разнообразие формулирования конструкций составов преступлений с административной преюдицией относительно количества предшествующих преступлению административных правонарушений или промежутка времени между их совершением» [3, с. 94]. В целях обеспечения единообразного подхода при использовании составов с административной преюдицией считаем, что необходимо установить «однократную» преюдицию, характерную для всех составов с административной преюдицией, так как иное количество деяний необоснованно усложняет технико-юридическую конструкцию и затрудняет их применение в практической деятельности.

Время преюдиции означает период распространения правовых последствий первого деяния. В его рассмотрении можно выделить три момента, на которые следует обратить внимание.

Во-первых, в большинстве составов лицо будет привлечено к уголовной ответственности после совершения повторного административного правонарушения в течение одного года. Однако для ст. 212.1 УК РФ законодатель устанавливает срок, в течение которого лицо должно совершить третье административно наказуемое деяние, равный 180 дням.

В качестве особенностей также можно выделить определение срока судимости, который будет зависеть от категории преступления, а также от формы и вида назначен- ного наказания. Например, для привлечения лица по ч. 2 ст. 116.1 УК РФ в конструкции состава предусмотрена необходимость такого признака, как «судимость за преступление, совершенное с применением насилия». Насильственные преступления, как правило, относятся к категории тяжких, при этом срок судимости определен в ст. 86 УК РФ в период 8 лет. Соответственно, в таких случаях период административной преюдиции определяется уголовным законодательством и его начало связывается с моментом вступления приговора в законную силу, а окончание – с истечением или погашением срока судимости.

Во-вторых, системный анализ диспозиций норм Особенной части УК РФ показал, что законодатель допускает дуальность в юридической технике конструкции составов с административной преюдицией, которая заключается в определении момента начала ее периода. Так, в зависимости от формулировки в тексте закона встречаются понятия: «административная ответственность» и «административное наказание». При этом данные основополагающие институты административного права не тождественны друг другу. Как верно отмечают ученые-администрати-висты, «административное наказание является обязательным признаком любого административного правонарушения, выражает качественное содержание административной ответственности [4, с. 255]. Понятие административной ответственности имеет сложный собирательный образ, и в нем сосредоточен гораздо более широкий смысл, чем в понятии «административное наказание» [подр.: 12, с. 7-9]. При этом в тексте УК РФ законодатель ставит знак равенства между административным наказанием и административной ответственностью. Конституционный Суд РФ разъяснял, что необходимо четко разграничивать данные моменты1. Данное решение презюмирует, что помимо фактического и нормативного основания административной ответственности, которые возникают в мо- мент совершения административного правонарушения, необходимо также опираться и на третье ее основание – процессуальное, наступление которого связывается с принятием решения по делу. При этом момент привлечения к административной ответственности связывается именно с вынесением постановления по делу об административном правонарушении, в то время как это не свидетельствует со стопроцентной вероятностью о том, что лицо подвергнуто административному наказанию, поскольку оно может воспользоваться правом обжаловать вынесенное постановление и, как следствие, наказанию не подвергнется.

В соответствии со ст. 4.6 КоАП РФ срок, в течение которого лицо считается подвергнуто к административному наказанию, составляет 1 год. Считаем, что использование иного срока, чем указанный в ст. 4.6 КоАП РФ, нарушает системные связи между уголовным и административным правом.

В-третьих, важной особенностью является возможность учета первого деяния в нескольких составах с административной преюдицией. Так, Президиум суда Ненецкого автономного утвердил, что повторные действия Б. вошли в объективную сторону состава преступления по событиям 28 июня 2017 г. и получили самостоятельную оценку, а деяние, совершенное 7 июля 2017 г., образует лишь состав административного правонарушения. Данное решение было отменено Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда РФ со ссылкой на следующее. Осуждение лица по ст. 264.1 УК РФ не приостанавливает и не прерывает срок, в течение которого лицо считается подвергнутым административному наказанию. В этой связи управление лицом несколько раз автомобилем в состоянии опьянения в период, когда он считается подвергнутым административному наказанию по ч. 1 или ч. 3 ст. 12.8 или по ст. 12.26 КоАП РФ, образует составы самостоятельных преступлений2. Фактически мы говорим о том, что идет речь о параллельном привлечении к уголовной ответственности, в рамках которого единой точкой отсчета временного интервала для каждого повторного случая выступает первый деликт.

Повторное деяние является завершающим элементом конструкции, предполагающим совершение тождественного административного правонарушения. При этом необходимым условием выступает совершение административного нарушения в период преюдиции первого деяния.

Субъектом преступления является физическое вменяемое лицо, достигшее возраста 16 лет. Кроме того, лицо должно обладать административной или уголовной деликто-способностью.

На наш взгляд, в составах с административной преюдицией необходимо использовать единую формулировку, определяющую субъекта преступления: «… лицо, подвергнутое к административному наказанию …». Данное предложение позволит улучшить качество юридической конструкции, а также избежать приведенных выше неопределенностей при разграничении понятий административно-правовой природы.

Субъективная сторона преступлений с данной юридической конструкцией тождественна субъективной стороне ранее совершенного аналогичного административного правонарушения. Составы с административной преюдицией совершаются только с прямым умыслом, при этом данное положение относится как к материальным, так и к формальным составам.

В целях решения проблемы, касающейся стабильно высокого числа осужденных по преюдициальным нормам из года в год, необходимо наделить должностных лиц уполномоченных органов обязанностью по предупреждению лица о возможности наступления уголовной ответственности за последующее аналогичное правонарушение в срок, определенный законом, путем письменного уведомления (предостережения) лица о возможности привлечения его к уголовной ответственности.

Таким образом, предлагаем произвести унификацию юридической конструкции «состав преступления с административной преюдицией»:

установить два тождественных деяний достаточным для преюдиции;

первое деяние альтернативное: административное правонарушение или преступление;

срок преюдиции: 1 год – административное правонарушение, срок судимости определяется тяжестью преступления;

повторное деяние: административное правонарушение.

Предлагаем в главе 3 УК РФ закрепить понятие административной преюдиции как законодательной разновидности повторности следующего содержания: «Преступление с административной преюдицией – предусмотренный в уголовном законе состав, при котором лицо в период действия административного наказания за административное правонарушение или судимости за преступление повторно совершает тождественное административное правонарушение».