Америка в творческом сознании А. П. Чехова

формировалось национальное самосознание, анализировались перспективы исторического развития России. Авторы произведений, в которых воплощалась тема Америки, затрагивали многие общечеловеческие проблемы и отвечали на ключевые вопросы времени. Получая информацию об американской жизни, русский читатель имел возможность сопоставить социально-политические институты США и России, в том числе институты невольничества и крепостного права, что способствовало развитию русской общественной мысли. Русское самосознание в одних ситуациях притягивалось к Америке, в других – отталкивалось от неё. Для одних Америка оказывалась образцом для подражания, идеалом, чем-то вроде рая на земле и указывала направление, по которому должна развиваться Россия. Для других Америка была “проклятым местом” (аналогом ада) и определяла вектор направления, в котором России развиваться не нужно» [Арустамова, Кондаков 2010: 111–112].

Существует немало научных трудов, посвященных анализу специфики репрезентации иностранной культуры и исследованию этностереотипов в творчестве писателя (см., например, работы: [Буглак 2014; Желтова 2011; Крюкова 2009; Abramova 2018; Zhdanov 2021]). Однако вопрос об особенностях представления Америки в произведениях А. П. Чехова, хотя и был обозначен, до настоящего времени не получил должного научного освещения. В данном контексте стоит отметить работы А. А. Арустамовой и А. В. Кубасова (см., например, статьи: [Арустамова 2009; Кубасов 2005]).

На основе историко-литературоведческого и теоретикометодологического анализа рассказов и повестей писателя определим характерные черты репрезентации Америки в художественном сознании автора и героев. Нам представляется, что упоминания Чехова об Америке и американцах в произведениях можно условно разделить на пять типов. Важно отметить, что, когда автор и герои говорят об Америке, они имеют в виду именно Соединенные Штаты Америки.

Во-первых, Америка является реальным географическим пространством, которое встречается в произведениях писателя. Герои переезжают в эту страну, стремясь найти лучшие условия для жизни или обрести свободу. Однако образ Америки, который создает писатель, зависит от восприятия героя, и описание этой страны ограничено лишь несколькими штрихами. Приведем пример из повести «Три года» (1895): «Он обнял Сашу и Лиду, которые повисли ему на шею, и сказал: Кланяется дедушка... дядя Федя скоро умрет, дядя Костя прислал письмо из Америки и велит вам кланяться. Он соскучился на выставке и скоро вернется. А дядя Алеша хочет есть»¹

(т. 9, с. 91; выделено мной. – В.А.). Героиня повести «Моя жизнь» (1896) Маша Должикова после расставания с Мисаилом Полозневым уезжает в столицу, а оттуда в Америку: «Милый, хороший М. А., – писала она, – добрый, кроткий “ангел вы наш”, как называет вас старый маляр, прощайте, я уезжаю с отцом в Америку на выставку. Через несколько дней я увижу океан — так далеко от Дубечни, страшно подумать ! Это далеко и необъятно , как небо, и мне хочется туда, на волю , я торжествую, я безумствую , и вы видите, как нескладно мое письмо. Милый, добрый, дайте мне свободу , скорее порвите нить, которая еще держится, связывая меня и вас. <...> Итак, вольная на все четыре стороны? Да? Будьте счастливы, да благословит вас бог, простите меня, грешную» (т. 9, с. 271; выделено мной. – В.А.). Становится понятным, что героиня сблизилась с Мисаилом, стремясь сбежать из-под надоедливой опеки отца.

Во-вторых, в отдельных произведениях писателя Америка символизирует далекую страну. В разговорах персонажей она упоминается как абстрактное понятие, которое не составляет какой-либо альтернативы России или любой другой стране. Посмотрим на пример из рассказа «Пустой случай» (1886), в центре сюжета которого охота на рябчиков рассказчика и его знакомого князька в Шабельском бору. В лесу герои столкнулись с незнакомцем, конторщиком Гронтовским, который шел с грибами. Он сообщил встречным, что на этой территории охота запрещена владельцем леса, Надеждой Львовной, и добавил: «– Что делать! – вздохнул Гронтовский. – Если бы вы изволили проехать не пятнадцать, а сто тысяч верст, если бы даже король приехал сюда из Америки или из другой какой-нибудь далекой страны , то и тогда бы я счел за долг... священную, так сказать, обязанность...» (т. 5, с. 301; выделено мной. – В.А.). В «Рассказе неизвестного человека» (1893) Америка также упоминается как некое далекое место: «Зинаида Федоровна собиралась проводить его на вокзал, но он отговорил ее, сказавши, что он уезжает не в Америку и не на пять лет , а только всего на пять дней, даже меньше» (т. 8, с. 171; выделено мной. – В.А.). В книге Чехова «Остров Сахалин» (1891–1893) с Сахалином связана идея о крае и границе. Остров становится конечной точкой путешествия героя-повествователя и будто замыкает реальную географию, при этом Америка возникает как некий далекий призрак: «На этом берегу Найбучи слышно, как на постройке стучат топорами каторжные, а на том берегу, далеком, воображаемом, Америка» (т. 10, с. 210–211; выделено мной. – В.А.).

В-третьих, когда художник упоминает Америку и другие страны в своих произведениях, он обычно вводит мотив бегства, который сопровождается другими мотивами, такими, как одиночество, скука и неудовлетворенность жизнью. Персонажи произведений Чехова желают заполнить пустоту в своей жизни или изменить ее, пытаются убежать в другие страны мысленно или в реальности. Однако, когда они попадают в новое культурное пространство, то снова чувствуют себя неуютно. В рассказе «Он и она» (1882) Чехов описывает пару, путешествующую по Европе: «Им уже надоела Европа, и они стали поговаривать о поездке в Америку и будут поговаривать до тех пор, пока их не убедят, что у нее не такой уж замечательный голос, чтобы стоило показывать его обоим полушариям» (т. 1, с. 239; выделено мной. – В.А.). Часто образ Америки формируется только в мыслях персонажей на основе прочитанных книг, рассказов окружающих об этой стране, каких-то общих убеждений, стереотипов, циркулирующих в обществе. В рассказе «Мальчики» (1887) гимназисты Володя и Чечевицын готовят побег в Америку: «Лишь бы в Америку попасть, а Калифорния не за горами. Добывать же себе пропитание можно охотой и грабежом. <….> Мальчики собирались бежать куда-то в Америку добывать золото; у них для дороги было уже всё готово: пистолет, два ножа, сухари, увеличительное стекло для добывания огня, компас и четыре рубля денег. Они узнали, что мальчикам придется пройти пешком несколько тысяч верст, а по дороге сражаться с тиграми и дикарями, потом добывать золото и слоновую кость, убивать врагов, поступать в морские разбойники, пить джин и в конце концов жениться на красавицах и обрабатывать плантации. Володя и Чечевицын говорили и в увлечении перебивали друг друга» (т. 6, с. 427; выделено мной. – В.А.). Им не удалось уйти далеко: их вернули с Гостиного двора ближайшего населенного пункта, где они искали возможность приобретения пороха. «Бегство детей “в Америку в прозе русских писателей рассматриваемого периода становится реализацией потребности в героике, способом проверки себя. Путь в Америку оборачивается открытием сложного мира, полного противоречий, дорогой к познанию собственной страны» [Арустамова 2009: 80]. В рассказе «На пути» (1886) два человека попадают в очень сильную метель и в конечном итоге остаются в одной гостинице. Они разговаривают всю ночь, а утром расходятся. Метель – главное, что происходит в произведении, но автора больше интересует разговор героев друг с другом. Один из попутчиков, Марья Михайловна Иловайская, рассказывает о своей повседневной жизни, в то время как другой – Григорий Петрович Лихарев – говорит так, будто желает преподать собеседнику важный урок. Лихарев пытается показать, что он достаточно силен, чтобы справиться со всем, что преподносит ему жизнь, и что он знает все секреты мира: «А когда научился читать и понимать читанное, то пошла писать губерния! Я и в Америку бегал, и в разбойники уходил, и в монастырь просился, и мальчишек нанимал, чтоб они меня мучили за Христа. И заметьте, вера у меня была всегда деятельная, не мертвая. Ежели я в Америку убегал, то не один, а совращал с собой еще кого-нибудь, такого же дурака, как я, и рад был, когда мерз за заставой и когда меня пороли; ежели в разбойники уходил, то возвращался непременно с разбитой рожей. Беспокойнейшее детство, я вам доложу!» (т. 5, с. 469; выделено мной. – В.А.).

В-четвертых, Америка предстает как метафора другого мира с иными ценностями, чем у русского общества; в этом ко нтексте в сознании героев нередко возникают две оппозиции – «русское/ иностранное» и «Россия/заграница». Рассказ «По-американски» (1880) высмеивает рекламу, пропагандирующую тип отношений, популярный на Западе. При этом данное объявление оформлено в бюрократическом стиле: «Имея сильнейшее поползновение вступить в самый законнейший брак и памятуя, что никакой брак без особы пола женского не обходится, я имею честь, счастие и удовольствие покорнейше просить вдов и девиц обратить свое благосклонное внимание на нижеследующее…» (т. 1, с.51). Стиль, которым написана публикация с предложением познакомиться, представляет собой смесь смешного и фамильярного, иногда даже грубого. Тем самым персонаж, написавший данный текст, обнаруживает свой образ мышления и систему ценностей. У читателя создается впечатление, что автору объявления о знакомстве на самом деле не нужен партнер; скорее, он ищет того, кто мог бы убирать у него дома и готовить для него еду. Автор публикации отмечает, сколько лет должно быть женщине, которую он ищет, как именно она должна выглядеть, что она должна делать и чего не делать, и даже какое имя она должна носить: «Уметь: петь, плясать, читать, писать, варить, жарить, поджаривать, нежничать, печь (но не распекать), занимать мужу деньги, со вкусом одеваться на собственные средства (NB) и жить в абсолютном послушании. Не уметь: зудеть, шипеть, пищать, кричать, кусаться, скалить зубы, бить посуду и делать глазки друзьям дома» (т. 1, с. 52). В конце автор говорит, что наличие жены может помочь ему вернуть взятые взаймы деньги. Таким образом, Чехов не приветствует бездумное копирование других культур, так как считает, что важно проявлять индивидуальность и не следовать типовым образцам и штампам. Он также не одобряет предубеждения в отношении различных культур, особенно если они основаны на незнании их особенностей. В своих произведениях Чехов не рассуждает об отличиях одной культуры от другой и не говорит о превосходстве той или иной культуры. Писатель использует этностереотипы, чтобы охарактеризовать мысли, идеи и ценности своих персонажей. В рассказе «Анна на шее» (1895) его сиятельство во фраке с двумя звездами обратился к Анне: «– Очень рад, очень рад... – начал он. – А я прикажу посадить вашего мужа на гауптвахту за то, что он до сих пор скрывал от нас такое сокровище. Я к вам с поручением от жены, – продолжал он, подавая ей руку. – Вы должны помочь нам... М-да... Нужно назначить вам премию за красоту... как в Америке... М-да... Американцы... Моя жена ждет вас с нетерпением» (т. 9, с. 170; выделено мной. – В.А.).

Наконец, есть произведения, в которых упоминание Америки или американцев не является самоцелью для автора, но помогает расширить художественное пространство. Например, в повести «Скучная история» (1889) много географических названий, которые не имеют никакого отношения к сюжету, а именно: Россия, Европа, Ялта, Варшава, Харьков, Уфа, Кавказ, Крым, Париж, Волга, Ревель, Бердичев и другие. Также упоминаются различные национальности в случайном порядке: «Все эти новости похожи одна на другую и сводятся к такому типу: один француз сделал открытие, другой – немец – уличил его, доказав, что это открытие было сделано еще в 1870 году каким-то американцем , а третий – тоже немец – перехитрил обоих, доказав им, что оба они опростоволосились, приняв под микроскопом шарики воздуха за темный пигмент» (т. 7, с. 295; выделено мной. – В.А.). Мы видим, что пространство, ограниченное для Николая Степановича Москвой, дачей под Москвой и Харьковым, в записках профессора значительно расширяется и охватывает почти весь мир так же, как период, ограниченный 3-4 месяцами записей и одной человеческой жизнью (по воспоминаниям ученого), охватывает всю историю человечества.

Итак, мы можем сделать вывод об особенностях художественного мышления Чехова. Образ Америки представлен сквозь призму восприятия героя, и географический контекст другой страны писатель описывает только общими чертами. Фактически сама страна не имеет особого значения: существует множество точек зрения на ее культуру и обычаи. Этностереотипный образ Америки не является главной целью Чехова, однако он необходим для понимания особенностей сознания воспринимающего персонажа.

Примечание

1Чехов А.П. Полное собрание сочинений и писем: в 30 т. М.: Наука, 1974– 1983. Далее цит. это издание с указанием в круглых скобках номера тома и страницы.