Анализ мимической активности как инструмент повышения надежности исследований с применением полиграфа

;

Вали Фатехович Енгалычев, доктор психологических наук, профессор, руководитель научно-исследовательского центра судебной экспертизы и криминалистики, профессор кафедры общей и социальной психологии института психологии 1; ;

;

Vali F. Еngalychev, Doctor of Science (in Psychology), Professor, head of Science and Research Centre in the field of Forensic Examination and Criminalistics, Professor at the chair of General and Social Psychology of the Institute of Psychology 1; ;

;

Natalya V. Аzarova, post-graduate of the Institute of Psychology 1; ;

Актуальность, значимость и сущность проблемы. В условиях стремительного развития технологий и растущих требований к обеспечению национальной и общественной безопасности возрастает значимость инструментальных методов выявления скрываемой информации [1; 2]. Одним из таких методов является психофизиологическое исследование (далее — ПФИ) с применением полиграфа, активно используемое как в России, так и за рубежом [3]. Современная практика показывает, что полиграф стал важным инструментом не только в правоохранительной деятельности, но и в кадровом обеспечении стратегически значимых организаций [4].

Однако, несмотря на высокую точность (до 95 %), полиграф имеет ограничения, связанные с вариа- бельностью физиологических реакций и их взаимозависимостью [5; 6]. Поэтому возрастает потребность в использовании дополнительных, более надежных и чувствительных индикаторов психоэмоционального состояния испытуемого, способных повысить точность, интерпретируемость и воспроизводимость результатов ПФИ. Одним из наиболее перспективных направлений в данном контексте выступает анализ мимической активности, позволяющий расширить возможности детекции скрываемой информации за счет регистрации микроэкспрессий и других слабо контролируемых проявлений эмоционального реагирования [7].

В настоящее время анализ мимической активности осуществляется как в формате экспертной оценки — визуальной интерпретации выражений лица квалифицированным специалистом, так и с применением цифровых технологий, включая автоматизированные системы компьютерного зрения [8; 9]. Наибольшее внимание уделяется анализу микроэкспрессий — скоротечных и часто неосознаваемых мимических реакций продолжительностью менее 0,5 секунды, отражающих подлинное эмоциональное состояние обследуемого [9]. Их регистрация возможна посредством видеозаписи с высоким временным разрешением и последующего покадрового анализа либо с применением алгоритмов машинного обучения, способных идентифицировать характерные активации мышц лица. В практической и научной деятельности применяются такие подходы, как система кодирования лицевых движений Facial Action Coding System (FACS), нейросетевые методы автоматического распознавания выражений и гибридные технологии, объединяющие мимические и физиологические параметры [10; 11].

Современные технологии, такие как автоматизированный анализ мимической активности, открывают новые возможности для повышения надежности ПФИ за счет интеграции невербальных данных [12]. Актуальность исследования обусловлена необходимостью повышения точности интерпретации результатов ПФИ, особенно в условиях, когда испытуемые пытаются контролировать свои физиологические реакции [13]. Цель — оценить возможности использования анализа мимической активности для повышения надежности ПФИ. Гипотеза исследования: использование параметров мимической активности как дополнительного источника информации увеличивает надежность выявления субъективно значимых стимулов в ПФИ.

Теоретические предпосылки и степень изученности проблемы. Впервые на территории нашей страны опрос с использованием полиграфа применялся сотрудниками спецслужб в середине 70-х годов прошлого столетия [2]. На современном этапе развития общества полиграф востребован различными организационными структурами: правоохранительными органами, государственными и коммерческими организациями. Государственными и коммерческими структурами результаты этих исследований используются, как правило, в целях обеспечения кадровой безопасности при решении вопроса о приеме на работу кандидатов путем выявления негативных, с точки зрения работодателя, нравственных и профессиональных качеств или биографических фактов, а также пресечения фактов нарушения дисциплины и законности при осуществлении должностных обязанностей. Такие исследования проводятся исключительно с превентивными, профилактическими целями [4].

За годы использования полиграфа для оценки достоверности сообщаемой информации решилось множество вопросов, касающихся обеспечения национальной безопасности во всем мире. Данный метод активно применяется не только в оперативно-розыскных мероприятиях, кадровых проверках, но и в гражданских делах. В некоторых странах результаты ПФИ могут выступать в качестве доказательств в суде, но существуют и страны, где само применение полиграфа считается недопустимым. В Великобритании и Германии метод инструментальной верификации лжи практически не используется из-за соблюдения этических норм. В Польше полиграф разрешен только в рамках оперативной деятельности правоохранительных органов [3]. В США полиграф используется в целях профилактики и предупреждения преступлений, в ходе оперативной деятельности правоохранительных органов. В некоторых штатах (Техас, Пенсильвания, Калифорния и т. д.) специалистам позволено рассматривать результаты проверок на полиграфе в качестве доказательств в суде [3]. В Канаде психофизиологическое исследование, проводимое при помощи полиграфа, активно применяется в ходе расследования преступлений. Однако, в отличие от США, результаты проверок на полиграфе не служат доказательством вины подсудимого. Правоохранительные органы Канады обращаются за помощью к полиграфологу только в целях установления непосредственного факта совершения преступления либо сужения круга подозреваемых, при этом полиграф используют в отношении не только обвиняемого, но и потерпевшего, свидетелей и истцов [3]. В Израиле с детектором лжи разрешено работать спецслужбам и полиции [14]. Результаты полиграфных проверок, так же как и в Канаде, могут быть приняты в качестве доказательств по гражданским делам [3; 14]. В Японии ведущая роль проведения психофизиологических исследований с применением полиграфа отведена полиции [3].

За последние три десятилетия в России отмечается повышенный интерес к использованию полиграфа в борьбе с преступностью. Применение полиграфа не только специалистами правоохранительных органов, но и исследователями в области психологии, психофизиологии показывает его широкий потенциал, особенно в Краснодарском крае, где создан один из первых отделов, специализирующихся на психофизиологических исследованиях [3]. Граждане, поступающие на службу в органы внутренних дел Российской Федерации, обя- заны предоставлять достоверную информацию о себе и своих близких родственниках, а также раскрывать мотивы выбора данной профессии *.

В связи с этим в рамках профессионального психологического отбора перед специалистами — психологом и полиграфологом стоит задача выявления факторов, препятствующих принятию кандидата на службу. Одним из этапов комплексной оценки является проведение специального психофизиологического исследования (далее — СПФИ) с использованием полиграфа. В ходе этого этапа специалистам необходимо установить наличие так называемых противоправных намерений — преднамеренных попыток обследуемого лица скрыть или исказить важную информацию, которая может стать основанием для отказа в приеме на службу [4].

Правовое регулирование применения полиграфа в процессе отбора кандидатов осуществляется на основании соответствующих нормативных документов.

Современные специалисты в области безопасности, включая психологов и полиграфологов, располагают широким набором инструментов для получения достоверной информации о человеке, особенно в условиях ограниченного времени. Одним из таких инструментов является визуальная психодиагностика, которая основывается на наблюдении устойчивых индивидуально-личностных особенностей и невербального поведения обследуемого [8].

Как отмечает К. Аратулы, физиологические реакции человека могут изменяться при предъявлении ему значимых стимулов. В качестве стимулов используются слова, фотографии, рисунки, предметы и т. д. [15]. У человека, находящегося в стрессовом состоянии, в ситуации оценивания или пытающегося лгать, чтобы скрыть информацию по значимой для него теме, как правило, и возникают внешние признаки лжи, проявление которых он не способен полностью регулировать. В свою очередь, полиграфолог на основании их приходит к выводу о внутреннем состоянии человека и его обмане. По данным исследований П. Экмана, У. Фризена, Ф. Олдерта, наиболее информативными признаками сокрытия информации являются голос, движение глаз, физиологические изменения, телесные движения и мимические реакции [16].

Полиграф как инструмент ПФИ фиксирует физиологические показатели дыхания, электродермальной активности (ЭДА), частоты сердечных сокращений (ЧСС, АД), отражающие активацию вегетативной нервной системы [2]. Однако, как отмечает С. И. Журин, полиграф регистрирует реакции на стимулы, а не сам факт лжи, что требует дополнительных источников данных для повышения точности [5].

Современные технологии анализа мимики, такие как система FACS и программное обеспечение

FaceReader, позволяют объективно оценивать эмоциональные состояния с точностью до 98%, что делает их перспективным дополнением к ПФИ [11]. Наблюдение за невербальным поведением обследуемого лица в ходе проведения предтестовой беседы может дать специалисту-полиграфологу возможность еще до начала тестирования сделать определенные предположения о его намерениях скрыть какую-либо значимую информацию [13]. Ч. Дарвин утверждал, что эмоции имеют эволюционное происхождение и проявляются через мимику и физиологические реакции, что делает их ценным индикатором психического состояния [17].

Теория Джеймса-Ланге подчеркивает связь эмоций с физиологическими изменениями, тогда как нейро-культурная теория П. Экмана выделяет универсальные базовые эмоции (гнев, страх, печаль, удивление, отвращение, счастье), проявляющиеся через микровыражения длительностью 40–200 мс [10]. Анализ мимической активности — это не только традиционный, но и до сих пор остающийся востребованным подход к выявлению возможного искажения сообщаемой информации [7]. Мимические экспрессии играют важную роль в межличностной коммуникации, являясь выразителями внутренних эмоциональных состояний. Мимика отражает внутренние состояния как через макровыражения (0,75–2 сек.), которые человеческому глазу достаточно легко заметить, так и через микровыражения (<0,25 сек.) [10].

Последние крайне кратковременны и почти не поддаются волевому контролю, что делает их важным инструментом в выявлении обмана. Исследования, начатые П. Экманом, показали, что мимические экспрессии связаны с базовыми эмоциями человека и часто выступают индикатором попыток скрыть свое истинное психоэмоциональное состояние, что делает анализ микровыражений перспективным в сфере детекции лжи [10]. Наряду с традиционными методами регистрации мимической активности и вегетативных реакций, в последние годы активно развиваются подходы, основанные на применении нейросетевых алгоритмов. Нейронная сеть обучается на физиологических реакциях, формируемых конкретным опрашиваемым человеком, и потому ее заключение объективно учитывает индивидуальные особенности организма именно этого человека [18, с. 67]. Это открывает перспективы для автоматизации анализа и использования технологий машинного обучения при обработке мимических и физиологических показателей в прикладных психологических исследованиях.

Современные исследования подтверждают эффективность анализа микровыражений с помощью компьютерных технологий для выявления обмана [11]. Гипотезу о диагностической значимости мимической активности как отражения устойчивых личностных характеристик поддерживают А. В. Устенко, А. В. Хавыло, В. Ф. Енгалычев, установившие статистически значимые связи между выраженностью эмоций и такими переменными, как стрессоустойчивость и нейротизм. В частности, интенсивность выражения печали коррелировала с низкой стрессоустойчивостью, а радости — с высоким уровнем нейротизма. Эти результаты подчеркивают потенциал мимики как независимого канала информации, усиливающего надежность интерпретации данных при психофизиологическом исследовании с применением полиграфа [19]. Теоретический анализ показал, что мимика как менее контролируемый человеком канал может служить независимым индикатором эмоционального напряжения, усиливая надежность ПФИ [13].

Материалы и методы

Методы исследования. Исследование проводилось на базе лаборатории информационно-психологической безопасности Калужского государственного университета им. К. Э. Циолковского. Выборка включала 56 студентов (45 женщин, 11 мужчин) в возрасте 18–37 лет, участвовавших добровольно с письменным согласием на видеосъемку и обработку данных. Для регистрации физиологических реакций использовался полиграф «Диана 07» (версия ПО 7.9.1), фиксирующий электро-дермальную активность (ЭДА), ФПГ, АД, верхнее (ВДХ) и нижнее дыхание (НДХ), частоту сердечных сокращений (ЧСС) и двигательную активность [20]. Мимическая активность анализировалась с помощью FaceReader (версия 8), определяющего базовые эмоции (счастье, печаль, гнев, удивление, страх, отвращение) и нейтральное состояние [19].

Дизайн эксперимента. Испытуемым предлагалось выбрать карточку с фигурой, запомнить ее и придумать ассоциацию. Затем на экране с интервалом 12 секунд предъявлялись визуальные стимулы (6 фигур, включая целевой — красный квадрат) в трех сериях. Задача участников — называть фигуры и их цвет с одинаковой интонацией, скрывая реакцию на целевой стимул (рис. 1). Видеозапись велась с разрешением 800×600 пикселей (25 кадров/сек.) с помощью веб-камеры Logitech HD.

Риc. Стимульный материал

( Fig. Stimuli)

Обработка данных. Физиологические и мимические данные нормировались (z-оценки) и анализирова- лись с использованием однофакторного дисперсионного анализа в IBM SPSS 27. Информативность физиологических каналов оценивалась метрической системой с алгоритмом ChanceCalc [21].

Результаты и обсуждение

Для статистической проверки гипотезы о различии физиологических и мимических реакций на целевые и нейтральные стимулы был применен однофакторный дисперсионный анализ (ANOVA). Исследование охватывало два блока данных: мимическую активность и физиологические показатели, регистрируемые при помощи полиграфа. Результаты анализа параметров мимической активности представлены в таблице 1.

Таблица 1. Результаты дисперсионного анализа по мимической активности

( Table 1. Results of analysis of variance according to mimic activity)

Показатели	Сумма квадратов	Средний квадрат	F-кр	Уровень значимости, p
Нейтральное выражения лица	79,561	79,561	79,592	<0,001
Радость	666,154	666,154	668,364	<0,001
Грусть	13,744	13,744	13,745	<0,001
Гнев	8,193	8,193	8,193	<0,001
Удивление	37,680	37,680	37,687	<0,001
Страх	34,800	34,800	34,806	<0,001
Отвращение	333,371	333,371	333,922	<0,001
Смущение	112,839	112,839	112,902	<0,001
Валентность	57,405	57,405	57,4	<0,001
Возбуждение	463,596	463,596	464,664	<0,001

Анализируя данные таблицы 1, можно сделать вывод, что по целевому и нейтральному стимулу наблюдаются статистически значимые различия по всем эмоциям (p<0,001).

Для оценки различий в физиологических реакциях при восприятии целевых и нейтральных стимулов был выполнен однофакторный дисперсионный анализ. В качестве зависимой переменной была использована субъективная значимость стимула (целевые и нейтральные), в качестве независимых переменных (предикторов) выступили измеренные физиологические показатели. Результаты дисперсионного анализа представлены в таблице 2.

Таблица 2. Результаты дисперсионного анализа по физиологическим показателям

( Table 2. Results of analysis of variance according to physiological indicators)

Показатели	Сумма квадратов	Средний квадрат	F-кр.	Уровень значимости, p
Брюшное дыхание	72,332	72,332	72,358	<0,001
Грудное дыхание	72,701	72,701	72,727	<0,001
Артериальное давление	7,568	7,568	7,568	<0,001
Электродермальная активность	19,112	19,112	19,114	<0,001
Тоническая ЭДА	2,809	2,809	2,809	<0,001
ЧСС	84,976	84,976	85,012	<0,001
Фотоплетизмограмма	7,354	7,354	7,354	<0,007

Анализируя данные таблицы 2, можно сделать вывод, что по целевому и нейтральному стимулу наблюдаются статистически значимые различия по всем физиологическим показателям (p<0,001). Это подтверждает, что реакция испытуемых на целевые стимулы действительно отличается от реакции на нейтральные по эмоциональному выражению.

Рассмотрим наиболее высокие значения F-критерия.

По параметру «радость» было зафиксировано наивысшее значение F-критерия (F=668,364; p<0,001), что свидетельствует о наличии статистически значимых различий между сравниваемыми группами. Полученные данные указывают на то, что уровень выраженности эмоции радости значительно варьировался в зависимости от экспериментального условия или группы наблюдения.

Анализ дисперсии по показателю «отвращение» выявил также высокое значение F-критерия (F=333,922; p<0,001), что подтверждает наличие существенных межгрупповых различий. Это позволяет предположить, что выраженность эмоции отвращения значительно отличалась между условиями исследования.

Показатель «возбуждение» (Arousal) продемонстрировал высокую степень чувствительности к экспериментальному воздействию (F=464,664; p<0,001). Такие значения указывают на достоверные различия на уровне физиологического возбуждения между различными группами или условиями эксперимента.

Это свидетельствует о выраженных различиях в мимических проявлениях, особенно по шкалам возбуждения и базовых эмоций, что может быть связано с высокой субъективной значимостью целевых стимулов [10]. Дополнительно было установлено, что при восприятии целевого стимула преобладающим типом выражения лица становится нейтральное (на фоне подавления других эмоций), при этом наибольшая выраженность наблюдается у эмоции «страх». Вероятно, это связано с внутренним напряжением и попыткой испытуемых контролировать внешние проявления [10].

Результаты дисперсионного анализа физиологических данных представлены в таблице 2. Рассмотрим наиболее значимые различия.

Показатели брюшного дыхания продемонстрировали статистически значимые различия (F=72,358; p<0,001), что свидетельствует о выраженных изменениях дыхательной активности в зависимости от восприятия различных стимулов [20].

Показатели грудного дыхания также говорят о высокой чувствительности (F=72,727; p<0,001), указывая на вариабельность дыхательных паттернов, обусловленную субъективной значимостью предъявляемых стимулов [20].

Анализ дисперсии выявил высокое значение F-критерия (F=85,012; p<0,001), что позволяет вести речь о достоверных различиях в активности частоты сердечных сокращений в зависимости от условий эксперимента.

Наиболее выраженные различия были зафиксированы по показателю частоты сердечных сокращений: значение F-критерия составило F=85,012 при p<0,001, что свидетельствует о наличии статистически значимых различий в активности сердечно-сосудистой системы при восприятии целевых и нейтральных стимулов. Это означает, что ЧСС изменялась в зависимости от субъективной значимости предъявляемого стимула: у испытуемых наблюдалось учащение сердцебиения при предъявлении целевых (значимых) стимулов по сравнению с нейтральными. Такой физиологический отклик может быть интерпретирован как проявление повышенного психоэмоционального напряжения и активации симпатического отдела вегетативной нервной системы, что соответствует концепциям стрессовой и эмоциональной реактивности [11].

Рассмотрим менее выраженные, но также статистически значимые различия.

Несмотря на более низкое значение F-критерия (F=7,568; p<0,001), различия по параметру «артериальное давление» остаются достоверными, указывая на определенную степень вариативности сосудистой реакции [20].

По показателю «фотоплетизмограмма» также наблюдались статистически значимые различия (F=7,354; p<0,007), отражающие изменения периферического кровообращения [20].

В совокупности полученные результаты демонстрируют, что даже при предъявлении визуально нейтральных стимулов (например, геометрических фигур) различия в субъективной значимости воспринимаемой информации способны вызывать достоверные изменения в физиологических реакциях организма. Это подчеркивает тесную взаимосвязь между когнитивноэмоциональной оценкой и соматическими проявлениями [22].

Проведенный дисперсионный анализ позволил сделать следующие выводы. Мимическая активность варьируется в зависимости от типа стимула (целевой или нейтральный). Это проявляется в изменении выраженности базовых эмоций и снижении общей мимической подвижности [9]. Физиологические показатели также демонстрируют статистически значимые изменения, особенно по каналам, ассоциированным с дыханием и сердечной активностью. Наиболее информативными предикторами являются сочетания показателей электро-дермальной активности (ЭДА), ФПГ и ВДХ, что позволяет улучшить точность интерпретации реакции испытуемого в условиях полиграфного тестирования.

Данные различия подтверждают гипотезу о том, что мимическая активность может выступать надежным дополнительным источником информации при проведении психофизиологического исследования с применением полиграфа [10].

Высокие показатели ЭДА и ФПГ согласуются с выводами H. D. Critchley о роли электродермаль-ной активности в отражении когнитивной нагрузки и стресса [22]. Преобладание страха при целевых стимулах соответствует теории П. Экмана о трудности подавления базовых эмоций, особенно в условиях попытки контроля [10]. Анализ дисперсии выявил значимые различия по показателям ЧСС, брюшного и грудного дыхания, а также артериального давления и фотоплетизмограммы, что указывает на выраженную физиологическую реактивность испытуемых на варьирование значимости стимула [20].

Даже визуально нейтральные стимулы, включая простые геометрические фигуры, способны вызывать статистически значимые сдвиги физиологических показателей [23]. Эти данные позволяют рассматривать психофизиологическую реактивность как чувствительный индикатор скрытого эмоционального напряжения и когнитивной значимости стимула даже при отсутствии выраженных внешних проявлений [23]. Вместе с тем выраженность таких реакций определяется не только характеристиками самого зрительного объекта, но и предварительной когнитивной установкой испытуемого [24]. Иначе говоря, восприятие простых визуальных образов опосредуется актуальным мотивационным контекстом, что отражается в динамике ориентировочной реакции, кожно-вегетативных и сосудистых ответов, а также в общем уровне автономной активации и динамике автономной реактивности [24].

Полученные данные также согласуются с современными представлениями о возможностях нейросетевого анализа психофизиологических реакций, что подтверждается, в частности, в исследовании З. И. Сичинавы, где рассматриваются алгоритмы интегральной обработки поведенческих и физиологических показателей респондентов в задачах оценки достоверности информации [18]. Снижение мимической подвижности и акцент на нейтральном выражении могут указывать на сознательное подавление эмоций, что требует дальнейшего изучения в реальных условиях ПФИ [13].

В представленном исследовании статистический анализ проводился с использованием однофакторного дисперсионного анализа (ANOVA) для проверки различий между условиями. Следует отметить, что данные имели характер повторных измерений (многократные наблюдения одного испытуемого), что может приводить к определенной зависимости наблюдений. В связи с этим результаты следует интерпретировать с осторожностью: значимость выявленных эффектов может быть несколько завышена по сравнению с моделями, учитывающими внутрисубъектные корреляции (например, линейными, смешанными моделями). Тем не менее направление и структура эффектов остаются устойчивыми и согласуются с теоретическими ожиданиями, что позволяет рассматривать их как предварительные, но надежные индикаторы закономерностей в данных.

Ограничения исследования включают искусственный характер стимулов и однородность выборки (студенты), что снижает обобщаемость результатов. Практические рекомендации включают использование фронтальной камеры (25–50 см от лица), стабильного освещения и пауз для отдыха испытуемых при сборе мимических данных [13].

Результаты проведенного эмпирического исследования позволяют сделать выводы, имеющие теоретико-прикладное значение в контексте повышения надежности психофизиологических исследований с применением полиграфа.

Выводы

• 1.    На основе однофакторного дисперсионного анализа установлено наличие статистически значимых различий в выраженности как физиологических, так и мимических показателей при восприятии испытуемыми целевых и нейтральных визуальных стимулов (p<0,001) [20]. Это подтверждает гипотезу о том, что субъективная значимость стимула проявляется в достоверно различающихся физиологических и поведенческих реакциях. Согласно результатам анализа наиболее информативными физиологическими предикторами субъективной значимости стимула выступают электро-дермальная активность, фотоплетизмограмма и показатели дыхания. Данные параметры позволяют с высокой степенью вероятности идентифицировать эмоционально значимые реакции испытуемого.

• 2.    Анализ мимической активности выявил, что при восприятии целевого стимула происходит подавление экспрессивных выражений, что проявляется в снижении общего уровня мимической подвижности и доминировании нейтрального выражения лица. При этом базовая эмоция «страх» демонстрирует наибольшую выраженность по сравнению с другими эмоциональными категориями [10]. Полученные результаты подтверждают целесообразность интеграции параметров мимической активности в структуру психофизиологического исследования.

• 3.    Мимика как менее контролируемый индивидом канал выражения эмоций может служить надежным независимым индикатором внутреннего психоэмоционального состояния обследуемого. Совокупность выявленных различий указывает на потенциал комплексного подхода к оценке достоверности информации, при котором мимическая активность рассматривается не как вспомогательный, а как полноценный диагностический показатель, способствующий снижению вероятности получения искаженных данных в ходе ПФИ [7; 13].

Область применения и перспективы. Интеграция автоматизированного анализа мимических реакций в методику ПФИ представляется перспективным направлением, способным повысить точность и надежность заключений при производстве судебной комплексной психолого-психофизиологической экспертизы, а также в практике кадровых проверок и оперативно-розыскной деятельности. Практическая значимость подхода связана с задачей повышения объективности диагностических критериев: учет параметров мимической активности расширяет доказательную базу за счет дополнительного канала регистрации эмоционального реагирования.

В кадровой работе использование мимического канала может повысить эффективность профессионального психологического отбора на должности с повышенными требованиями к стрессоустойчивости и ответственности. В оперативно-розыскной практике технология способна увеличить информативность психофизиологических исследований в отношении подозреваемых, свидетелей и потерпевших, содействуя уточнению направлений расследования и сужению круга проверяемых лиц.

Научные перспективы связаны с развитием алгоритмов автоматизированной обработки на основе методов машинного обучения и искусственного интеллекта, включая нейросетевые модели. Это создает предпосылки для разработки адаптивных диагностических систем, учитывающих индивидуально-психологические особенности обследуемых, а также для расширения методических возможностей полиграфного исследования за счет интеграции с другими поведенческими каналами.