Безэквивалентная лексика в русских разновременных переводах современной китайской литературы

Введение.

Современная китайская литература, отражающая глубокие социальные преобразования и богатое культурное наследие Китая, представляет значительный интерес для русского читателя. Однако её перевод на русский язык стал- кивается с фундаментальной трудностью – безэ квивалентной лексикой, то есть словами и выра жениями, не имеющими прямых аналогов в рус ской языковой картине мира.

Изучение безэквивалентной лексики представ ляет собой одну из наиболее сложных и акту

альных проблем современного переводоведе-ния. В контексте переводов китайской литературы на русский язык данная проблема проявляется особенно ярко, поскольку затрагивает глубокие пласты культурно-обусловленной семантики.

В данном исследовании мы предлагаем классифицировать безэквивалентную лексику на три основных типа:

• 1.    Этнографическая безэквивалентная лексика – слова и выражения, обозначающие реалии, уникальные для китайской культуры и не имеющие аналогов в русскоязычном пространстве (например, « 炕 » – кан – лежанка с подогревом; « 节 气 » – цзеци – 24 сезона сельскохозяйственного календаря).

• 2.    Ассоциативная безэквивалентная лексика – единицы языка, вызывающие специфические культурно-обусловленные ассоциации у носителей китайского языка (например, « 青 龙 » – цин-лун – зелёный дракон как символ востока и весны; « 红 杏出 墙 » – хунсин чуцян – «алое сливы цветение за стеной» с импликацией супружеской неверности).

• 3.    Семантическая безэквивалентная лексика – слова с уникальной семантической структурой, отражающие особенности китайского мировоззрения (например, « 仁 义 » – жэньи – сочетание человеколюбия и справедливости; « 关 系 » – гу-аньси – система межличностных связей).

Поскольку такая классификация позволяет системно анализировать различные типы переводческих проблем, возникающих при передаче китайской культурной специфики на русский язык, этнографический слой охватывает предметнокультурные реалии, ассоциативный – коннотативные и образные значения, семантический – системные языковые расхождения.

Диахронический подход к исследованию данной проблематики позволяет проследить эволюцию переводческих стратегий на материале произведений, переведенных в разные временные периоды. Творчество Игоря Александровича Егорова представляет особую ценность для такого анализа, поскольку охватывает значительный временной промежуток – с 2008 по 2024 год.

Материалом исследования послужили три ключевых произведения в переводе Егорова:

Последний император ( 《我的帝王生涯》 ) Су Тона (2008) – первый перевод китайской прозы, выполненный Егоровым

Большая грудь, широкий зад ( 《丰乳肥臀》 ) Мо Яня (2013) – зрелый период творчества переводчика

Смерть пахнет сандалом ( 《檀香刑》 ) Мо Яня (2024) – завершающий труд, оконченный Батыгиным К. после кончины Егорова.

Особую значимость данному исследованию придает тот факт, что последний труд переводчика – роман «Смерть пахнет сандалом» Мо Яня – остался незавершенным и был дополнен К. Батыгиным после кончины И.А. Егорова. Это обстоятельство позволяет не только проанализировать эволюцию переводческих подходов мастера, но и проследить преемственность в стратегиях перевода безэквивалентной лексики.

Данная статья отдает дань уважения памяти Игоря Александровича Егорова – выдающегося переводчика-синолога, чей вклад в распространение современной китайской литературы в русскоязычном пространстве невозможно переоценить. Его работы стали мостом между культурами и ценным материалом для исследователей переводческого искусства.

Обсуждение

В раннем переводе «Последний император» (2008) Егоров применял преимущественно описательный перевод и описательный перевод + транслитерацию для передачи этнографических реалий. Например, термины, связанные с императорским дворцом и ритуалами, часто сопровождались пояснениями, вставленными в текст или данные в сносках. Такой подход отражал осторожность переводчика и стремление сделать китайскую культуру максимально доступной для русского читателя.

Например:

• 1)    我在 龙 榻上 辗转 反 侧 ，想起我下令割去了那些可 怜的 妇 人的舌 头 ，突然 觉 得有 点 害怕， 现 在 没 有什么 声 音 来 折磨我的耳朵了，我反而更加 难 以入眠   [6,

с. 19].

Но я ворочался с боку на бок на царском ложе , из головы никак не шли языки, что я приказал вырвать у этих несчастных женщин, и страх сжимал мне сердце [3, с. 16].

• 2)    黛娘因此被割去十指，投入了肮 脏 的冷 宫   [6,

с. 17].

За это Дайнян лишилась всех десяти пальцев на руках, и ее бросили в грязный Холодный дворец – Лэн Гун [3, с. 14].

Прим. Название «Холодный дворец» указывало на то, что император больше не посещал наложницу и не проводил с ней время.

• 3)    端文的婚典在 侧宫 的青 鸾 殿 举 行 [6, с. 57].

Свадебная церемония состоялась в Цинлу-аньдянь – Зале Лазоревой Птицы Луань [26] боковой пристройке дворца [3, с. 70].

Прим. Согласно китайским поверьям, из крови волшебной птицы «луань» добывается клей, обладающий чудесными свойствами, в том числе скрепляющий брачные узы.

腊月初三的早晨，我的西巡 队 伍浩浩 荡荡 地通 过 德 辉 П [6, с. 39].

Утром третьего дня двенадцатой луны я со свитой величественно проследовал через Ворота Сияния Добродетели [3, с. 40].

• 4)    对 端武暗施 宫 刑 的 计 划 错过 了 [6, с. 61].

План тайно применить к Дуаньу « дворцовое наказание » сорвался [3, с. 75].

Прим. «Дворцовое наказание» – кастрация, после которой мужчин допускали во внутренние покои дворца.

• 5)    我 将 一 颗 夜明珠 塞 进 死去的老 妇 人的嘴中，死人 的 颚 部鼓起 来 又凹陷下去， 这样 她的 遗 容看上去更像 是一种 讥讽 的冷笑 [6, с. 103].

Я вложил в рот старой дамы лучистую жемчужину , напряженно выступавшие уголки мертвого рта расслабленно опустились, и из-за этого стало еще больше казаться, что он искривился в холодной язвительной усмешке [3, с. 122].

Прим. В древности китайцы думали, что лучистая жемчужина («е мин чжу») – это глаз кита. Считалось, что если ее опустить в воду, несколько месяцев не появится затхлый запах, а если положить в рот покойнику, его тело не будет гнить.

К 2013 году, при переводе романа «Большая грудь, широкий зад» (« 丰乳肥臀 »), переводческая стратегия Игоря Егорова претерпела значительную эволюцию. Анализ текста показывает, что в его переводе увеличилась частота использования транслитерации  ( Ципао,  Саньцзыцзин,

Цзунцзы, Куайбань и т.д .) и карькирования (Троесловие, Суньятсеновский френч, Народная коммуна, Стол Восьми Бессмертных, Лунный заяц и т.д. ), в то время как описательный перевод соответственно сократился. Что касается этнографической безэквивалентной лексики, переводчик чаще применял стратегию транслитерации (прямое заимствование), сохраняя её китайское фонетическое звучание и дополняя затекстовыми комментариями для разъяснения.

Например:

• 1)    Ж-#, а тн ^ Е^;ЖЖ,Ж» 亲 娘 [4, с. 119].

Как говорится, когда исполняют маоцян, в голове смешиваются три начала и пять принципов ; правда и то, что, когда маоцян слушаешь, отца с матерью забываешь [1, с. 145].

Прим. Три начала и пять принципов – подчинение подданного государю, подчинение жены мужу и подчинение сына отцу; гуманность, справедливость, вежливость, разумность и верность.

• 2) №Ф «< - ж » ^ л{ шж ,ж«<аж

вйшжа° - ^ aw» ^ , -ж^»й [4, с. 155].

Пройдя через несколько галерей, мы вошли в большой зал, где на красном столе Восьми Бессмертных стояли два больших дымящихся блюда – одно с фазаном, другое с зайчатиной.

Прим. Стол Восьми Бессмертных – старинный квадратный стол на восемь персон.

Однажды двух лягушек мне в ночной горшок подложил! А вдругорядь аж «Саньцзыцзин» сумел переиначить.

• з)    ±жжй®±йш йгжжшт й ®чш±й # ^ ’йтжт ,жш®ш

ш, жожти [4, с. 469].

Цзиньтун, весь в крови – хунвэйбины разбили голову, когда он подметал улицу, – стоял под утуном, с невыносимой болью в сердце слушая рассказ сестры [1, с. 539].

Прим. Хунвэйбины – букв. красные охотники: члены созданных в 1966 г., во время «культурной революции», отрядов из числа студентов и старших школьников.

Это изменение не только отражает склонность переводчика к стратегии иностранзации – направленной на максимальное сохранение экзотического культурного колорита оригинала, но и свидетельствует о его растущем признании и доверии к познавательным способностям российской читательской аудитории, уверенности в том, что она способна понять китайскую культурную реальность без чрезмерной адаптации со стороны переводчика.

Особый интерес представляет анализ завершенного Батыгиным К. перевода «Смерть пахнет сандалом» (2024), где прослеживается как преемственность подходов Егорова, так и индивидуальные особенности стиля Батыгина. В частности, Батыгин сохраняет тенденцию к использованию транслитерации для этнографических терминов, но добавляет более развернутый глоссарий, что может рассматриваться как компромисс между подходом Егорова и стремлением сделать текст доступным для широкой аудитории.

Ср.:

• 1) ^ ^ 1 ^ й»» й®4 й ±- #W - ^£««

Й£ вВД®^6«ЯЖШта*^?й1 ЯЗД 的 脸 上 [4, с. 9].

С кана , на котором недвижно возлежал пастор Мюррей, было видно, как полоска красного света упала на розоватую грудь Девы Марии и пухлое личико Младенца у нее на руках [1, с. 21].

Прим. Кан – отапливаемая лежанка в традиционном китайском доме.

• 2)    »^ Ж ’^£ W»’H^ * ,4 й ±й Ж 1 £Й Л # [5, с. 10].

Вечером того дня мне было тревожно на душе и не спалось. Я ворочалась на лежанке-кане туда-сюда, как большой блин.

Прим. Кан – подогреваемая кирпичная или глиняная лежанка в Северном Китае. На канах спят, сидят и едят. – Прим. ред.

• 3)    他 说这 种哭 声 其 实 和 宫墙 外更夫的 铜锣声 是一 样 的，既然 更夫 必 须 随 时报 告夜漏的消息，冷 宫 里的 嫔 妃也必 须 以哭 声 迎接黎明的到 来 [6, с. 25].

По его мнению, этот плач ничем не отличался от звона медного гонга ночного сторожа , совершавшего обход за стенами дворца [3, с. 15].

• 4)    И ? * ЙЙЙЙ® М^ , М *5 ^Ш « А « ±’^» £ Й £ ,^ »^» , ^Я » ЯЯ » , 三更天了 [5, с. 11].

Стуча деревянными подметками непромокаемых сапог, идет ночной сторож , улица выложена голубоватыми плитками, стучит колотушка, доносятся звуки гонга. Третья смена стражи [2, с. 15].

Прим. Стражи – примерно двухчасовые отрезки времени, на которые делилась ночь в Древнем Китае. Смена стражи происходила по бою гонга, по звукам которого и отмерялось течение времени.

• 5)    fiWW^W W^ ’^ Д^+ Л Ж А ^Ж > Ё4^ 4 ! ЛП ^Й ^ ^ ? ± [4, с. 124].

Головы девятнадцати членов семьи Сыма провисели на деревянной раме за воротами Фушэн-тана до самого праздника Цинмин , когда стало по-весеннему тепло и начали распускаться цветы [1, с. 151].

Прим. Цинмин – день поминовения усопших.

• 6)    清明 节 那天，下 着 牛毛 细 雨，一 团团 破棉絮似的 ЖЯ ,ftAWIWW « a [5, с. 22].

На Праздник Чистого света моросил мелкий дождь, между небом и землей клочками ваты неторопливо плыли серые облака [2, с. 29].

Прим. Праздник Чистого света (Цинмин) – День поминовения усопших.

й й8Я # 2-йгйФЙ КК Д 1^ТЯ Ж ИЖ

Ж—я [4, с. 133].

Это сокровенный синий фарфор, вещь редкая, как цилинь или феникс, таких в Поднебесной, может, больше и нет [1, с. 160].

Прим. Цилинь – мифический зверь, изображаемый в виде однорогого оленя, покрытого пластинами, как носорог.

这枪 用的是 银 子 弹 ，上打天上的 凤 凰， 下打地上的麒 麟 。 从 打 盘 古 开 天地， 这样 的 鸟枪 只有一支， 绝没 有 第二支 [5, с. 46].

Это ружье стреляло серебряными пулями, ими можно было сбить феникса в небе, уложить цилиня на земле [2, с. 51].

Прим. Цилинь – мифологическое существо, китайская вариация на тему химеры: обычно изображается с несколькими рогами, чешуйчатой кожей, телом коня, ногами оленя, головой дракона и медвежьим или бычьим хвостом. – Прим. ред.

Анализируя переводческие стратегии Игоря Александровича Егорова в разные периоды, можно наблюдать не только изменения, но и устойчивые, специфические закономерности.

Для китайских специфических реалий, полностью отсутствующих в славянской культуре из-за различий в материальной среде, культурных традициях и историческом пути развития, переводчик обычно склоняется к стратегии транслитерация с комментариями.

Эта практика особенно заметна при работе с типичными китайскими культурно-значимыми лексическими единицами (например, Чуньцзе – праздник весны, китайский Новый год; Дуйлянь – традиционные парные благопожелательные надписи с равным числом иероглифов, часто строчки из стихов; их вешают перед входом в дом и т.д.) на фоне углубляющегося китайско-российского взаимодействия.

К такой лексике относятся характерные для Китая названия должностей, концепты институтов, традиционные единицы измерения, названия предметов растений, животных, уникальных блюд и т.д. В такое случае транслитерация позволяет максимально сохранить фонетическую форму исходного языка и экзотический культурный колорит, а сопровождение краткими внутритекстовыми пояснениями или затекстовыми сносками/примечаниями позволяет создать для читателя перевода более полную и точную культурную картину. Это не только позволяет избежать потерь или искажений культурной информации, возможных при буквальном или вольном переводе, но и эффективно передает глубокое культурное содержание и историческое наследие, стоящие за словами. См. примечания Игоря Александровича в переводах этих трех произведений:

Цзинь – мера веса, равная 0,5 кг.

Дань – мера веса, равная 100 цзиням, ок. 50 кг

Цунь – мера длины, равная 3,3 см.

Чи – мера длины, ок. 30 см.

My – мера площади, равная 1/15 га.

Цин – мера площади, равная 100 му, т. е. 5,2 га.

А также отрывке из оригинала/оригинала перевода:

• 1)    状 元 红 的 凤 袍，船形裘帽和 镶 金腰 带 ，足蹬一 双 厚底皂靴 [6, с. 91].

Красный халат с фениксами – такой носят обладатели степени чжуанъюань , – меховая шапочка лодочкой, пояс с золотыми пластинками и черные сапоги с толстыми подошвами [3, с. 108].

• 2)    文 状 元 武 状 元文武 状 元 ，有道是三百六十行行行 出 状 元 。咱家就是 刽 子行里的大 状 元 [5, с. 338].

На экзаменах могут присуждаться триста шестьдесят степеней чжуанъюаня по гражданским, военным и гражданско-военным делам. В ремесле палачей я – первейший чжуанъюань [2, с. 365].

Прим. Чжуанъюань – цзиньши-победитель на столичных экзаменах, первый кандидат на занятие высоких должностей.

• 3)    我曾就 这个 疑 问请 教 翰林 院大 学 士 邹 之通   [6,

• с. 60].

Как-то я поделился своими сомнениями с Цзоу Чжитуном, членом академии Ханьлин ь, и попросил у него наставления [3, с. 73].

Прим. Академия Ханьлинь – основана в VIII веке при династии Тан и состояла из лучших ученых – конфуцианцев, которые в том числе выполняли литературные и иные поручения двора.

• 4)    就在盼弟吞吞吐吐地 劝 慰 着 我 们时 ，在白 马 湖外 丁 翰林 家那一片 苍 松遮日的墓地里，沙口子村的崔 凤 仙，一 个 顶着 狐狸仙位的寡 妇 ，用一 块 黑色的卵石， 有 节 奏地敲 击着 表彰 着 丁翰林嘉言懿行的青石墓碑 [4, с. 376].

Паньди неумело пыталась утешить нас, а в это время за озером Баймаху, на заросшем соснами семейном кладбище ученого из Ханьлинь , вдова из деревни Шакоуцзыцунь по имени Цуй Фэн-сянь, которую считали лисой-оборотнем, ритмично постукивала черным голышом по позеленевшей стеле на могиле ученого, где в камне восхвалялись его золотые слова и выдающиеся деяния [1, с. 436].

Прим. Ханьлинь – академия, основанная танским императором Сюаньцзуном (VIII в.) для контроля за чиновничьими экзаменами, а также для поддержания конфуцианской морали.

• 5)    什么 举 人家的小姐，什么 翰林 府里的千金，比不 上老娘一根 脚 指 头 [5, с. 26].

Любые барышни из семей цзюйжэней , любые дочери академиков « Ханьлинь » не стоят даже пальца моей ноги [2, с. 30].

Прим. Академия «Ханьлинь» – отдельное учреждение, выступавшее в течение значительной части имперского периода канцелярией при правителях Китая. – прим. ред.

Когда же явление или концепт, обозначаемые словом исходного языка, имеют функционально или по назначению похожий или соответствующий эквивалент в славянской культуре, для снижения когнитивной нагрузки читателя перевода и облегчения понимания переводчик чаще рассматривает стратегии объяснительный перевод или функциональная замена.

Например:

• 1)    腊月 初三的早晨，我的西巡 队 伍浩浩 荡荡 地通 过 德 辉门 [6, с. 39].

Утром третьего дня двенадцатой луны я со свитой величественно проследовал через Ворота Сияния Добродетели [3, с. 40].

• 2)    热闹时 大道 两 边车马 相 连 ， 满 大街上 飘 漾 着 鸡鸭 鱼 肉的奇香。 还 有一些 没 有名 号 的小吃 铺 ， 卖 包子 的，打 火 烧 的，烙大 饼 的，煮 豆腐 脑 的 [5, с. 65].

В оживленные часы по обеим сторонам улочки выстраивались конные экипажи, по всей улице разносились ароматы деликатесов. Были еще закусочные без названий, где продавали пирожки на пару, хлебцы, блины, загустевший соевый творог [2, с. 72].

• 3)    老先生， 这参 是小的 亲 自去 生 药铺 里， 亲 眼看 着 秦七那 个 老狐狸 开 了 锁着 三把大 铁锁 的 揪木柜子 ， 从 一 个 青花瓷 坛 子里取出 来 的 [5, с. 322].

Почтенный господин за этим женьшенем недостойный сам ходил в лавку лекарственных трав , своими глазами видел, как эта старая лиса Цинь Седьмой открывал запертый на три железных замка деревянный шкаф и доставал этот женьшень из бело-синего фарфорового кувшина [2, с. 350].

Однако необходимо отметить, что даже в подобных случаях добавление соответствующих комментариев часто остается необходимым и полезным. Поскольку это помогает читателю перевода увидеть возможные тонкие культурные различия между ними, выходя за рамки поверхностного функционального соответствия и достигая более глубокого, подлинного культурного понимания и обмена. См.:

房 东 是一 个 白 发苍苍 的老秀才， 对 知 县毕 敬 毕 恭，敬 烟 敬茶， 还献 上了一桌子酒 饭 。有 红萝 卜 烧 野兔 ，有 大白菜炖豆腐 ， 还 有一 坛 泰米 酿 造的 黄 酒 [5, с. 263].

Хозяин – седоволосый сюцай – встретил начальника уезда со всем уважением и почита-

нием и предложил им вино и еду: дикого кролика, тушенного с морковью, тушеный же соевый творог с капустой и кувшин желтого вина из проса [2, с. 287].

Прим. Доуфу (тофу, соевый творог) – продукт из соевых бобов, богатый белком и обладающий нейтральным вкусом (то есть собственный вкус у доуфу почти отсутствует), что позволяет использовать его во многих блюдах.

Стоит особо отметить, что по мере углубления китайско-российского культурного обмена и учащения двустороннего взаимодействия роль переводческой деятельности как культурного моста становится все более значимой. В этом контексте, некоторые уникальные концепты, возникшие из китайской культуры, и безэквивалент-ная лексика после длительного и интенсивного использования и распространения постепенно были полностью поглощены и интериоризиро-ваны системой русского языка, став языковыми компонентами, широко принятыми и даже используемыми в повседневной жизни российскими читателями. Яркими примерами являются, но не ограничиваются: Фэн-шуй, Тофу, Женьшень и т.д.

Это явление не только отражает глубину языкового контакта и культурного слияния, но и демонстрирует, что степень познания и принятия китайской культуры среди русскоязычных читателей постоянно растет.

Что заслуживает более глубокого анализа, так это то, что известный переводчик Игорь Александрович в своей недавней переводческой практике продемонстрировал все более «радикальный» стратегический поворот. Он больше не удовлетворен традиционной и надежной моделью «транслитерация + комментарий», а предпринял более творческие и новаторские попытки, такие как:

Прямое внедрение китайской лексики: при описании определенных культурных практик или философских концептов смело использовать оригинальные китайские слова, полагаясь на контекст и растущие культурные знания читателей для понимания, вместо того чтобы постоянно искать «эквивалентную замену» в русском языке ( Иньюэ – музыка, Дуаньхунь – душа, покидающая тело, Би гу – даосская практика воздержания от употребления в пищу зерновых для достижения просветления, Шэнли – победа и т.д.).

Грамматическая интеграция и адаптация: активно использовать правила русского языка (например, падежные окончания, словообразование) для «русификации» транслитерированной лексики, чтобы она морфологически интегрировалась в русскую систему, в то же время сознательно сохраняя и даже усиливая ее восточный колорит на слуховом и визуальном уровнях, чтобы создать насыщенную и аутентичную атмосферу китайской культуры.

Например:

• 1)    还 有人 参 半斤 在宋三的怀里揣 着 。他摸出 来 ， 亲 手 交 给 俺，隔 着 纸 包俺就嗅到了一等好 参 那股苦苦的香 气 [5, с. 322].

За пазухой у Суна Третьего было еще полцзиня женьшеня. Он вынул его и передал мне. Через бумажный пакет я услышал горьковатый аромат первоклассного женьшеня [2, с. 350].

• 2)    这 些 参 粗的如筷子， 细 的如豆秸，都拖 着 些 须 毛， 轻飘飘 的，怎 够 半斤 ？ [5, с. 322].

Клубни были толщиной с палочки для еды, тонкие как стебли бобов, все в волосках, развевающихся на ветру. Разве будет здесь полцзиня ? [2, с. 350].

В основе этой стратегии лежит высокая уверенность переводчика в способности читателя целевого языка воспринимать культуру и философия перевода, направленная на продвижение «прямого перевода» культуры и глубокого взаимопроникновения. Это выходит за рамки простой передачи информации и стремится создать чувство близости и опыт погружения в китайскую культуру в русскоязычном контексте, что можно рассматривать как продвинутую и смелую практику стратегии «иностранзации» в культурном переводе.

Перевод лексики с ассоциативной безэквива-лентностью представляет собой одну из ключевых трудностей в межкультурной коммуникации. Данные единицы языка несут в себе не только прямое номинативное значение, но и глубокий историко-культурный подтекст, национальнопсихологические особенности и социальноколлективную память, объём информации в которых значительно превосходит прямое значение.

Для точного понимания заложенной в них символики, эмоциональной окраски и социальной оценки переводчику часто требуется привлекать обширные литературные источники, изучать культурный контекст и даже консультироваться с носителями языка.

Примечательно, что, несмотря на сложность процесса понимания «ассоциативной безэквива-лентной лексики», подходы к её переводу относительно систематизированы и отличаются высокой степенью устойчивости. Для наиболее представительных антропонимов (например, Сунь Укун – могущественный царь обезьян, персонаж классического романа «Путешествие на Запад», Чэнь Шимэй – герой одной из пьес традиционного китайского театра, так называемой пекинской оперы, символ коварного мужа, бросившего жену ради другой. Осужден знаменитым судьей Бао) и топонимов (Остров Пэнлай – по повериям китайцев, обитель бессмертных), а также других конкретных лексем, способных вызывать у неносителей различные культурные ассоциации (например, Утун – дерево с округлой или зонтиковидной кроной, достигающее высоты го м. Древесина используется для изготовления традиционных китайских музыкальных инструментов.), переводчики чаще всего применяют комбинацию стратегий «транслитерация / объяснительный перевод + комментарий» (транслитерация/объяснительный перевод + комментарий).

Суть данного подхода заключается в следующем: посредством транслитерации максимально сохраняются фонетическая форма исходного языка и маркеры иной культуры, а затем с помощью комментария осуществляется культурная компенсация и экспликация значения, что позволяет насильственно имплантировать или целенаправленно сформировать у реципиента перевода ассоциативную функцию, максимально эквивалентную таковой в культуре исходного языка.

Многочисленные примеры показывают, что данная стратегия демонстрирует заметную устойчивость как в долгосрочной практике разных переводчиков, так и в работах одного переводчика (например, Игоря Егорова) в разные периоды его деятельности. Это отражает формирование в переводческом сообществе высококонсенсусной и эффективной методологической традиции при столкновении с определенными типами культурных барьеров.

См.:

• 1)    来 自 品州 商 贾 富 户 的蕙妃 聪 敏伶俐、 国 色天香 [6, с. 67].

Умная, живая и сообразительная Хуэйфэй была родом из семьи богатых торговцев в Пиньчжоу [3, с. 62].

Прим. Название «Пиньчжоу» можно также перевести как «удел нравственности».

• 2)    我猜她是想等到南伐胜利之日撒手 归 西     [6,

с. 102].

Я понял, что она хочет дождаться его победного возвращения из похода на юг и лишь потом отправиться на запад [3, с. 99].

Прим. Запад считался у китайцев страной мертвых.

• 3)    据 说 是我少年 时 代的老 师 僧人 觉 空首先 发现 了 这 个 世外桃源 ，他先于我八年抵 达 此地，拓 垦 了 粮 田和 菜 园 ，所 谓 的苦竹寺也是他花 费 三年 时间 慢慢建成的 [6, с. 173].

В прежние века покрытый густым лесом высокогорный район не принадлежал никому, говорят, этот « персиковый рай во внешнем мире » первым обнаружил наставник моих детских лет, монах Цзюэкун, который добрался сюда за восемь лет до меня [3, с. 207].

• 4)    可怜的母女 俩 ，她 们 要在 黄 泉 路上 见 面了    [6,

с. 40].

Бедные мать и дочь, знать, только на пути к Желтому Источнику и встретятся [3, с. 42].

Прим. Желтый Источник — в китайской литературной традиции — царство мертвых.

• 5)    孙 子 们 ，都 给 我爬上 来 吧，再挖就到 黄 泉 了   [4,

с. 68].

Быстро вылезайте, идиоты, вы мне так до самого Желтого источника докопаете [1, с. 86].

Прим. Желтый источник – страна мертвых.

• 6)    我的儿啊一 惨惨惨 哪！一 双 小儿女也命 丧 黄 泉 [5, с. 189].

Мои дети, ах, какое горе! И сын, и дочь отправились к Желтому источнику [2, с. 206].

Прим. Желтый источник – страна мертвых.

• 7)    ЖЖТ ^Ш Я”^ 4^ - ^W> ± T, Шк^ашв тйМй ’^й ®££ йт йф 皇 纲 ，凶多吉少，性命 难 保 [5, с. 12].

Вспомнился мне собственный отец Сунь Бин. Батюшка, ты на этот раз заважничал, верно, как Ань Лушань , переспавший с императорской наложницей Ян-гуйфэй , или как Чэн Яоцзинь , похитивший планы правителей Суй. Это не предвещает ничего хорошего, трудно сохранить жизнь [2, с. 16].

Прим. Ань Лушань – китайский военачальник, который в середине VIII века возглавил восстание против династии Тан (618–907 годы).

Ян-гуйфэй – окутанная многими легендами и сказаниями наложница при дворе династии Тан.

Чэн Яоцзинь – китайский военачальник, служивший при династии Тан.

Цзиньши – высшая ученая степень в системе китайских государственных экзаменов для занятия официальных постов.

• 8)    尚 书 、侍郎，走 马 灯 一 样 地 换 ，就是我 这个 姥姥 泰山 一 样稳当 [5, с. 47].

Министры, товарищиминистров сменялись, как лошадки в фонаре, только я, бабушка, стоял незыблемо, как гора Тайшань [2, с. 53].

Семантическая безэквивалентная лексика представляет собой одну из ключевых трудностей в переводоведении и сопоставительной лингвистике. Она относится к лексическим единицам, которые существуют в одном языке, но не имеют полного соответствия в другом в связи с уникальной семантической структуры, глубокого культурного содержания или специфической

понятийной категории. Значение таких слов обычно далеко выходит за рамки буквального перевода, неся в себе богатую культурную идентичность, историческое наследие и философские концепции, что делает их концентрированным воплощением культурной специфики языка.

Обработка семантической безэквивалентной лексики особенно сложна, поскольку она сочетает в себе характеристики как этнографической безэквивалентной лексики, так и ассоциативной безэквивалентной лексики. Её происхождение глубоко отражает различия в языке, культуре и образе мышления:

Различные способы «членения» мира языками: Разные языки категоризируют опыт по-разному. Слово в исходном языке может охватывать широкую или высокоспециализированную семантическую категорию, тогда как в целевом языке может потребоваться несколько слов или фраз для описания его различных аспектов.

Например, возьмем уже рассмотренную безэк-вивалентную лексическую единицу 腊月 (12-й месяц по лунному календарю), в зависимости от разных контекстов Игорь Александрович применил разные стратегии:

• 1)    腊月 初三的早晨，我的西巡 队 伍浩浩 荡荡 地通 过 德 辉门 [6, с. 39].

Утром третьего дня двенадцатой луны я со свитой величественно проследовал через Ворота Сияния Добродетели [3, с. 40].

• 2)    接下 来 我二姐做敲冰 状 ，做在冰水里洗衣服 状 。 她 浑 身瑟瑟， 犹 如一片挂在 腊月 树 梢的枯 叶    [4,

с. 151].

Тут она изобразила, что раскалывает лед и стирает в ледяной воде белье, трясясь всем телом, как высохший листок на верхушке дерева в зимнюю пору [1, с. 146].

• 3)    还 有小 顺 子，你 这个 寒冬 腊月 蹲 锅 框的小叫花子 [5, с. 14].

А ты, маленький попрошайка, ведь сидел на корточках у котла на улице в любые морозы ! [2, с. 18].

Различия в семантических коннотациях и ассоциациях: Дополнительные значения слова, такие как эмоциональная окраска, стилистические особенности и ассоциативные значения, часто обладают высокой культурной специфичностью. Например, китайский « 龙 » символизирует благородство и удачу, в то время как западный «дракон» часто представляет зло; это различие в ассоциациях напрямую влияет на выбор стратегии перевода:

• 1)    我在 龙 榻上 辗转 反 侧 ，想起我下令割去了那些可 怜的 妇 人的舌 头 ，突然 觉 得有 点 害怕， 现 在 没 有什么 声 音 来 折磨我的耳朵了，我反而更加 难 以入眠   [6,

с. 19].

Но я ворочался с боку на бок на царском ложе, из головы никак не шли языки, что я приказал вырвать у этих несчастных женщин, и страх сжимал мне сердце [3, с. 16].

• 2)    笙管 齐鸣 ，金 龙 驾车 ， 凤 凰起舞。送子娘娘 骑着 麒麟，抱 着 大胖孩子 [4, с. 629].

• 3)    他小子鬼迷心 窍 ，忘了一 个 基本道理，那就是， 大凡 当 上了皇帝的，都是真 龙 天子 [5, с. 46].

Этого негодяя черт попутал, он забыл элементарную истину, а именно, что любой, кто стал императором, – дракон , настоящий сын Неба [2, с. 51].

• 4)    咸丰 爷爷 龙 颜 大怒 [5, с. 46].

Батюшка Сяньфэн исполнился царственного гнева [2, с. 51].

Различия в сочетаемости (коллокации):

Например:

• 1)    咸丰 爷爷决 定 选 用一种特 别 的酷刑 来 拾掇小虫 子，借此 杀鸡给 猴 看 [5, с. 47].

Батюшка Сяньфэн решил выбрать особо жестокую казнь, чтобы проучить Сяо Чунцзы. Как говорится, зарезать курицу, чтобы лисам неповадно было [2, с. 52].

Китайская идиома «убить курицу на глазах у обезьян» ( 杀鸡给 猴看 ) представляет собой высокоустойчивое фразеологическое выражение, значение которого не может быть просто выведено из буквального толкования. Его ядро заключается в идее «наказать одного, чтобы предупредить другого».

В китайской культуре «обезьяна», безусловно, ассоциируется с умом и сообразительностью, но также часто связывается с образом «непоседливой, озорной, нуждающейся в дисциплине» (что и отражено в контексте, подразумеваемом этой идиомой). Здесь «обезьяна» относится к тем потенциальным, нуждающимся в устрашении озорникам. В русской лингвокультуре слово «обезьяна» чаще несёт негативные коннотации, связанные с «глупым подражателем» (как в глаголе «обезьянничать» – механически копировать), «безобразием» или «комичностью»; её «сообразительность» часто имеет оттенок несерьёзности, комизма. Это слово редко используется для обозначения того, кого нужно сурово предостеречь, – «хитрого потенциального нарушителя». Напротив, «лиса» в русском языке является абсолютным воплощением «хитрости, коварства, изворотливости» (что совпадает с нега- тивным образом лисы в китайской культуре). Она идеально соответствует тому хитрому объекту, которого нужно устрашить, и которого в идиоме представляет «обезьяна».

Таким образом, буквальный перевод «... чтобы обезьянам неповадно было» вызовет недоумение у русского читателя: зачем пугать «обезьян»? Замена же на «лиса» мгновенно активирует в сознании читателя концепцию «предостережения для хитрецов», достигая функциональной эквивалентности.

Следовательно, подход переводчика в данной ситуации является продвинутым: он отказался от буквального соответствия и вместо этого ухватился за ключевую функцию идиомы (предостережение) и характеристику объекта (хитрость), после чего выбрал в русском языке модель выражения, которая не только передаёт функцию предостережения, но и чей субъект (лиса) соответствует характеристикам объекта. Хотя в русском языке, возможно, не существует идиомы, полностью идентичной по форме, структура «зарезать курицу, чтобы лисам неповадно было» является для русского языка естественной и понятной; а выбор слова «лиса» немедленно делает всю метафору яркой и соответствующей русской культурной логике.

Таким образом, для перевода такой семантической безэквивалентной лексики не существует единого универсального метода. От переводчика требуется не только свободное владение двумя языками, но и глубокое межкультурное понимание. На практике переводчикам часто необходимо всесторонне учитывать контекст, гибко использовать различные стратегии и стремиться к динамическому балансу между максимальным сохранением культурного своеобразия исходного слова и обеспечением понятности для читателя перевода.

Результаты.

Проведенное исследование стратегий перевода безэквивалентной лексики в работах И.А. Егорова позволяет выделить следующие ключевые результаты:

• 1.    Эволюция переводческих стратегий: Выявлена четкая диахроническая динамика в подходе И.А. Егорова. В ранних работах (например, «Последний император», 2008 г.) преобладала стратегия описательного перевода и транслитерации с комментариями для передачи культурноспецифических реалий. В более поздних переводах («Большая грудь, широкий зад», 2013 г.; «Смерть пахнет сандалом», 2024 г.) наблюдается переход к комбинированным методам с увеличением доли транслитерации с комментариями и карькирования, что отражает растущую уверенность переводчика в способности русско-

• язычного читателя понимать китайские культурные концепты.

• 2.    Классификация и обработка безэквивалент-ной лексики: Систематизированы три основных типа безэквивалентной лексики и подходы к их переводу:

• 3.    Факторы, влияющие на выбор стратегии: Анализ показал, что выбор стратегии зависит от типа безэквивалентной лексики, культурного контекста и временного периода создания перевода. С увеличением глубины китайско-российского культурного обмена И.А. Егоров все чаще отдает предпочтение стратегиям, которые не только передают значение, но и сохраняют культурное своеобразие оригинала, минимизируя семантические потери.

Этнографическая безэквивалентная лексика: основной стратегией является транслитерация с комментариями, что позволяет сохранить фонетическую форму и культурный маркер, обеспечивая при этом смысловое раскрытие

Ассоциативная безэквивалентная лексика: применяются транслитерация с комментариями и контекстуальные замены.

Семантическая безэквивалентная лексика: используется комбинированный подход – поиск оптимального компромисса между адекватностью (стремление сохранить оригинальный смысл и культурный колорит) и коммуникативной эффективностью (обеспечение понятности и естественности для целевой аудитории) с учетом контекста ориганала.

В целом, исследование подтверждает, что успешный перевод безэквивалентной лексики требует от переводчика не только лингвистической компетенции, но и глубокого понимания культурного контекста обеих стран, а также способности находить баланс между буквальной точностью и коммуникативной эффективностью.

Заключение.

Настоящее исследование демонстрирует, что творческое наследие Игоря Александровича Егорова представляет собой уникальный материал для изучения эволюции подходов к переводу безэквивалентной лексики. Проведенный анализ подтверждает четкую динамику в переводческих стратегиях - от осторожной адаптации к смелому сохранению культурной аутентичности.

Перспективы дальнейших исследований видятся в более детальном сопоставительном анализе конкретных лексических единиц в разных переводах, а также в изучении принятия переведенных Егоровым произведений в русскоязычной культурной среде.