Человек и технологии в романе Д. Делилло "Ноль К"

Как известно, постоянно растущее влияние технологий на повседневную жизнь является одним из лейтмотивов творчества Дона Делилло. В «Белом Шуме» ( White Noise , 1985) автор изображает радио и телевидение почти как самостоятельных персонажей, чьи механические «голоса» влияют на восприятие, идеологию и жизнь героев [Weinstein 1993]. В романе «Космополис» ( Cosmopolis , 2003) главный герой Эрик Паркер проживает жизнь в высокотехнологичном лимузине, который функционирует как его личная, расширяющая возможности вселенная, позволяющая ему одновременно анализировать мировой рынок и проходить медицинский осмотр, не покидая её [Wolf 2022].

Тема смерти, в произведениии «Ноль К» приобретает новую глубину: что, если смерть – ключевой элемент в формуле, определяющей ценность жизни?

«Given a choice between loneliness and death, it would take me a fraction of a second to decide. But I don’t want to be alone either … Let us both live forever, in sickness and health, feebleminded, doddering, toothless, liver spotted, dim-sighted, hallucinating. Who decides these things? What is out there? Who are you?»¹ [Delillo 2017: 49] .

Повествование в романе ведётся от имени главного героя Джеффри, оказавшегося в ситуации сложных и нестабильных семейных отношений.

Росс и Артис переживают дилемму подобную дилемме Джека и Бабетт, героев романа «Белый шум»: продолжать жить одному без любимого человека или нет? В то время как Джек имел несчастье (или благо?) благодаря компьютерной программе знать, что он, вероятно, умрет преждевременно; Россу, которому за 60 и он в прекрасной форме, грозит неопределённое количество лет одиночества после добровольного ухода Артис, а затем и собственная крионизация.

Читатель вместе с Джеффри оказывается в месте осуществления криоконсервации, там, где миллиардеры преждевременно оставляют свои жизни, в надежде, что к моменту реанимации, новые технологии и достижения медицины усовершенствуют их тела. Технологическая база проекта под названием «Конвергенция» использует метод криогенной заморозки, позволяющий приблизить температуру человеческого тела к абсолютному нолю. Исходя из этого момента, можно смело предположить, что название романа - «Ноль К» – расшифровывается как «абсолютный ноль» (абсолютный ноль по температурной шкале Кельвина соответствует -273,15 °C).

«Everybody wants to own the end of the world»² [Delillo 2017: 1].

Отец Джеффри, являющийся одним из спонсоров проекта, ожидает погружения своей второй жены и мачехи героя (через перспективу этого акта представлены все события) в криосон, в котором она должна будет пробыть до появления новых способов лечения её болезни. События разворачиваются в последние 24 часа пребывания Артис в сознании. Место действия в романе играет особую роль, оно, словно живое существо, трансформируется, меняет обличие, но при этом остаётся незамеченным для внешнего мира. Место, которое не найти на карте. Это символично: действие как бы происходит нигде и везде; условность локации очевидна.

Сюжет романа нельзя назвать динамичным. Напротив, он является достаточно статичным, а «перескакивание» мыслей главного героя с одного на другое напоминает о таком типе повествования, как «поток сознания», хотя это, конечно, и не джойсовский вариант. Именно на этом приёме построен весь роман, благодаря чему читателю проще понять истинные переживания героя (см. об этом [Ветошкина, Ярмиш 2016]), а постоянные воспоминания персонажа о прошлом (особенно в первой главе) говорят о ретроспективной композиции повествования. Автор в духе постмодернизма (см. об этом [Климченко 2021]) называет главы «Во времена Челябинска» и «Во времена Константиновки», притом, что действие происходит в вымышленном мире, расположение которого определяется героями как «за границей Бишкека», в пустыне, «подальше от всего». Встречающиеся в тексте города и страны не только не соотносятся с реальными локациями, но также относительны с точки зрения времени и пространства своего существования.

По ходу сюжета герой встречается и говорит с такими же, как его мачеха, людьми, а также немало времени проводит в одиночестве, рассматривая место обитания, встреченных им людей, готовых к криосну. Делилло словно нарочно лишает какой-либо определенности и отличительных знаков безымянные комнаты.

«…the room was small and featureless. It was generic to the point of being a thing with walls.

The ceiling was low, the bed was bedlike, the chair was a chair. There were no windows»³ [Delillo 2017: 24].

При помощи лаконичного слога и практически полного отсутствия прилагательных, писателю удаётся создать аскетичную обстановку, предназначенную для того, чтобы лишний раз напомнить персонажам о смерти или о том, что они уже мертвы, и о том, что конец совсем близок.

«…this was art that belongs to the afterlife. It was art that accompanies last things, simple, dreamlike and delirious. You’redead, itsaid»⁴ [Delillo 2017: 150].

По мнению А. Вайнштейна, стиль Делилло характеризуется неторопливостью, сдержанностью, приметной передачей подавленного настроения и концентрацией на сюрреализме [Weinstein 1993]. Образные художественные средства в романе, например, в речи «братьев Стенмарков», как прозвал их главный герой, как раз создают сюрреалистическую и даже тревожную атмосферу, это такие эпитеты, как «затерянные земли», «бушующее пламя», «разгромленные города», «суровые воспоминания», «глубокая депрессия», «безжалостный сценарий смерти».

Важное место в романе занимают сцены, где главный герой, бродя по коридорам этой клиники, с опаской взирает на большие экраны и видит в них разнообразные природные и социальные катаклизмы. С помощью ярко выраженной и неприкрытой метафоричности писатель сопоставляет отдельную человеческую смерть и всеобщую гибель цивилизации. Здесь можно чётко увидеть парадигму мышления Делилло, включающую в себя традиционные для постмодернистского мировиде-ния явления, губящие человечество: общество потребления, виртуальный мир, все более заменяющий реальность, антропологический кризис, природные и техногенные катастрофы [Литература потока сознания…: эл. ресурс].

«…gigantic ocean waves suddenly appear on the screen, they roll up to the shore, collapse; then - the towers sway, the bridge collapses; ash and lava burst out of a crack in the earth's crust, a few seconds later a bed of a dried-up lake appears in the frame, and then again fires blaze in the forests and on the plains, rush to cities and highways»⁵ [Delillo 2017: 173].

Скачки во времени в речи главного героя напоминают об одной из существующих особенностей постмодернистской парадигмы - искажении реального времени. Часто в одной фразе одновременно используются глаголы прошедшего и настоящего времени: «возвращался мыслями», «я преувеличиваю», «я представил», «взращиваю язык». Нельзя не отметить множество риторических вопросов, очередной раз убеждающих, что роман обладает серьезной философской концепцией: «разве не в том величие человека, чтоб отказаться принять определённую участь?», «считаем ли мы себя живущими вне времени, вне истории?»

В последней главе романа, после того как всё сказано и сделано, автор оставляет нас наедине с Джеффри, скептически размышляющим о предложениях «Конвергенции». Как и многие герои Делилло, Джефри не уверен, кто он такой. Демонстрируя склонность глубоко погружаться в дела, переезжать с места на место, из города в город, от подруги к подруге, он живёт как тень в своём замкнутом мире. В течение всего романа образ главного героя остаётся «расплывчатым» для читателя, об этом говорит частая и резкая смена его мыслей, воспоминаний, настро- ений. Однако к концу романа Джеффри кажется единственным персонажем, который эволюционирует, в отличие от тех, кто придерживается «религии» Конвергенции. Гуляя по улицам, пытаясь справиться со «смертью» своего отца и мачехи, он приходит к мысли, что переживания потери и сожаления являются необходимой и крайне важной частью человеческого опыта. Финальная сцена романа, где Джеффри становится свидетелем природного феномена, когда «направление солнечных лучей и улиц, идущих с запада на восток, совпадает» [Попова 2021: 173], показывает его как человека, все ещё способного видеть чудесное в повседневности и готового жить дальше [Токарев 2017]. Таким образом, в конце романа перед читателями открывается истинная душа героя, с болью, страданиями и надеждами.

Автор подводит читателя к мысли, что опасность увлечения новыми технологиями состоит в том, что оно ведёт человека дорогой Росса Локхарта, то есть к избавлению от своего «Я», провоцирует на подмену непосредственного бытия на механическое, виртуальное. Человеческое общество, пленившееся возможностями техники, по наблюдениям Делило, всё больше склоняется к дегуманизированному, противоестественному существованию. Что будет с обществом, для которого смерть перестанет быть неизбежным концом, но превратится лишь в культурный артефакт, станет вопросом выбора? Что случится с историей, с религией? Станет ли победа над смертью одновременно победой над войнами? Дон Делилло, как всегда, оставляет за читателем право ответить на поставленные им вопросы.