«Чему быть, того не миновать»: об использовании цифровых технологий для демонстрации и изучения археологических находок (на примере каменной скульптуры кабана из фондов Национального музея Республики Алтай им. А. В. Анохина)

В указанном названии нашей работы отражено изречение известного древнегреческого драматурга Эсхила, жившего в середине I тыс. до н. э. Правда, в несколько ином контексте, но отражая схожую идею, т. к. в настоящее время в научных исследованиях происходят существенные изменения, связанные с внедрением новых методов и приборов. Основное внимание в статье уделено обозначившемуся переходу от традиционной практики публикаций археологических находок к одному из вариантов современного уровня их демонстрации и тщательного изучения. Данная цель реализована на конкретном примере с помощью цифровых технологий, которые становятся реальным инструментом особенно при реконструкции разных периодов бесписьменной истории.

В ходе обработки коллекции барнаульского краеведа и археолога-любителя Николая Степановича Гуляева (1851–1918), хранящейся в Национальном музее Республики Алтай им. А. В. Анохина (г. Горно-Алтайск, Россия), особое внимание привлекла небольшая скульптура. О ней в Книге поступлений (КП) № 1 сделана следующая запись: «Изображение кабана из камня, на левом бедре имеется скол и сбоку сквозное отверстие. Камень: 8,5 × 8,3 см. Раскопки Гуляева в 1912 г. в Горном Алтае». Номер по КП – 543, инвентарный номер – 1484, коллекционный шифр – 1-2722. Точное место происхождения и обстоятельства обнаружения уникального изделия в документах музея не отражены. При паспортизации экспоната указаны иные размеры и дано такое описание: «Высота 9 см, наибольшая длина 10,4 см, наибольшая ширина 6,5 см, порода камня – талькохлорит (определение сотрудника музея – геолога Е. Неверовой). Цвет изделия – серый (с различными оттенками). При визуальном наблюдении фиксируются следующие приемы техники обработки: пикетаж, сверление, резьба, обточка и шлифовка. На поверхности имеются сколы различного размера, один из них (на левой стороне) достаточно крупный 5,2 × 5,6 см, а также многочисленные царапины и выбоинки. В нижней части скульптуры, слегка смещаясь назад, имеется просверленное сквозное отверстие (диаметром с одной стороны – 0,9 см, с противоположной – 1,1 см, глубиной 6,5 см). Основание плоское, ровное, имеет подтреугольно-овальную форму, длина 8,5 см, ширина 5,5 см. Изображение фигуры кабана-секача выполнено в сочетании реалистической и условно-стилизованной манеры, соединяя явно функциональные части изделия в виде сквозного отверстия неизвестного назначения и плоское днище-подставку с художественным декоративным оформлением всей туши».

Важным подтверждением того, что рассматриваемый музейный предмет происходит из собрания Н. С. Гуляева (Тишкина, 2010. С. 125–126), является сохранившаяся фотография, на которой запечатлен археолог-любитель на фоне находок, прикрепленных им к самодельным планшетам. Долгое время скульптура не была полностью введена в научный оборот. За все время нахождения ее в музее нами обнаружены три разные публикации. Эти работы содержат мало информации о важном экспонате, и они в определенной мере стимулировали подготовку данной статьи, чтобы представить древнее изделие в реальном виде и привлечь внимание других исследователей для культурно-хронологической идентификации экспоната.

История изучения

Первое краткое описание и схематические изображения фигуры кабана (рис. 1: 1а–в ) были опубликованы в 1941 г. в статье А. А. Иессена «Каменная скульптура медведя из Туркмении», где она привлекалась в качестве аналогии при рассмотрении особенностей технологических приемов изучаемого автором предмета. Отмечалось небольшое «…расчленение массы исходной гальки…» при изготовлении и обработке «…путем снятия в некоторых местах тонкого поверхностного слоя камня, вследствие чего изображение получается в плоском рельефе» ( Иессен , 1941. С. 12). А. А. Иессен написал, что рисунки и фотографии находки ему были предоставлены М. П. Грязновым. В связи с этим можно предположить, что автором опубликованных изображений был Михаил Петрович, который в посещаемых им музеях делал зарисовки археологических находок. Некоторые иллюстрации с особенными отметками сохранились в архиве исследователя ( Стяжкина , 2020). В статье А. А. Иессена приведены графические изображения скульптуры в трех проекциях и там сообщается, что порода камня и некоторые детали ее неизвестны. Но само изображение кабана не вызвало сомнений: «Об этом свидетельствуют и клыки, и уши, и морда, и, наконец, хорошо охарактеризованные ноги и хвост». Также отмечено, что предмет имеет сквозное отверстие, просверленное в горизонтальном направлении между передними и задними ногами животного ( Иессен , 1941. С. 12).

В 1953 г. С. И. Руденко в своей монографии «Культура населения Горного Алтая в скифское время» опубликовал два рисунка этой же скульптуры кабана (рис. 1: 2 а, б ). Они упоминались в главах, посвященных обработке различных материалов и искусству древних кочевников. Сергей Иванович отметил, что в Горно-Алтайском областном музее имеются каменные светильни, и в этой связи он привел такую информацию: «Насколько была развита техника шлифовки и сверления дыр в камне, можно судить по каменной скульптурной фигуре кабана, хранящейся в том же музее… Происхождение этой фигуры кабана точно не известно, но по манере воспроизведения этого животного очень вероятно, что вещь эта относится к рассматриваемой нами культуре» ( Руденко , 1953. С. 249). Анализируя изображения в зверином стиле из курганов памятника Пазырык, он указал, что единственная скульптурная вещь в камне в виде фигурки кабана – это «…случайная находка, которая с достаточной долей вероятия может быть отнесена к рассматриваемому времени, тем более что подобные же, но резные изображения кабанов обнаружены мною при раскопках 1950 г. на крышке саркофага-колоды в одном из курганов на р. Караколе…» (Там же. С. 287–288). Судя по приведенной информации, указанное изделие из камня датировалось V–III вв. до н. э. и могло быть связано с пазырыкской культурой. Стоит отметить, что в указанной монографии С. И. Руденко нет ссылки на статью А. А. Иессена.

Рис. 1. Простые рисунки разных видов каменной скульптуры кабана

1а–в – по: Иессен , 1941; 2а, б – по: Руденко , 1953. Рис. 169; 2в – изображение, подготовленное В. М. Сунцовой; 3а, б (по: Ченченкова , 2004. Рис. 130)

В ней даны рисунки двух сторон скульптуры кабана ( Руденко , 1953. Рис. 169), которые, по всей видимости, выполнены художниками, работавшими в экспедиции (Там же. С. 10). Для установления конкретного авторства важное значение имеет хранящийся в Государственном музее истории литературы, искусства и культуры Алтая (г. Барнаул, Россия) рисунок В. М. Сунцовой под названием «Графическая прорисовка фигурки кабана. Звериный стиль». 1940-е гг. Калька, карандаш, рисунок. 210 × 220 мм. НВФ 520/19 (рис. 1: 2в )³. На нем изображена только правая часть скульптуры (и почему-то без отверстия), тогда как в монографии С. И. Руденко ( Руденко , 1953. Рис. 169) продемонстрированы вид спереди и левая сторона находки (рис. 1: 2 а, б ). Стиль этих изображений не оставляет сомнений в авторстве В. М. Сунцовой, которая являлась сестрой Нины Михайловны Руденко (Сунцовой), жены С. И. Руденко. В 1947–1949, 1950 и 1954 гг. они вместе принимали участие в раскопках Пазырыкских, Башадар-ских, Туектинских курганов и выполняли многочисленные рисунки, опубликованные в монографиях Сергей Ивановича. В Национальном музее Республики Алтай им. А. В. Анохина имеется коллекция живописных и графических работ Н. М. Сунцовой-Руденко и В. М. Сунцовой в количестве 56 единиц ( Киреев , 2020. С. 8–9).

Краткость сведений и условная схематичность рисунков, приведенные в работах А. А. Иессена (1941) и С. И. Руденко (1953), не позволяют получить достаточное представление об уникальной находке и осуществить ее полноценный анализ. Данные обстоятельства сказались на некоторых неточных описаниях, опубликованных сотрудницей Свердловского областного краеведческого музея О. П. Ченченковой в монографии-каталоге «Каменная скульптура лесостепной Азии эпохи палеометалла III–I тыс. до н. э.» ( Ченченкова , 2004). На с. 269 приведено графическое изображение скульптуры кабана в двух проекциях: фас и правый профиль (рис. 1: 3а, б ). Рисунок под № 130 сопровождает следующая информация: «Сверленое навершие в виде кабана с Алтая (?). Россия. Музей г. Горно-Алтайска. Камень. По публикации: предмет найден, видимо, на Алтае, хранится в Ойрот-Туринском музее. Ойрот-Тура – название г. Горно-Алтайск в 1932–1948 гг. Следов сработанности нет. Иессен, 1941. Рисунок В. Н. Топоркова по: Иессен, 1941. Предмет известен мне только по публикации. Навершие по форме близко к диску, сверленое отверстие немного смещено от центра. По обе стороны диска в плоском рельефе изображено копытное животное (кабан?) в свернувшейся позе выступающим рельефом передана грива, носовая часть морды. Показаны уши, глаза, ноздри и рот. Передние и задние конечности подогнуты, сверленое отверстие расположено между ними» (Там же. С. 268). Также стоит отметить, что ссылка на монографию С. И. Руденко (1953) в представленном описании отсутствует.

Для исправления вышеизложенной информации и реального отражения особенностей скульптуры кабана сначала осуществлялась графическая зарисовка специалистом-археологом в области изучения каменного века к. и. н. А. Л. Кун-гуровым4. На впервые публикуемой иллюстрации отражены все виды музейного предмета (рис. 2: 1–6), а также особенности его изготовления и использования, что существенным образом улучшило демонстрационный и исследовательский потенциал артефакта. В качестве сравнительного варианта предлагаются результаты применения современных методов документирования объемной археологической находки (рис. 3–5).

Использования цифровых технологий

Процесс создания цифровой 3D-копии музейного объекта для дальнейшего изучения состоял из нескольких этапов. На первом этапе был проведен детальный визуальный осмотр скульптуры с определением минимальных форм, необходимых для четкой фиксации, что в дальнейшем позволило выбрать правильный объектив для проведения фотосъемки. На втором этапе осуществлялась всесторонняя фотофиксация. Так как объект сам по себе небольшой, то фотоаппарат SONY ILCHE-7RM4A был оснащен объективом 50 мм (с возможностью макросъемки) и кольцевой вспышкой. Съемка проводилась в ручном режиме на параметрах, позволяющих избежать «шумы» на фотографиях и при этом достичь максимально возможной глубины резкости. Поверхность древнего изделия относительно гладкая, поэтому наличие «шумов» в дальнейшем могло привести к искусственной паразитарной шероховатости созданной модели, что является абсолютно недопустимым. Всего было сделано 250 фотоснимков, из которых около 60 демонстрировали общий вид, а остальные концентрировались на макросъемке мелких частей скульптуры. На третьем этапе фотографии обрабатывались, и затем создавалась сама 3D-модель, которая состояла из более 100 миллионов полигонов, что может служить критерием ее детальности и позволяет проводить изучение объекта с удивительной точностью, достигаемой только при использовании качественных оптических систем высокого разрешения. На следующем этапе осуществлялся анализ геометрии созданной цифровой копии. При размере полигона в сотые доли миллиметра можно проводить подробное изучение музейного предмета, не опасаясь упустить какие-либо мелкие детали. Методика анализа заключалась в использовании специально созданного нами программного обеспечения, позволяющего выделять все формы на поверхности каменных изделий, а на основе анализа геометрии объекта демонстрировать даже самые мелкие имеющиеся выбивки. На данное изобретение был получен патент ( Бондаренко, Тишкин , 2024). Однако в рассматриваемом случае методика, апробированная на каменных изваяниях, не могла быть применена в полной мере и потребовалось внесение конструктивных изменений. Так как скульптура кабана не имеет поверхность с нанесенной выбивкой, а является рельефным объемным объектом, то появилась необходимость прорисовки мелких царапин и других выделенных форм. Это привело к необходимой перестройке логики отображения. Нужно отметить, что подобный опыт уже был реализован,

Рис. 2. Графические иллюстрации всех сторон фигуры кабана из Национального музея Республики Алтай им. А. В. Анохина (выполнены А. Л. Кунгуровым)

Рис. 3. Рендеры фигуры кабана с нанесенными текстурами (подготовлены С. Ю. Бондаренко)

■ •

w

Ш^й

0                             10 cm iii___________________1___________________i___________________1___________________i__________________i__________________i__________________i__________________i

Рис. 4. Компьютерная прорисовка скульптуры специально созданным алгоритмом (подготовлена С. Ю. Бондаренко)

Рис. 5. Компьютерная прорисовка скульптуры созданным алгоритмом

1–4 – продолжение, 5 – демонстрации сечений (подготовлены С. Ю. Бондаренко)

когда разработанная методика использовалась для документирования изваяний тюркского времени ( Бондаренко и др. , 2024). Ситуация с документированием скульптуры кабана в целом оказалась аналогичной. В качестве конечного результата была получена высокополигональная модель, отражающая геометрию реального объекта с поразительной точностью (рис. 3). Также было создано несколько текстурных карт, используя разные алгоритмы просчета глобального освещения. Это позволило визуализировать скульптуру кабана рендером с поддержкой рейтрейсинга⁵. На данной основе получены 2D-изображения изделия, четко выделяя переходы, чего трудно добиться при обычном фотографировании, с возможностью демонстрировать детальную компьютерную прорисовку (рис. 4: 1–6 ; 5: 1–4 ) и применять другие инструменты анализа, например отражение секущих плоскостей, показывающих профиль объекта в любом месте (рис. 5: 5а–ж ).

К сожалению, печатный формат статьи не позволяет показать весь потенциал осуществленного подхода, ограничиваясь только рендерами невысокого разрешения. Онлайн-просмотр 3D-модели скульптуры с разными возможностями (текстурирование, прорисовки, сечения и др.) будет обеспечен на сайте нашего проекта (nomads-asia.ru) после публикации статьи. Такой доступ позволит специалистам использовать имеющиеся материалы для более качественного и глубокого изучения музейного объекта.

Результаты и их обсуждение

Использование цифровых технологий позволило не только обеспечить детальную визуализацию, но и уточнить размеры миниатюрной каменной скульптуры в виде изображения кабана. Изделие имеет длину 10,5 см, ширину 7 см и высоту 8,5 см. Пропорции и конструкция свидетельствуют о том, что оно явно имело прикладное значение, не ограничиваясь декоративным. Цифровая копия (рис. 3) и полученные компьютерные прорисовки (рис. 4; 5) позволяют представить размеры изобразительных деталей и дать их краткое описание. Морда у животного близка к клиновидной форме. Ее высота 7 см и ширина 4,8 см. Клыки расположены практически симметрично, но их контуры немного отличаются друг от друга при длине в 1,2 см наибольшей шириной у основания: 0,5 см (правый) и 0,4 см (левый). Глаза также не совсем одинаковые. Один из них имеет такие размеры: 0,7 × 0,4 см. Уши оформлены примерно одинаково. Их параметры – 1,2 × 0,6 см. На характерном пятаке (размерами 3 × 2,5 см) показаны две ноздри диаметром 0,3 см и рот длиной 1,6 см. Совокупность перечисленных изображений в целом демонстрирует вполне мирное состояние кабана. Грива показана в виде выраженного треугольного гребня размерами 2,5 × 1,4 см в основании. С боков выбиты передние и задние ноги с хорошо проработанными копытами. На левой стороне передняя нога оформлена до колена размером 4,5 см (при ширине от 0,7 до 1,8 см), а от колена до края копыта – 4 см (при ширине 0,6 см). Задняя нога, расположенная горизонтально, имеет такой же параметр (4 см), но она немного толще – 0,7–0,8 см. На ней имеются два процарапанных «знака» в виде рядом стоящих треугольников, без обозначенных оснований. На правом боку передняя подогнутая нога сделана аналогичной длины (4 см). Параметры задней ноги определить сложно из-за утраченной части. Несмотря на небольшие погрешности, изделие довольно симметрично и сбалансировано. Примерно в центре его просверлено сквозное отверстие диаметром 1,1–1,2 см с нарезной поверхностью. На левом «плече» кабана хорошо заметен рисунок (размерами 0,8 × 0,4 см). Он представляет собой ряд из пяти параллельных рисок, ниже которого наблюдается слегка изогнутая линия длиной 1,6 см. Еще ниже виден знак в виде буквы «П» из двух наклонных черточек (высотой 0,6 и 0,7 см), перечеркнутых более длинной (1,6 см) и относительно прямой линией. Сзади выбит хвост (размерами 2 × 0,5 см), сужающийся к окончанию. Справа и слева от хвоста четко расположены бороздки шириной 0,3–0,4 см, сделанные, по всей видимости, инструментом, которым их сформировали и потом доработали контуры задних ног. Нижняя часть скульптуры в основании имеет форму, близкую к овоиду размерами 8,5 × 5,2 см. Она не плоская, а слегка дугообразно выпуклая с заглаженными краями. Общая шероховатость нижней части демонстрирует использование или обработку изделия в основном в одном направлении, при этом центр выглядит относительно гладким (рис. 5: 4). Данное указание не является результатом анализа, для этого необходимы трасологические исследования. Оно отражает то, как есть («as is») на изделии.

Вся скульптура сделана просто, но с определенным изяществом. Она имеет ряд мелких деталей, придающих реалистичность образу, что свидетельствует о высоком уровне мастерства изготовителя и его внимании к важным чертам, не ограничиваясь общей формой. Несомненно, такое изделие требует дальнейшего изучения. Особенно это касается поиска аналогий и детального сопоставления с древними произведениями из камня. Стоит надеяться, что этому будет способствовать наша публикация. Конечно, трудно согласиться с мнением С. И. Руденко о датировке и культурной принадлежности публикуемой находки. Наиболее предпочтительным, на наш взгляд, является вышеуказанное предположение О. П. Ченченковой, которое можно конкретизировать. Скульптурные каменные изображения животных и птиц обнаружены на территории Обь-Ир-тышского междуречья и связываются с елунинской культурой конца III – начала II тыс. до н. э. ( Кирюшин и др. , 2002).

Заключение

В заключение следует отметить, что скульптурное изображение кабана из коллекции Н. С. Гуляева, без сомнения, относится к числу уникальных древних изделий. Ему пока нет прямых аналогов в изобразительном искусстве древних культур юга Западной Сибири и сопредельных территорий. Необходимо всестороннее и комплексное изучение этого артефакта. Особенно важны трасологические исследования, а также детальный искусствоведческий анализ, чему, несомненно, будет способствовать полученная цифровая копия, с которой могут работать удаленно отечественные и зарубежные ученые.

Отдельное внимание стоит уделить отмеченным знакам, а также породе камня для установления места его возможного происхождения. Применение фотограмметрии и современных компьютерных программ, отражающих потребности специалистов-археологов в объективных иллюстрациях, существенно расширяет возможности для получения информационной исследовательской базы. Представленный в статье подход позволяет вернуться к ранее известным находкам для более широкого раскрытия их эвристического потенциала.