Диахронический аспект бурятско-русского двуязычия на территории Иркутской области

Несмотря на многочисленные усилия проблема сохранения и развития бурятского языка все еще остается достаточно острой, особенно в детской среде [1, с. 21]. В целях определения оптимальных путей и методов обучения бурятскому языку в аспекте развития бурятско-русского, русско-бурятского двуязычия необходимо изучить влияние контактирующих языков на формирование активного билингвизма в диахроническом аспекте.

Многоязычие — совместное использование двух и более языков в повседневной жизни людей — представляет собой социальное явление в эпоху до появления книгопечатания, государственного образования и государственных языков.

Формирование нынешних коренных народов Прибайкалья является результатом многовекового процесса взаимодействия и смешения самых разнородных этнических групп. Особенности географии Восточной Сибири влияли на постоянные миграционные потоки с востока на запад и с запада на восток — так как именно Прибайкалье явилось одним из удобных «миграционных коридоров», который успешно функционирует и сейчас. При анализе процесса функционирования бурятского языка на территории Сибири без исторического экскурса невозможно обойтись.

Развитие бурятско-русского двуязычия

Русские казаки и переселенцы в XVII в. активно проникали в Восточную Сибирь. Как пишет Кудрявцев, «народы Прибайкалья относительно мирно вошли в состав Российской империи. Буряты наряду с эвенками и тофаларами участвовали в охране границ. Многие из местных жителей, будучи «тэнгрианцами», приверженцами древних языческих культов, под влиянием русских миссионеров приняли православие [2].

Прочно установившееся вслед за вхождением в состав Русского государства двуязычие в Восточной Сибири имело в своей основе, прежде всего, демографический фактор. Постепенно увеличивающееся русскоязычное население края — крестьяне, купцы, казаки — способствовало распространению русского языка среди аборигенов, но, в свою очередь, для осуществления хозяйственно-экономических и культурных связей они использовали местные языки (прежде всего бурятский). Владение бурятским языком было залогом успешного сотрудничества во всех жизненных ситуациях.

Исторические сведения о Сибирском регионе сохранились в трудах И. С. Полякова и П. А. Кропоткина, которые отметили факты и особенности языковой ситуации того времени. Адъютант военного губернатора Забайкальской области ссыльный князь П. А. Кропоткин в своем дневнике пишет, что «казаки и казачки говорят по-бурятски не хуже, чем по-русски, и выучиваются этому языку с самого раннего возраста» [3, с. 18]. Наблюдения Кропоткина подтверждает в своем научном отчете для открытого в Иркутске Сибирского отделения Русского географического общества И. С. Поляков, известный ученый и путешественник: «в среде самих русских жителей бурятский язык распространен так же, как французский в среде европейской аристократии; его знают старый и малый, мужчины и женщины. Мужчины в особенности, они не только с бурятами, но даже между собой объясняются по-бурятски» [4, с. 115].

Из прагматических соображений русское население осваивало бурятский язык как необходимое условие успешных торговых отношений. А. Жалсараев отмечает, что по свидетельству современника, путешественника Дж. Кохрена, «очень значительная и прибыльная торговля ведется с прилегающими населенными пунктами, а именно с бурятами, которых очень много, они зажиточны, имеют пушнину, скот» [5]. При всем этническом многообразии забайкальского казачества в его среде бурятский язык был наиболее распространен.

Развитие русско-бурятского двуязычия

Со временем этнический состав изменился, и определяющее значение в этом имели в равной степени экономические и политические причины — строительство Транссиба, Октябрьская революция 1917 г., масштабное хозяйственное освоение и индустриализация Сибири, Великая Отечественная война. Вполне естественно, что бурятский язык уже не имел широкого распространения среди многочисленных переселенцев со всех концов Российской империи и Советского Союза и его функционал свелся к общению внутри этноязыковой группы.

Продвинувшись на восток более чем на пять тысяч километров от исторической родины, русские казаки, землепроходцы и служивые люди попали в такую языковую среду, где многие лексемы оказались им знакомыми. Это не могло не сыграть своей положительной роли в становлении и дальнейшем взаимодействии и взаимопроникновении языков и культур [6, с. 28; 7, с. 357].

Начало русско-бурятских отношений отмечено развитием русско-бурятского двуязычия, когда бурятское население знало русский язык хуже, чем русское население бурятский. Особенности местных природных условий, приметы и обычаи, выделка и пошив меховых изделий, изготовление домашней утвари, сельскохозяйственных инструментов и различных орудий труда — обо всем этом русскоязычное население узнало благодаря общению с бурятами на их родном языке.

Совместное обитание с бурятами во многом изменило обычаи и традиции русского населения. По меткому наблюдению сибирского историка А. П. Щапова, русские, по примеру бурят, готовят «секшу» (вареная кровь животного), едят полусырое мясо с ножа и «айрак пьют» (пьют вино, только не из кобыльего, а из коровьего молока). Как пишет Щапов, «мало того, в самом умонастроении, в понятиях и верованиях русское население Прибайкалья значительно ассимилировалось с бурятским» [8, с. 119].

В книге А. П. Щапова «Историко-этнографические заметки о сибирском населении» находим интересную запись: «Занимаясь по примеру бурят больше скотоводством, чем хлебопашеством, русские и в умонастроении своем во многих отношениях более походят на бурят, чем на русских, много усвоили бурятских понятий, суеверий, примет и привычек. В домашних делах и обычаях русское забайкальское население немало усвоило изделий, обычаев, поступков и сноровок бурятских. У бурят русские заимствовали умение, или обычай, выделывать пуговицы и корольки из разных костей. У бурят русские переняли обычай и искусство делать черешки костяные по бурятскому образцу. По-бурятски они же научились делать разные вещи, относящиеся к конской сбруе, — треножники, узды и прочее. Подражая бурятам, русские приучают посредством стреноживания, по всем правилам бурятского наезднического искусства самых диких степных лошадей останавливаться, куда приедут, и стоять без привязи на одном месте. У бурят они заимствовали и все принадлежности седлания лошадей, удержав и названия бурятские» [8, с. 120].

Естественно, что в этих условиях бурятский язык глубоко проникал в быт русского населения, становился средством межнационального общения. Факт количественного доминирования бурят также позволяет говорить о ситуации русско- бурятского двуязычия на тот момент, что было обусловлено объективными социальными причинами, а также наличием прочных экономических и хозяйственных связей.

В силу целого ряда объективных причин русских переселенцев не могло быть много: именно эти годы (конец XVII — начало XVIII в.) ознаменованы резким усилением крепостничества в России, весьма активной внешней политикой Русского государства, множеством крупных войн, требовавших значительного привлечения народа. Поэтому массовое переселение в Сибирь было невозможно. Вместе с тем, по данным целого ряда авторитетных источников, именно в это время наблюдается взрывной рост числа «пашенных крестьян». Источником этого роста явились местные жители, в первую очередь буряты, среди которых пашенное земледелие существовало за тысячу лет до прихода русских. Переход бурят из категории «ясачных» (плативших подать пушниной) в категорию «пашенных» (плативших подати хлебом) в правовом отношении и в государственной статистике учета означал, что их причисляют к крестьянскому сословию. Поскольку учет по национальностям в российском государстве отсутствовал, пашенные буряты получили общие государственные и гражданские права и приобрели общие обязанности [9, с. 87; 10, с. 89].

Начиная со второй половины XVIII — начала XIX в. буряты усиленно занимаются земледелием и у русских обучаются способам хлебопашества, приобретают навыки культивирования сельскохозяйственных растений, а также орудия производства. Вместе с приобретением навыков сельскохозяйственного труда осваивают лексику, т. е. происходит усиление влияния русского языка на бурятский язык.

Из статьи В. П. Гирченко «Декабристы братья Бестужевы на поселении в Се-ленгинске»: «декабрист Н. А. Бестужев писал: “Они (буряты) выучились пахать землю, зато, в свою очередь, русские теперь переняли у них искусство орошения, и везде, где есть возможность перенять горную реку или ручей, у нас, за Байкалом, поля покосные и пашни поливаются”» [11, с. 5].

На основе общего интереса, возникающих потребностей взаимопомощи русские и буряты не только обучают друг друга сельскохозяйственному и животноводческому труду, у них развивается двуязычие.

A. M. Селищев, опираясь на работы А. П. Щапова и Н. М. Ядринцева, писал: «О враждебных отношениях между русскими и бурятами говорить не приходится, наоборот, их в полной мере можно назвать добрососедскими, не редкость брачные связи между теми и другими». Далее указывается на то, что они объясняются между собой по-бурятски [12, с. 105]. Это дает нам право утверждать о первоначально возникшем русско-бурятском двуязычии как о социальном феномене. Языковая политика выстраивалась «изнутри», без агрессии и насилия, на основе социальных потребностей обеих наций.

К началу XIX в. двуязычие было уже обычной практикой среди бурят, но проявлялось это гетерогенно. Здесь, несомненно, играла роль и близость к крупным городам и торговым центрам, и вовлеченность бурятского населения в различные сферы деятельности. Так, формирование Забайкальского казачества (во все времена имевшего в своем составе весьма значительную «бурятскую» составляю- щую — от 60–80 % в XVIII в. до 30–35 % в начале XX в.) прямо и непосредственно побуждало казаков-бурят в той или иной мере осваивать «командный» русский язык — это было непременным условием службы. Значительную часть бурят составляло сословие ямщиков, весьма многочисленное в Прибайкалье, обслуживающих «северный завоз» — перевозку грузов в речные порты р. Лены, чтобы в навигацию отправлять их в отдаленные районы Якутии. Эта деятельность также требовала владения русским языком, хотя бы на уровне разговорного, и минимальных навыков чтения сопроводительной документации на грузы.

Все это, а также вовлечение бурят в торговые отношения с городским (русскоязычным по преимуществу) населением и карьерные соображения, требовало от активных представителей бурятского народа освоения русского языка, что было непременным условием делового успеха и адаптации к привлекательной и доходной жизни городов — потребителей производимого сельскохозяйственного продукта.

В уездном городке Балаганске 20 июля 1804 г. была открыта первая школа для детей бурят и называлась «Иноверческое училище». И как пишет Корейша, «полностью находилась на попечении “тамошних бурят”, как сказано в “Записке попечителя Казанского учебного округа”. Естественно, сразу же возникли трудности с учителями. Иркутский губернатор разрешил назначить учителем “ссыльного из приказных Гавриила Надеждина”, который предварительно “по предложению губернатора подвергнут был экзамену по русскому языку”» [13, с. 14].

Балаганское и Онинское училища — первые официальные бурятские школы, здесь обучались не только дети-буряты, но и нерусские дети всей Сибири. Буряты во все времена стремились к знаниям, это утверждал еще В. И. Андреев, он пишет, что «еще в то далекое время буряты осознали необходимость и пользу овладения русской грамотой, русской разговорной речью и поняли цену русского образования» [14, с. 58; 15, с. 358]. До открытия этих училищ были образованные буряты, которые владели несколькими европейскими языками, кроме русского.

Я. Корейша в своей книге «Исторический очерк Иркутской губернской гимназии» пишет, что в 1790 г. в Иркутском главном народном училище был определен учителем-переводчиком наместнического (губернского) правления Федор Санжи-хаев, бурят, «родом из Забайкальских казаков» [13, с. 55]. Впоследствии он работал учителем в Троицкосавской войсковой русско-монгольской школе. В его же книге читаем, что «в XIX в. у бурят начала формироваться национальная интеллигенция. Появляются первые ученые-историки, этнографы, фольклористы, монголоведы. Именно в эти годы были восстановлены Идинское, Аларское и Нукутское училища. Дополнительно были открыты еще 15 училищ. По данным инспектора народных училищ Иркутской губернии, в 1896 г. на территории западных бурят было 17 училищ с числом учащихся 465 человек. Желание бурят обучать своих детей русской грамоте было большим. Учитель Нукутского училища Ф. П. Петелин пишет: «У бурят сильная потребность обучать детей (русской) грамоте, потому они нанимают у себя грамотеев для обучения своих детей. Такие школы имеются в каждом улусе» [13, с. 57].

Автор русско-бурятского букваря учитель Нукутского училища Н. С. Болдонов отмечал: «Северобайкальские буряты сами пришли к мысли об употреблении русских букв для изображений бурятских понятий. В последнее время не редкость встретить между этими бурятами людей, научившихся русской грамоте и потом при помощи ее переписывающихся между собой на своем языке русскими буквами, и читающих, и понимающих переведенные на бурятский язык издания по-русски» [16, с. 35].

Дети-буряты учились с большим прилежанием и легко овладевали чтение и письмо на русском языке. В этих училищах работали истинные педагоги, которые бескорыстно, преданно трудились ради просвещения родного народа и способствовали формированию бурятско-русского и русско-бурятского двуязычия.

Немалая роль принадлежит и ссыльным декабристам, посвятившим себя просветительству в крае, несмотря на то, что им запрещалось заниматься педагогической деятельностью1 [17, с. 47]. В правилах поведения им прямо указывалось, что политические ссыльные не имеют права «обучать малолетних детей греко-российской грамоте, так равно и пользовать людей» [18, с. 72]. Однако декабристы имели прямое отношение к формированию и развитию бурятско-русского двуязычия «именно в просветительстве декабристы нашли свое новое назначение» [11, с. 7].

В числе первых, кто изучил русский язык, были представители бурятской знати, а также буряты, работавшие на зажиточных русских. Так, например, есть сведения в книге М. Мельхеева «Происхождение географических названий Иркутской области» о меценате, представителе нарождавшейся бурятской буржуазии (30–50-х гг. XIX в.), крещеном буряте Аларского ведомства Бажее Косомове, который открыл в своем улусе православную церковь, школу и лечебницу, чем снискал известность. Прежний бурятский улус Нуга (луг) стал называться Бажеем и заселяться новокрещеными бурятами и русскими [19, с. 24].

Как пишет В. Битуев в своей книге «История школы Усть-Ордынского Бурятского автономного округа», «писари волостных управ и другие конторские служащие должны были изучать русский язык по долгу службы, причем не только его устную, но и письменную форму. Продолжили становление бурятско-русского двуязычия интеллигенция, учительство первых светских бурятских школ, и, безусловно, политические ссыльные, декабристы, содействовавшие открытию новых школ, а также вышедшие на вольное поселение, которые проводили активную деятельность в области образования местного населения [20, с. 86].

Заключение

Таким образом, в формировании и развитии двуязычия на территории Иркутской области можно выделить два направления. Первое — это двуязычие русских поселенцев (русско-бурятское двуязычие). На этом этапе развития бурятско-русского двуязычия русское население составляло меньшинство, они были вынуждены адаптироваться к новым жизненным условиям и налаживать новые для них хозяйственные и экономические связи. Развитие бурятско-русского двуязычия было обусловлено социальными и культурными причинами и явилось результатом взаимовыгодного общения бурят и русских.

Второе направление — это двуязычие бурят (бурятско-русское двуязычие), которое отмечено развитием бурятско-русского двуязычия, утратой бурятским языком общественных функций. Укрепили позиции русского языка также социальные процессы XX в.: индустриализация, коллективизация, урбанизация и миграционные процессы в рамках переселенческой кампании начала — середины прошлого века. Заметную роль сыграли также языковые реформы, значительно повлиявшие на развитие бурятского языка.

Исследование, проведенное нами, позволяет сделать вывод, что проблемы межъязыкового взаимодействия — одна из актуальных проблем современной лингвистики и лингводидактики. Более тщательного исследования и теоретического осмысления требует современная социолингвистическая ситуация развития русско-бурятского и бурятско-русского двуязычия в Усть-Ордынском Бурятском округе Иркутской области.