Духовная поэзия как инновационный ресурс обучения и воспитания студентов в процессе изучения теологических дисциплин

Мелитопольский государственный университет, Мелитополь, Россия, ,

,

Введение . С древнейших времен и до наших дней одним из наиболее актуальных и дискуссионных вопросов педагогики был и остается вопрос о методах, формах и средствах воспитания (Шустова, 2024). В раннехристианскую эпоху должное внимание ему уделяли святители Иоанн Златоуст, Василий Великий и Григорий Богослов, в дальнейшем традиции христианской педагогики развивались и на Востоке, и на Западе. В Российском государстве народному воспитанию и образованию традиционно много внимания уделяла Русская православная церковь в лице ее выдающихся представителей, родоначальником которых по праву можно считать митрополита Киевского Илариона (XI в.) с его «Словом о законе и благодати»¹. В XXI столетии вопросы воспитания изучаются представителями и светской и церковной науки (Соловцова и др., 2021). О продуктивности такого научного сотрудничества в свое время писал один из основоположников российской научной педагогики К.Д. Ушинский в статье «О нравственном элементе в русском воспитании» (Ушинский, 1945: 122).

В определенной степени сложным в современном российском научном сообществе является вопрос об образовании: констатируем, что в настоящее время вырабатывается единый подход к тому, чему учить и как учить, поскольку для многих стала очевидна справедливость слов К.Д. Ушинского о том, что отрыв образования от воспитания пагубно сказывается на формировании человека как высоко интеллектуальной и духовно-нравственной личности (Ушинский, 1945: 109–110).

Взаимосвязь воспитания и образования обосновывал и А.П. Чехов, который считал, что подлинно счастливым может быть только человек, который сыт, в Бога верит и сочинять умеет2. Поясним: здесь А.П. Чехов выступает как сторонник трихотомии: телесного-духовного-душевного начала в человеке. Наш современник, преподобный Паисий Святогорец метко заметил, что окультуривать в человеке надлежит не только тело, но и душу, поскольку в противном случае культура может закончиться катастрофой3. Известно, что изначально отечественная педагогическая традиция смотрела на процесс образования как на возведение человека к Первообразу, то есть к Богу. Следуя ей, К.Д. Ушинский говорит о том, что именно «церковь и школа» призваны вывести наш народ в «обширную и свободную сферу гражданского общества, государства и человечества» (Ушинский, 1945: 119).

Поэтому в процессе образования важно для разного вида анализа и разборов брать не безликие тексты, а тексты духовно-нравственного содержания, в которых четко выражена их идейная направленность, тексты, способные поднимать человека от дольнего к горнему и тем самым помогающие ему не впасть в пошлость. Пошлость же, по словам о. В.В. Зеньковского, – категория не эстетическая, а этическая: пошлый человек – это человек, который, имея от рождения задатки к высокому, не развивает их, а погрязает в рутине бытия, размениваясь на достижение целей заведомо низменных (Зеньковский, 2005: 164, 167). В качестве примера приведем литературный образ: художник А.П. Чартков из повести Н.В. Гоголя «Портрет»4. Обладая многообещающим талантом художника, А.П. Чартков в начале повести полон энтузиазма в создании великого искусства. Однако не выдерживает соблазнов жизни; по мере обогащения в нем проявляются худшие качества личности: озлобление, зависть, гордыня, – начинается саморазрушение личности. Так «продажа души» за успех приводит к утрате таланта, к духовной деградации, к сумасшествию.

Примером поэтических текстов, которые можно использовать при обучении студентов-теологов, являются стихотворения архимандрита Бориса (Масленникова)5.

Цель статьи – проанализировать духовные поэтические произведения, представленные в книге «В любви найдешь свое предназначенье» архимандрита Бориса (Масленникова)6, с точки зрения их воспитательного и образовательного потенциала и сформулировать рекомендации, как эти тексты можно использовать во время занятий со студентами-теологами.

Основная часть . Прежде, чем перейти к рассмотрению стихотворений архимандрита Бориса (М.), необходимо предложить их возможную классификацию, исходя из содержания произведений. К первой группе мы отнесем стихотворения, по содержанию восходящие к Священному Писанию и патристической письменности; во вторую – войдут сочинения, по своему содержанию связанные со Священным Писанием и святоотеческим учением, но имеющие широкую духовно-нравственную направленность. Далее стихотворения обеих этих групп целесообразно классифицировать по тематике, например: 1.1. Нетварный свет и его созерцание. 1.2. Бесстрастие. 1.3. Богопо-знание. 1.4. Смирение. 1.5. Совесть. 1.6. Покаяние и т.д. 2.1. Вера. 2.2. Соборность и т. д. Отметим:

ряд стихотворений входит и в первую, и во вторую группы, так как их тематика широко отражена в культуре и быте русского народа: совесть, Божья воля, гордыня и др.

В настоящей статье мы не ставим перед собой задачи классифицировать все стихотворения, входящие в книгу архимандрита Бориса (М.) «В любви, найдешь свое предназначенье», равно как и все их проанализировать, поэтому рассмотрим те произведения, которые представляются нам наиболее интересными с точки зрения образования и воспитания.

Стихотворения из первой группы целесообразно использовать на лекционных и семинарских занятиях по дисциплинам «Библеистика», «История христианской письменности и патристика», «Нравственное Богословие», «Русская агиография», «Православие и русская литература», а также при составлении тестовых заданий по этим дисциплинам для проверки знаний, умений и навыков.

Обучая студентов-теологов, преподаватель рассматривает образовательный процесс как целостную систему взаимосвязанных элементов, поэтому при изложении и закреплении нового материала придерживается принципов доступности, систематичности и последовательности. С опорой на ранее изученное он ведет студентов к новым знаниям и открытиям, стимулируя их к активной самостоятельной деятельности, направленной на сбор, систематизацию и анализ научной информации, построение устного и письменного связного высказывания на заданную тему.

В вузе существует несколько видов лекций, среди них: лекция-беседа, лекция-провокация и лекция с проблемными вопросами. Все они существенно отличаются от лекции классической, которая предусматривает только изложение нового материала, однако и лекция-беседа, и лекция с проблемными вопросами позволяют преподавателю установить более тесный контакт с аудиторий и тем самым на практике реализовать личностно-ориентированный подход в образовании, активизировать мыслительную деятельность студентов – деятельностный подход – и вместе с ними выйти на установление межпредметных связей между теологическими и культурологическими дисциплинами, что позволит реализовать на практике при обучении студентов-теологов системный и культурологический подходы. О том, насколько это важно в процессе обучения и последующей научной работы, в свое время говорил священник П.А. Флоренский, настоятельно подчеркивая, что истинный ученый должен стремиться к философии цельного знания и заниматься наукой как единым целым, а не отдельными ее направлениями1.

Остановимся на рекомендательных примерах использования духовной поэзии в процессе преподавания теологических дисциплин. Читая лекцию о святителе Григории Богослове, преподаватель говорит об условиях Богопознания и образе жизни самого Святителя, который на закате дней отошел от святительских трудов и, живя в уединении у себя в имении Арианз, изложил многие богословские положения в стихотворной форме. Вместе со студентами преподаватель рассуждает над вопросом: почему богословские стихотворения написаны святителем Григорием в Арианзе? Завершить рассуждение целесообразно стихотворением «Покой душевный или созерцанье», акцентировав внимание на строках:

Реальность Бога ощущает тот,

Кто, выйдя за пределы естества,

Безумных мыслей остановит ход,

К источнику приникнув Божества.

(архим. Борис (М.), № 4)

На семинарских занятиях по истории христианской письменности и патристике, рассматривая учение преподобного аввы Дорофея о совести, студенты обращаются к ранее полученным на дисциплинах «Библеистика» и «Нравственное богословие» знаниям. Поэтому они, как правило, без труда дают определение Естественного и Богооткровенного нравственного законов, устанавливают между ними сходство и отличие, называют причины дарования Господом Богом человеку Богооткровенного нравственного закона, ссылаясь на учение о Естественном нравственном законе апостола Павла. После этого учение аввы Дорофея о совести предстает перед ними как логическое продолжение апостольского учения и помогает лучше понять действие совести на человека, определить ее роль в повседневной жизни людей исходя из состояния совести: добрая, немощная, спящая и т.п.

Примеры, подтверждающие действие совести в человеке, равно как и виды ее, студенты берут из произведений русской классической литературы, уже известных им из школьной программы: романы Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание»2, «Братья Карамазовы»3, роман-эпопея Л.Н. Толстого «Война и мир»4. Вспомнив разговор Р. Раскольникова с Порфирием Петровичем о совести, эпизод встречи И. Карамазова с пьяным мужиком на тропинке, судьбу господина

Свидригайлова и лакея Смердякова, порыв Наташи Ростовой помочь русским раненым, освободив от домашнего скарба для них подводы, студенты-теологи осознают справедливость русской пословицы: «Совесть – это глас/з/ Божий в человеке», поскольку при помощи нее Бог присматривает за нами и подсказывает нам, как подобает себя вести в созданном Им мире. От того, насколько человек живет в ладу со своей совестью, зависит его и земная, и небесная жизнь:

Он [Бог] в сердце с каждым подписал контракт,

Кто выполнит его – спасенным будет.

Живи по совести и Бог тебя спасет,

Кто совесть нарушает, того геенна ждет.

(архим. Борис (М.), № 22)

В этих словах поэта – архим. Бориса (М.) кратко изложено святоотеческое учение о роли совести в жизни человека. Ярким подтверждением того служат судьбы Свидригайлова и Смердякова, которые, не поладив с совестью, закончили жизнь самоубийством и отправились в геенну; Р. Раскольникова, примирившегося с совестью и посредством катарсиса возродившегося к новой жизни; И. Карамазова, который стоит на распутье: примириться с совестью путем покаяния и последующего страдания за убийство отца, или же закоснеть во грехе и погибнуть духовно – безумие – и физически. Выбор здесь, как пишет И.А. Ильин, за самим Иваном, поскольку Бог, даровав человеку свободу нравственного выбора, этой свободой не управляет (Ильин, 1994: 364).

Но самый яркий, как нам представляется, пример, подтверждающий, что за нарушение человеком естественного нравственного закона его ждет геенна при жизни, мы находим в монологе царя Бориса Годунова: «И мальчики кровавые в глазах» (А.С. Пушкин. «Борис Годунов»1).

На занятиях со студентами-теологами по дисциплине «Православие и русская литература» также представляются широкие возможности для установления межпредметных связей и использования педагогом интерактивных методов обучения. При изучении жизни и творчества А.С. Пушкина преподаватель может рекомендовать на семинарском занятии прочитать и сопоставить юношеское стихотворение А.С. Пушкина «Безверие» и стихотворение № 24 архим. Бориса (М.):

Напрасный сердца крик! нет, нет! не суждено

Ему блаженство знать! Безверие одно,

По жизненной стезе во мраке вождь унылый,

Влечет несчастного до хладных врат могилы.

И что зовет его в пустыне гробовой –

Кто ведает? но там лишь видит он покой.

(А.С. Пушкин. «Безверие»

Без веры смысла не имеет жить,

И пустоты души нам не заполнить.

(архим. Борис (М.), № 24)

Как видим, выводы, к которым приходят А.С. Пушкин и архимандрит Борис (М.), практически одинаковы.

Далее учебно-воспитательную работу преподаватель может организовать таким образом, что студенты малыми группами будут анализировать религиозные стихотворения А.С. Пушкина, готовя развернутый ответ на вопрос, каков был путь поэта от безверия к вере, сопоставляя различные точки зрения светских и религиозных авторов.

В дальнейшем при изучении со студентами творчества И.А. Бунина и Н.С. Лескова мы вернемся к этим двум стихотворениям, поскольку в них очень четко отражена мысль: без веры в Бога человек не в состоянии обрести истинную любовь ко всему живому, поскольку Бог Сам есть Любовь:

К почившим позванный вечерней тишиной,

К кресту приникнул он бесчувственной главой

Стенанья изредка глухие раздаются,

Он плачет – но не те потоки слез лиются,

Которы сладостны для страждущих очей

И сердцу дороги свободою своей;

Но слез отчаянья, но слез ожесточенья.

(А.С. Пушкин. «Безверие»)

Без веры ненависти нам не победить,

И заповедь любви нам не исполнить

(архим. Борис (М.), № 24)

Напротив, человек, имеющий твердую веру, или обретший ее, готов исполнить заповедь «Возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мф. 22:39), поскольку в сердце у него – слова Спасителя о том, что нет большей любви, как если кто положит душу свою за други своя. Так поступает крестьянин в рассказе И.А. Бунина «Лапти»1, отправившийся в страшный снежный буран в город за лапоточками для больного ребенка; так поступают герои рассказов Н.С. Лескова «Христос в гостях у мужика»2 и «Зверь»3, поборовшие злобу и ненависть и обретшие Христову любовь к ближнему.

Несомненный практический интерес для процесса воспитания и обучения студентов-теологов представляет стихотворение № 9 архимандрита Бориса (М); целесообразна, на наш взгляд, следующая привязка цитат из этого стихотворения к учебным дисциплинам теологов: «Библеистике», «Патристике», «Православию и русской литературе», «Русской агиографии». Из текста Священного Писания студенты знают, что Господь воспрещал осуждать людей, будучи милосерд к ним, и призывал учеников не вмешиваться в праздные разговоры и пересуды. Так же считали и православные подвижники благочестия, что отражено в их аскетических творениях. Позиция Господа и монахов-аскетов проста: человек не должен осуждать других людей и стремиться к переделке мира, а должен побеждать собственные грехи, изменяя самого себя, ибо Господь призвал каждого из нас облечься в нового Адама, сбросить с себя ветхого человека. «Не слушай, где куры кудахчут, а слушай, где Богу молятся!», – говорит русский народ4.

Так же учат и святые отцы. Святитель Иоанн Златоуст заповедовал при детях не говорить «ничего праздного, гнилого, скверного», а «в деле: не делать при них не только ничего дурного, но и того, что может со временем им послужить причиной злого похотения и грехопадения»5. «С Богом беседуй много, а с людьми мало; но, поучаясь в законе, исправишь то и другое»6. Такую работу над собой, когда ум удерживается от греховных размышлений и мирской суеты, святые отцы называют внутренним бдением. Поэтому поэт пишет:

В дела чужие лезть я не хочу,

Мир переделывать я вовсе не стараюсь.

Себя смирению Господнему учу,

В своих грехах перед людьми и Богом каюсь.

(архим. Борис (М.), № 9)

Эти строки архимандрита Бориса (М.) созвучны и творениям святых отцов, и многим произведениям А.С. Пушкина. Согласно святоотеческому учению, смирение – основа спасения; без него человеку невозможно стяжать божественную благодать, равно как и без покаяния – сподобиться смирения:

В сердцах у нас то Царство [Божие] обитает,

Смиренный только в Царство попадает

(архим. Борис (М.), № 33)

Святые отцы Варсонуфий и Иоанн говорят, что одни люди входят в Божественный покой посредством трудов, а другие – смирения, советуя человеку, подвизавшемуся в христианских подвигах, придерживаться и того, и другого7. О том же говорит и святой Ефрем Сирин в своей великопостной молитве «Господи и Владыко живота моего»: не дай праздности, а дай смиренномудрия. Стихотворное переложение этой молитвы А.С. Пушкиным широко известно, поэтому преподавателю и студентам-теологам на занятиях по дисциплине «Православие и русская литература» не составит труда найти эту молитву и сопоставить ее со стихотворением А.С. Пушкина «Отцы-пустынники…»8 и стихами архим. Бориса (М.), в которых говорится о смирении (№ 12, 13, 25–29, 33).

Продолжить разговор о смирении и безмолвии (молчании) со студентами-теологами можно на занятия по русской агиографии или православию и русской литературе при изучении «Жития преподобного Сергия, игумена Радонежского»9. Студенты отмечают, что Преподобный отличался немногословностью – от него совсем мало осталось поучений и наставлений братии – и смирением, которое проявлялось и во внешнем, и во внутреннем облике подвижника. Для преподобного Сергия, не привязанного ни к чему земному, важнейшим делом было служение Богу. Поэтому, когда Брат Стефан в храме завел спор об игуменстве, Преподобный, не вступая в распрю, после окончания службы зашел к себе в келью, взял необходимое и с котомкой за плечами тайно покинул монастырь и ушел на берег реки Киржач осваивать новый монастырь.

Если говорить о методах воспитания, которые Преподобный использовал по отношению к своей братии, то это, прежде всего, метод примера – живи так, как живу я, – отсюда и немного-словие Преподобного, который выверял свою жизнь по Священному Писанию и творениям святых отцов. Так, например, благословляя тех из своих духовных чад, кто стремился нести подвиг молчания, Преподобный Сергий руководствовался святоотеческим учением: «Молчание лучше и удивительнее всяких бесед назидательных». В безмолвии или, как пишут святые Варсонофий и Иоанн, в молчании человек познает Бога, потому что в многословии не избежать греха1. Проследить, как святоотеческое учение о смирении и молчании отразилось в современной духовной поэзии, можно процитировав строки из стихотворений архимандрита Бориса (М):

Когда не просят, я не дам совет,

Просящего к писанию отправлю.

˂…˃

Коль будут гнать – уйду без сожаленья,

Чтобы не быть соблазном для других.

˂…˃

Я потерять боюсь лишь только Бога,

Жить вместе с Ним – не нужно мне иного.

(архим. Борис (М.), № 9)

И еще:

Сам Бог в безмолвии среди людей живет,

Кто в мыслях замолчит – Его найдет.

(архим. Борис (М.), № 16)

Завершить разговор о смирении можно словами святых отцов Варсонофия и Иоанна: «Смирение состоит в том, чтобы отсечь свою во всем волю и не иметь ни о чем попечения» (Добротолюбие, 2004: 568) и строками из стихотворения № 20:

Христос смирению примером учит,

Старайся в этом сколько хватит сил.

От Бога Царство только тот получит,

Кто волю Божью крепко возлюбил.

(архим. Борис (М.), № 20)

Тему соборности и тему об именах Божиих можно рассмотреть на занятиях по русской религиозной философии и истории христианской письменности, и патристике. Говоря об учении о соборности, студенты и преподаватель апеллируют к А.С. Хомякову, к истории становления и функционирования крестьянской общины, вспоминают, каково значение соборности в истории государства Российского.

Работа с «Философским энциклопедическим словарем»2, «Основами социальной концепции Русской православной церкви»3 позволит понять студентам-теологам саму суть соборности, определить ее значение в жизни общества и Русской православной церкви.

Вывод, к которому преподаватель помогает прийти студентам-теологам, состоит в следующем: А.С. Хомяков «выступил с учением о “соборности”, характеризующим природу не только христианской церкви, но и процессов познания и творчества, человека и общества (союза индивидов, собранных во имя идеи Бога и любви в свободное и органическое единство)»4.

В патристике идея соборности находит свое выражение в принципе «согласия святых отцов», и вся христианская догматика до разделения церквей вырабатывалась и утверждалась на Соборах, в том числе и Вселенских. Священник П.А. Флоренский очень тонко подметил, что отрыв человека или какого-либо церковного прихода от общецерковной жизни, как правило, заканчивается уходом в ересь или раскол5. Здесь уместно процитировать слова поэта:

Упрямый эгоизм мешает созерцанью,

Дух Божий не находит места в нем.

Приятно нам любое послушанье,

Когда с любимыми совместно мы живем. ˂…˃

В единстве всех людей большая сила,

А одиноких ждет иль ад, или могила.

(архим. Борис (М.), № 34)

Изучая творчество А.Ф. Лосева на занятиях по русской религиозной философии, жизнь и учение Дионисия Ареопагита (Псевдо-Дионисия) на занятиях по патристике, студенты-теологи сталкиваются с вопросом: а равнозначно ли Имя Бога Самому Богу? Здесь же прямо или косвенно затрагивается тема имяславия, поэтому преподавателю уместно сделать отсылку к соответствующим работам русского ученого философа А.Ф. Лосева1. Посредством анализа его трудов по имяславию и корпусу сочинений Дионисия Ареопагита и книги Дионисия Ареопагита «О Божественных именах»2, студенты приходят к выводу, что имя Бога не может быть выражено никаким человеческим именем. В доступной форме эта мысль выражена поэтом:

Кто может Богу дать определенье?

В название Его нам не вложить.

Он превосходит наше представленье,

Но Богом только каждый может жить.

Бог выше человеческого слова,

Лишь в озарениях касаются Его.

Вывод же о. Бориса таков:

Понятия все идолов творят,

Нельзя нам необъятное объять.

(архим. Борис (М.), № 66)

Заключение . Завершая анализ взаимосвязи духовных стихотворений с профильными дисциплинами студентов-теологов, перейдем к основным выводам:

• 1.    Воспитательная работа с учащейся молодежью является сегодня актуальной во всех парадигмах отечественной образовательной системы. Только прививая лучшие качества гражданина и патриота, можно отстаивать и высокий статус российского образования, отвечающего мировым стандартам, и его национальную уникальность.

• 2.    Необходимо определить и утвердить ресурс времени в педагогической деятельности для воспитательного компонента, то есть включить воспитательную работу со студентами, как было в российской системе образования в период действия стандартов I–II поколений, в общий годовой объем педагогической нагрузки преподавателя. В положении о нормах времени для расчета объема учебной работы следует прописать формы и методы этой деятельности (Зубанова, 2019).

• 3.    В современной педагогической науке большое внимание уделяется воспитанию подрастающего поколения в духе традиционных для России духовно-нравственных ценностей, к числу которых принадлежит православное вероучение.

• 4.    Духовная поэзия по своей тематике, идейной направленности и проблематике позволяет решать при обучении студентов-теологов и воспитательные и образовательные задачи, поскольку они:

• а)    соответствуют нормам христианской морали, в основе которой лежат общечеловеческие ценности;

• б)    имеют тесную взаимосвязь с такими базовыми теологическими дисциплинами, как биб-леистика, догматическое богословие, патристика, нравственное богословие, русская агиография, русская религиозная философия, православие и русская литература. Благодаря этому преподаватель достаточно легко может реализовать на практике базовые подходы современной педагогической методологии: системный, компетентностный, культурологический, а также методологические принципы образования: научности, систематичности и последовательности.

• 5.    Изучение в вузе теологических дисциплин с привлечением духовной поэзии позволит реализовать принцип связи теории с практикой: отобрав из стихотворений цитаты, соответствующие теологическим дисциплинам и темам, на них изучаемым, студенты-теологи могут с их помощью разработать проблемные вопросы для командной игры или викторины, которую возможно провести с учащимися православных гимназий и студентами духовных семинарий во время прохождения педпрактики или совместных внеаудиторных занятий: викторин, командных игр.