Феномен развития идеологии экстремизма в современной политической практике

Введение.

Возникновение термина, объясняющего суть феномена экстремизма, зафиксировано в конце двадцатого века, в период окончательного формирования политологических и иных гуманитарных наук как отдельных научных дисциплин.

К сожалению, в силу своей неоднозначной природы, споры и дискуссии о предмете, субъекте и категориях данного феномена остаются актуальными и в наш временной период. В большин

стве случаев, ряд стран имеет общие позиции по этому вопросу, согласовываясь в правовом аспекте с такими правовыми документами как конвенции ООН (мировые, глобальные), общерегиональные законы (Африка, СНГ и т.д.) и союзнические инициативы внутри определенного политического блока (ШОС, БРИКС, НАТО, Евросоюз и т.д.).

Распространена практика использования собственных правовых наработок и инициатив для распознания, категорирования и дальнейшего противодействия экстремизму во всех его проявлениях. К сожалению, в силу разобщенности и децентрализации глобальных мировых процессов, ряд государств совершенно не подготовлен в правовой плоскости к решению вопросов, связанных с этим. Те находятся в определенной красной зоне опасности возникновения экстремистских идеологических ячеек и дестабилизация общественного порядка. Именно государства последней группы в большей мере нуждаются в актуальной и чёткой терминологически-правовой составляющей, разделяющие категории экстремизма и представляющие способы эффективного противодействия, но даже страны, уже реализующие данные инициативы нуждаются в доработках и актуализации данных. Однако сам феномен экстремизма и его подвиды неразрывны с историей человеческого общества, имея истоки в далекой древности, представляющее собой части других процессов или факторов, что значительно затрудняют современные исследования и вводят в заблуждение политических деятелей, или злонамеренно используется в целях подавления гражданских инициатив и даже противодействие со стороны других государств [1].

Обсуждение.

Необходимо поэтапно систематизировать термин и феномен экстремизма, его суть и методики в течение постоянного процесса возникновения, деятельности и противодействия ему. Под экстремизмом, в период Древнего Мира, понимали существенную часть сепаратизма, но не как попытку и стремления к отделению, а политику постепенной автономии и независимости от руководящего центра. Феномен, если вспомнить историю, всегда негативно воспринимался правящими кругами и вызывал соответствующие процессы противодействия. Как пример подобного, можно взять историю Древнего Рима, в которой присутствовал эффективный социальнополитический инструмент влияния граждан и плебса на Сенат, а именно оставление города. Подобное считалось настолько разрушительным во всех категориях, что руководящей элите приходилось прислушиваться и учитывать мнение большинства.

Другой пример, взятый из Древней Греции, можно связать с историческими событиями после смерти Александра Великого, а именно с Войной Диадохов, наследников. Сам процесс можно описать как дробление государства на составные части, при том, что они всё еще считались Эллинистическими, то есть, греческими и от Греции никак не открещивались, становясь автономными царствами или империями, претендуя на другие «греческие» земли вокруг [2].

Во временный период раннего и позднего Средневековья, большая часть политической элиты обладала существенной автономией от государственной, королевской, власти, позволяя себе ведение самостоятельной политики, зачастую даже в разрез с официальной линией государства. И для борьбы с подобным, главы государств были вынуждены большую часть своего правления противостоять врагам внутренним. Именно эффективность этих процессов, изобретательность и последовательность методов нивелирования влияния феномена экстремизма, его идеологии и акторов, в дальнейшем сформировали категории восприятия обществом, и государством, моментов противостояния между экстремизмом и его противодействием внутри политических элит.

Следовательно, можно сказать, что оба политических процесса – как экстремизм, воспринимаемый как идеология, так и противодействие экстремизму, как комплекс мер и методов нивелирования данной угрозы, находятся в постоянном активном взаимодействии, развитии и противопоставлении в течение всего исторического развития нашего вида. И изменения, происходящие в обществе, постепенный технический, социально-культурный, политический и другие прогрессы, являются определенными этапами или факторами развития противостояния двух политических процессов, распространению идеологии экстремизма и противодействие этому [2].

Следующий период, меняющий представление экстремизма в общественной политической мысли, связан с развитием экономических инструментов и методик, распространению технических новшеств, основанных на угле и паре, а также созданию новых социальных слоев и категорий. Смена восприятия идеологии экстремизма в общественном сознании, а также в политико-государственной доктрине, произошла по причине невозможности сепаратизма без крупномасштабной войны, усилению института государства и централизации власти.

Теперь, идеология экстремизма, его методы и акторы, представляли собой более закрытые группы, склонные к радикализму и терроризму. Основные методики, центры принятия решений и конечно же объект воздействия сменились с толпы, или же массы, объединённых по каким-либо этническим или же политическим причинам и целью автономной, но стабильной жизни, на более закрытые группы, чья основа была в экономический, радикально-национальной или же просто деструктивной позиции по отношению к действующему политическому режиму. Экстремизм перестал отождествляться с сепаратизмом, а стал более самостоятельной политической методикой воздействия на граждан, который мог привести к подобному. Универсальность, уникальность и самостоятельность данного феномена продиктована также тем, что смена целевой организации и исполнителей также была воспринята как попытка насаждения и борьбы за социальное и экономическое равенство. Именно в этот период развития идеологии экстремизма, в общественном сознании возникают такие понятия как революция и классовая борьба, целью которых было стремление к радикальному свер- жению правящего класса и построению нового общества, что можно считать проявлением экстремизма, его наиболее радикальной формы, в современном понимании.

Примером «классического экстремизма» Нового Времени, можно считать Великую Французскую Революцию, чья основа – свержение монархического строя и выстраивание Первой Республики. Социальные беспорядки и экономический затяжной кризис стал причиной волнений, приведший в итоге к краху государственного аппарата, которое по итогу оказалось лишь сменой одной политической элиты на другую в рамках той же системы, а исполнителем в данном случае оказались молодые французские офицеры, поддержавшие очередной мятеж. По итогу же, быт и повседневность обычного гражданина не изменился, без учета последующего периода войн и конфликтов с соседями. Последующие волнения, государственные перевороты и другие политические процессы зачастую были подавлены силовыми методами и достигали незначительных успехов. И лишь конец Первой Мировой Войны стал одним из факторов возникновения примера более радикального, но в то же время полного проявления экстремизма Позднего Нового Времени, что мы можем увидеть в Февральской Революции в России.

Также, можно упомянуть и проанализировать смену государственного строя в Германии (Германская Империя), Турции (Османская Империя), Великобритании (Британская Империя), вновь Франции и крушение Австро-Венгерской Империи. Смена не просто политической элиты, а самого государственного аппарата по причине успешной революции и начало нового государственного строительства на обломках старого.

Изменение экономических, социальных, политических и любых иных директив, целей и интересов в соответствии с новым политическим образованием, а также градация государств на демократические, авторитарные и тоталитарные стали основой политического восприятия на последующие годы. Экстремизм стал не просто деструктивной политикой коренных преобразований общества, он стал полноправным, эффективным, высокопотенциальным инструментом влияния на общество, государства и человечество.

И полностью он раскрыл себя с самой негативной стороны в следующий, современный этап, что сформировался в период после окончания Второй Мировой Войны.. Период в истории, названный Холодной Войной, противостояние между блоком НАТО во главе с США и странами Варшавского Договора во главе с СССР предоставили практический материал как феномен экстремизма становиться полностью политической методологией и инструментом влияния одного государства, зачастую более сильного или технически совершенного, на другое государство. Карибский Кризис, когда независимая Куба под

влиянием СССР могла начать ядерную войну с США, что разрешилось практически чудом и примирением сторон. Или же более ранняя Корейская Война, когда страна была разорвана на части по идеологическим причинам на Северную Корею и Южную Корею, каждая со своим покровителем и политическим курсом. Эти события подтверждают, что устаревший феномен экстремизма, основываясь на подобных процессах, стал трансформироваться в более глобальный и не менее опасный феномен политического экстремизма, чья цель не просто смена общественной формации и структуры, но коренное изменение политической идеологии и культуры страны в интересах другой, более могущественной стороны.

Сформированный политический экстремизм носит за собой глобальный характер, универсальные подходы и реализует весь потенциал феномена экстремизма как метода насаждения идеологических, зачастую радикальных к прошлому, директив. Окончание периода Холодной Войны лишь сместило акценты, превратив борьбу идеологий в борьбу за ресурсы, где все элементы, представленные в данных феноменах, являются частью широкого инструментария.

Уже устаревшая, но всё ещё используемая западными политологами концепция имущественного разделения государств, представляет собой не только достаточно наивную систему оценки потенциала государств, но и основу и причины для влияния одних государств на другие, посредством глобализации человеческого общества или же просвещение других стран и народов. И хотя военные конфликты случались, по примеру Ливии или Ирака, но, в основном, большая часть манипуляций и процессов проходили за кулисами, вследствие чего в мире воцарилась неопределённая стабильность под эгидой однополярного мира на достаточный общемировой срок. Однако любые манипуляции рано или поздно переходят в открытый доступ, а терпение других государств на те или иные моменты и методики чужих силовых ведомств на их территории кончается. Это связанно с теми фактами, что зачастую меняется   политико экономическая элита, которая использует уже сформированный экономический капитал своей страны в своих целях. А в силу природы общественно-экономической формации, подобные элиты заинтересованы в постепенной автономии, а в дальнейшем и независимости, если не для своей страны в целом, то для себя в частности – где государство становиться инструментом достижения подобных целей [5].

Рассматривая практический материал, доступный в общественном доступе, мы можем сказать, что современный политический экстремизм, уверенные победы идеологии радикализации населения и смены власти по причине иностранного вмешательства, можно проследить в событиях «цветных революций» на Ближнем Востоке, Африке и Восточной Европе. Многие независимые политологи и политические деятели, анализируя ситуацию, процесс и последствия данных событий, приходят к выводу об иностранном вмешательстве. Зачастую, каждая из подобных выступлений имеет ряд схожих, а порой и одинаковых моментов или событий, как в открытом моменте, так и за кулисами, что подтверждает факт общей методологии достижения целей насаждения со стороны и последующие противостояние в политическом, экономическом и иных спектрах. Самые элементарные события в открытом доступе – это рост гражданского недовольства, критика правящих структур и обвинение в росте авторитарности режима со стороны демократических стран Европы и Северной Америки, а также активная деятельность широко поддерживаемой в народе оппозиции. В тоже время, за кулисами, в закрытом доступе, проходят более существенные процессы.

Результаты.

В первую очередь, задолго до первых открытых столкновений между государством и гражданским обществом, происходит постепенное экономическое вливание в социальную и политическую сферу государства от сторонних, независимых на бумаге, организаций и предприятий. Денежные потоки, гранты и инвестиции, преследуют под собой расширение влияния другого государства на рынки страны, как продовольственные и производственные, так и на кузницу кадров. Последнее подразумевает за собой формирование интеллигенции и заинтересованного в изменениях слоя населения, с определенными политическими убеждениями, кураторами и целями. Можно сказать, что именно на этом этапе формируется оппозиция, чьи идеи радикальны для региона и преследуют цели других, третьих сил. Ярким примером можно считать деятельность USAID. После отказа прямого патронажа и спонсорства со стороны Правительства Соединенных Штатов, данная организация резко попала в опалу и большая часть её операций, проходящих по линии демократической партии, были раскрыты и осуждены. Как много организаций, что работают по линии республиканской партии нам не известно, однако, этот момент следует считать не победой независимых СМИ, а очередным витком противостояния двух партий в пока что мировом гегемоне – США. Не стоит забывать о влиянии Британских спецслужб, деятельность организаций под руководством ООН, НАТО и Евросоюза, а также более примитивные, но не менее действенные действия других развивающихся стран.

Во вторую очередь, кроме влияния на закрытые группы, происходит влияние на общественное мнение и гражданские институты. Следуя концепции «Окна Овертона», сторонние организации преследуют своей целью изменения общественного восприятия тех или иных процессов, событий и методов в угоду определенным политическим целям и директивам. Их кампании по пропаганде тех или иных ценностей постепенно меняют представление граждан о легитимности власти, законности действий силовых служб, корректности и справедливости социального обеспечения и верховенства права, а также мно- гие другие моменты, в целях дестабилизации общества его же руками. И если первый момент формировал закрытые политические элиты оппозиционеров-руководителей, то уже второй момент предоставлял им платформу для влияния и существенную общественную поддержку. Иностранные кураторы могли специально раскачивать определенные моменты и события, демонстрируя в СМИ радикальную позицию и навязывая её населению, заранее концентрируя влияние на одном из своих представителей в лице руководителя от оппозиции. Как итог, на момент полной готовности, в случае беспорядков и эскалации ситуации, внутри государства присутствует сильный политический лидер от оппозиции и широкий пласт поддержки его доктрины и целей.

Третий момент, являющийся не менее важным, чем первые два, а именно механизмы противодействия экстремизму, их эффективность и структура. Неподготовленный государственный аппарат и силовые ведомства, при обнаружении иностранного влияния, зачастую запоздалого обнаружения, реагируют радикально и позволяют использовать это против себя. Разгон демонстрантов, тюремное заключение лидеров оппозиции и внедрение новых анти-иностранных законов, ограничивающих их влияние, воспринимаются обществом негативно в силу серьезной обработки пропагандой и становятся новой стезей конфликта, как основа претензий гражданского общества к своему собственному государству. Эффективная цензура и политика правового сдерживания иностранного вмешательства способна более качественно и без ярких негативных эффектов стабилизировать ситуацию в регионе, не позволяя какому-либо центру силы концентрировать вокруг себя гражданское общество, кроме государства.

Также следует отметить рациональность подхода в формировании государственно-правовой политики, которая будет направленна не только на уничтожение последствий влияния идеологии экстремизма, таких как коррупция и политическая нестабильность с последующим сепаратизмом или беспорядками, но и на нивелирование последующих угроз со стороны враждебных государств и их силовых ведомств. Например, в Российской Федерации, за последние пять лет активно обсуждается и дополняется закон об иностранных агентах, обязующих тех или иных политических деятелей, заявлять о том, что их позиция не соответствует государственной политики, а сами они работают в интересах стороннего государства либо лиц, юридических или физических, их представляющих. Подобный список позволил исключить иностранное вмешательство и существенно усложнить действительность иностранных злокачественных организаций на территории Российской Федерации. В тоже время, проводя эту линию дальше, государство сформировало законодательный акт об наказание за поиск экстремистских материалов в открытом доступе, что вызвало достаточно серьезные недовольства и разногласия не только со стороны гражданского общества, но и внутри государственного аппарата. Этот, на первый взгляд, негативный пример насаждения цензуры в правом поле и в случае преднамеренного использования в целях насаждения и давления, может быть инструментом влияния силовых структур на обычных граждан. В силу того, что в нашей стране всё ещё не до конца сформирован тезис об экстремизме в целом, о политическом экономическом, социальным и многих других его категориях, в частности.

Привлечение к ответственности за поиск запрещенных материалов также выглядит надуманно в силу технической невозможности, а также конституционных прав человека и гражданина в Российской Федерации. Однако, данный законотворческий акт был принят и будет использован с осени 2025 года, вызывая сомнения и опасения со стороны, как обычных граждан, так и политологов, юристов и многих других заинтересованных [4].

С другой стороны, также ярким примером политико-правовой регламентации и регулирования проблемы можно считать законы Соединенных Штатов Америки о недопущении и пресечении иностранного вмешательства в их регионе. Такие же документы встречаются в законодательстве стран Евросоюза (Германия, Франция, Великобритания и другие), так и у стран Африки, Азии и других стран СНГ.

Эффективность системы противодействия варьируется от рекомендательных основ до государственных законов, неотчуждаемых и монолитных в своём исполнении. И хотя, высокий потенциал политического экстремизма позволяет ему влиять на государство и гражданское общество в любых странах, даже наиболее защищенных, правовая основа позволяет реагировать и предостерегает гражданское население, снижая как градус общественного недовольство, так и нивелируя последствия влияния.

Следует понимать, что политический экстремизм — это только негативно-деструктивный процесс разрушения государства, это ещё и стремление к постепенным преобразованиям государства в условиях современного миропорядка. Для отчуждения государственной деградации внутри самой себя, стагнации государственных органов и политической деятельности, умеренные идеи политического экстремизма необходимы. Подобное можно сравнить как получение постепенной устойчивости к яду в человеческом организме, что заключается в его периодическом минимальном употреблении.

Продолжая эту идею, государству необходимо точная формулировка тезиса политического экстремизма, его категорий, от момента умеренного стремления к реформированию внутри государства до его радикальных позиций.

Стремление государства к отчуждению иностранного влияния, но корректные правовые границы внутри государства для своих граждан, поддерживающие их свободу и мнение, предоставляют платформу для собраний и обсуждений. А также, необходимы рациональная политика сдерживания и цензура информации. На дан

ный момент времени, деятельность Роскомнадзора, внутригосударственного органа насаждения цензуры и блокировки сторонних источников информации, вызывает недовольство среди простых граждан и ряда государственных чиновников. Причина подобного проста, кроме борьбы с насаждением идеологии экстремизма, данный государственный орган активно выполняет те или иные политические, а порой и экономические заказы, используя правовые расхождения и отсутствие точных формулировок для давления на организации, компании и предприятия внутри страны. Подобная политика, проходящая под эгидой Правительства Российской Федерации, наносит огромный ущерб репутации, как со стороны частных инвесторов, так и что более важно, со стороны собственного населения – выполняя третий пункт насаждения идеологии экстремизма – неэффективная система противодействия в информационной среде.

Ещё одной негативным фактором, с точки зрения политических и информационных специалистов, считается закрытость успешной работы силовых ведомств, которые зачастую не раскрывают общественности те или иные операции, даже спустя большое количество времени. Им в противовес представляют работу силовых ведомств США, которые активно распространяют в информационной среде наиболее безопасные факты их успешной деятельности и предотвращения терактов или иных преступлений.

Заключение.

Для Российской Федерации жизненно важно ориентироваться в новых, актуальных политикоинформационных моментах и сфере, для построения эффективной системы противодействия экстремизму во всех его категориях, от политического и экономического до многих других.

Перед государственным аппаратом стоит серьезная задача точно сформулировать принципы, границы и директивы экстремизма для последующей системы противодействия его новым аспектам и формам, а также недопущению посторонних и вредных моментов насыщения или использования данных моментов в некорректных и деструктивных целях [3].

Правовое определение экстремизма как стремление к антигосударственной и антиобщественной деятельности в целях реализации интересов третьих лиц, стремление к постепенной социальной, культурной, политической и даже экономической дестабилизации внутри страны, а также поддержка подобных элементов с целью экономической или иной выгоды – необходимо закрепить в правом сегменте нашей страны.

Система противодействия экстремизму должна быть не только эффективной, но и бесстрастной, активно реагируя на деятельность любых сторон по внесению дестабилизации в общественный порядок, а также она должна находиться под строгим государственным контролем и общественной инспекцией в целях недопущения реа- лизации частных интересов руками государства за счёт его репутации и ресурсов.

Кроме того, во внешней политике, политикоправовые достижения и категории должны быть чётко переданы другим сторонам, странам-соседям и союзникам по ШОС, БРИКС для формирования общей системы оценки, анализа, выявления и дальнейшего противодействия феномену экстремизма в мировой политики.