Функционирование прилагательного «кафкианский» в текстах современных российских СМИ

Творчество австрийского писателя Франца Кафки сохраняет особое значение для мировой культуры, являясь определяющим для формирования мировоззрения представителей различных социальных групп (в первую очередь – молодежи). В его произведениях создаются картины мира, представляющие собой квинтэссенцию бюрократической несуразности и человеческой ничтожности, которые автор показывает нам глазами одинокого героя, ощущающего себя потерянным в большом мире. Писатель выводит на первый план экзистенцио-нальные вопросы, вуалируя их абсурдистскими сюжетами и глубокими переживаниями персонажей.

Созданная Кафкой реальность таинственна и метафорична, поэтому у читателей и исследователей появляется широкий простор для субъективных оценок его произведений [17, с. 113]. Во многом именно благодаря возможности индивидуального прочтения и восприятия текстов Кафки, а также созвучия ощущения окружающего мира его персонажами и читателями (в определенном воз- расте и жизненных обстоятельствах), фигура этого литератора является одной из самых обсуждаемых.

Однако несмотря на то, что в интерпретации творчества писателя одну из важнейших ролей играет субъективность, существуют некоторые стандарты его понимания. Благодаря им появляется комплексное определение «кафкианский», которое нередко используется в медиасреде.

В этом исследовании мы анализируем ситуативность и частотность использования данного прилагательного в медиатекстах. Нами определяется тематика материалов, в которых фигурирует задаваемая прилагательным «кафкианский» отсылка к чертам изображаемого Кафкой мира, и выявляется контекст создания данной аллюзии, принимая во внимания биографию автора и круг его произведений, к которым апеллируют СМИ.

Материалы для анализа были выявлены нами при помощи сервиса Яндекс.Новости. Мы проанализировали 344 текста российских массмедиа за 2019 год, подобранных по запросу ключевого слова «кафкианский».

Для перехода к контент-анализу попробуем дать объяснение широкому использованию в российских СМИ этого прилагательного. В первую очередь обратим внимание на феномен «ключевого слова текущего момента». Это сочетание впервые вводит Т. В. Шмелева, согласно трактовке которой оно означает некое понятие, оказавшееся в определенный период в центре общественного внимания. Помимо этого, ключевое слово текущего момента должно соответствовать следующим признакам: часто использоваться в СМИ (в том числе в заголовочном комплексе), быть объектом активной и массовой лингвокогнитивной рефлексии [34, с. 63], иметь потенциал к метафорическому употреблению и обладать деривационным потенциалом. В новостном медиадискурсе функционирование таких понятий зачастую связано с описанием, характеристикой и оценкой какого-либо события, в дискурсе которого выделяется некоторое количество наиболее часто употребляющихся и имеющих особую смысловую нагрузку слов [35, с. 59]. Безусловно, принимая во внимание эти характеристики, мы не можем говорить о прилагательном «кафкианский» как о полноценном ключевом слове текущего момента, поскольку частотность его употребления и возможность к метафорическому употреблению в медиатекстах не оправдывают отсутствие таких важных характеристик, как однозначная связь с неким актуальным событием и существование понятия как особого объекта массовой языковой рефлексии. Последнее обстоятельство, на наш взгляд, напрямую связано с принадлежностью творчества Ф. Кафки к кругу «элитарного» интеллектуального чтения (ср. наблюдения А. В. Корольковой о рецепции в СМИ не менее интеллектуального творчества И. А. Бродского [17]).

Показательным является мнение кинокритика Александра Гениса [32] об употреблении вместо многих слов одного, концентрирующего в себе множество понятных аудитории смыслов: «Мы говорим «кафкианский» или «феллиниевский» для того, чтобы избежать долгих объяснений – сразу все ясно». В этом отношении прилагательное «кафкианский» можно назвать интернационализмом. Неслучайно в переведенном на рус- ский язык материале французской газеты “Le Figaro” так оценивается ситуация в больнице в эпицентре коронавируса – китайском городе Ухань: Coronavirus: dans l’enfer kafkaпen d’un hôpital de Wuhan / Коронавирус: в кафкианском аду больницы в Ухани [37].

Наиболее корректным нам представляется отношение определения «кафкианский» к так называемым «модным» словам. Такие понятия и выражения лингвисты определяют по следующим признакам: современность, престижность употребления, новизна, универсальность, частотность. При этом последняя черта является одним из главных условий для существования языковой моды [19]. Несмотря на то, что современность и новизна прилагательного могут быть оспорены, частотность его употребления и престижность дают возможность относить его именно к категории «модных» слов – использование этого слова подразумевает осведомленность о содержании непростого и не всегда понятного творчества Франца Кафки, которого многие признают авторитетным писателем (отчасти при этом присутствует и понятийное щегольство, замещающее собой действительное знакомство с творчеством писателя).

Также отметим, что употребление слова «кафкианский» можно считать и прецедентным феноменом – воспроизводимой и культурно нагруженной языковой единицей. Л. В. Быкова подробно рассматривает творчество Кафки как важный источник прецедентных феноменов, объясняя это литературоцентричнос-тью российской культуры, которая в том числе проявляется в отношении феноменов, пришедших из других языков и культур [3, с. 125].

Перейдем к практической части нашего исследования. В ходе анализа 344 текстов нами было выявлено, что наиболее часто прилагательное «кафкианский» используется на сайтах следующих СМИ: «Независимая газета», «Эхо Москвы», «Кольта», «Радио Свобода», «Новая газета», несколько реже – в «Газете.ру», «Коммерсанте», «Снобе», «Медузе», на порталах «Горький» и «The Village». Среди авторов, обращающихся к этому определению, стоит отметить Георгия Бовта, Дмитрия Быкова, Ивана Яковину, Антона Долина.

Говоря о контексте употребления прилагательного, обратим внимание на материалы, в которых речь идет непосредственно о писателе, его жизни и творчестве. Такие тексты составляют 4,7 % (16 текстов) от общего количества эмпирического материала. Пример такой публикации можно найти на «Эхе Москвы» в авторской передаче Д. Быкова «Один» [22]. Примечательно, что в пяти текстах творческий путь и произведения автора сравниваются с отечественными писателями: дважды Кафку сравнивают с Михаилом Зощенко и Андреем Платоновым, один раз – с Виктором Пелевиным. Так, в тексте «Новых известий» кинокритик Д. Тасбулатова пишет: Зощенко именно что гений, созвучный самому Кафке. Есть и ретроспективное сравнение с творчеством Н. В. Гоголя: Кафкианско-гоголевским фоном нескольких приуроченных к празднику <75-летию Института искусствознания> международных конференций, а также встречи директоров крупнейших искусствоведческих институтов из Франции, Германии, Италии, Испании, Польши, Чехии, США и т.д. служили проверка боеготовности огнетушителей, вычитка протоколов заседаний и подсчет по головам сотрудников, присутствующих на рабочих местах [18].

Кроме того, данное прилагательное порой может выполнять и комплиментарную функцию, становясь высокой оценкой мастерства, позволившего творческой личности подняться до художественного уровня знаменитого писателя: Триер никогда не бывавший в Америке снял о ней мрачный кафкианский фильм с условными картонными декорациями – «Догвилль» [36].

Несколько чаще в публикациях встречаются отсылки к произведениям Кафки – 56 материалов (16,2 %). Наиболее часто авторы апеллируют к роману «Процесс» (32 текста) и рассказу «Превращение» (15 текстов). Примечательно, что три материала, в которых был упомянут «Процесс», посвящены известному и важному для профессионального журналистского сообщества делу Ивана Го-лунова. Например, сотрудник информационного агентства «Regnum» Илларион Гирс, рассуждая о ходе судебного процесса, иронично комментирует аргументацию следствия: демонстрируя верх остроумия и проницательности совершенно в духе кафкианс- кого «Процесса» [10]. Показательно, что подобное сопоставление в отношении речи сотрудников судебной власти встречается неоднократно в различных ситуациях: Речь представителя Генпрокуратуры они <адвокаты> называют воздушными замками и проводят аналогии с «Процессом» Кафки [31].

Интересен и контекст отсылок к рассказу «Превращение», одна из которых встречается в тексте о сборной России по хоккею: в материале не только присутствует прилагательное «кафкианский», но и цитата из текста произведения, относящаяся к тренеру сборной [29]. Оправданность использования литературной параллели в спортивном издании, конечно, зависит от особенностей читательского восприятия.

Довольно популярен в журналистских материалах и роман «Замок». На него ссылаются в пяти текстах. Контекст использования определения разнообразен. Так, у «Фонтанки» отсылка к «Замку» используется для сравнения с творчеством русского художника-авангардиста [16], а у «Regnum» имеет отрицательную экспрессивную окраску, намекая на нечто запутанное и сложное [12].

Заканчивая речь о романах Кафки, стоит упомянуть и о том, что еще один из романов автора – «Пропавший без вести» – не встречается ни в одном из материалов. Следовательно, это произведение можно отнести к менее популярным и понятным для массовой аудитории.

Из рассказов писателя стоит обратить внимание на рассказ «В исправительной колонии», отсылки к которому есть в трех медиатекстах. Среди них, например, материал «Коммерсанта» о выставке в Эрмитаже: Американское судопроизводство и пенитенциарная система изображаются в виде жуткой кафкианской машины убийства наподобие той, что описана в « В исправительной колонии » [20].

Обратим внимание на использование прилагательного «кафкианский» в заголовочном комплексе, где оно употребляется не менее 15 раз в материалах «Ножа», «Эха Москвы», ТАСС и других СМИ. При этом сочетания, которые образуются с определением, различны – кафкианский дурдом [14], кафкианская ловушка [13], кафкианский жук [4] и др.

Стоит отметить и разнообразие словосочетаний, образующихся с этим прилагательным, не только в заголовочном комплексе, но и в текстах в целом. Наиболее часто встречается в журналистских материалах синонимичная пара – кафкианская ситуация (11 случаев) и кафкианская история (10 случаев). Пример использования одного из этих выражений можно найти в статье журнала «Кинорепортер» о фильме Андрея Кончаловского «Сибириада»: Позже в мемуарах режиссер назовет этот момент кафкианской ситуацией и напишет, что никогда не мог понять «магии советского страха» [28] – один из эпизодов потребовалось переснять из-за внешнего сходства актера Всеволода Ларионова с председателем Совета министров СССР Алексеем Косыгиным, перед нами вновь употребление аллюзии в отношении представителей власти .

Популярно у авторов и сочетание кафкианский абсурд (в некоторых источниках – абсурдизм ). Принимая во внимания специфику творчества писателя, можно сказать, что это словосочетание является наиболее простым для понимания у любого читателя, хоть немного знающего о произведениях Ф. Кафки. Употребляется оно, например, в обзорном материале «The Village»: Несколько американских солдат-медиков в Афганистане переживают на своей шкуре весь кафкианский абсурд войны [9].

Также отметим сочетания, встречающиеся более чем в двух текстах: кафкианская атмосфера , кафкианская фантасмагория , кафкианская фантазия , кафкианская реальность – первые три напрямую связаны с сюрреалистичностью произведений Кафки, четвертое, внешне являясь антонимичным (фантазия – реальность), содержательно присоединяется к этому ряду (реальность в произведениях Кафки насыщена фантасмагорией).

Употребление прилагательного «кафкианский» в качестве эпитета с негативными коннотациями в целом характерно для оценки действий власти: кафкианская экзекуция <о регламентировании выражений в творческой части ЕГЭ> [24], кафкианское регламентирование <о законе о собирании грибов> [33], кафкианский маразм <о бюрократизации науки> [21], кафкианский вялотеку- щий кошмар <об определении собственника музейных помещений> (The Art Newspaper Russia. Март 2019), безупречно кафкианское решение <о вердикте Верховного Суда России> [6], кафкианский дурдом <о поправках в правилах дорожного движения> [30], кафкианская фармакологическая бюрократия [26] и мн. др. Встречается употребление этого прилагательного для характеристики российского законодательства и в зарубежных источниках: министр иностранных дел Украины высказался о «кафкианской реальности российского судопроизводства» [15]. Впрочем, речь может идти и о зарубежной политической реальности: например, ситуация с выборами в Великобритании в преддверии Брексита определяется как кафкианская ситуация [8].

Использование прилагательного «кафкианский» у некоторых журналистов можно отнести к проявлению авторского «я». Например, у обозревателя «Новой газеты» Ларисы Малюковой употребление этого определения связано с отсылкой к рассказу «Превращение», то есть в текстах этого автора «кафкианское» существует только в контексте данного произведения. Типичный пример мы находим в материале о фильме «Джокер»: Происходит кафкианское превращение сына-переростка, ухаживающего за лежачей больной мамашей, в отвязного циника, безумца, лидера толпы [11]. Использование этого прилагательного в обзорах и критических статьях о кино распространено и в материалах кинокритика «Медузы» Антона Долина, например, очередном обзоре новинок кинопроката встречаем: …двое контролеров, кафкианских аккуратистов , подсчитывают даже секунды, которые их подчиненные проводят в туалете [23]. Отметим, что данное словосочетание является одним из самых нетипичных и за исследованный нами период использовано только в тексте А. Долина.

Говоря о проявлении авторского «я» в построении словосочетаний с прилагательным «кафкианский», стоит отметить Георгия Бовта. В его публикациях в «Газете.ру», критикующих желание регламентировать каждый шаг, неоднократно употребляется сочетание «кафкианская отчетность»: Надо прекратить пытаться создавать из школы филиал казар- мы с дотошным регламентированием всего и вся, кафкианской отчетностью и замордованными вышестоящим начальством учителями [25]. Примечательно, что уже после выхода ряда текстов Г. Бовта с использованием данного сочетания примеры его употребления появляются в текстах и других авторов «Газеты.ру»: Учителя тоже берут в массовом порядке переработки, им некогда заниматься профессиональным самосовершенствованием, они представляют собой загнанных лошадей, на которых взгромоздили еще и тонны бумажной отчетности сродни кафкианской [27].

Наконец, отметим и игровое начало в употреблении интересующего нас прилагательного. На портале coop-land.ru, посвященном компьютерным играм, в обзоре трудной для прохождения и выполненной в расплывчато-мрачных черно-серых тонах в сопровождении странных визуальных образов и тревожной музыки игры [38] использована языковая игра, основанная на имитировании автором текста напряженной попытки правильно его произнести и написать: «А пока погружайтесь в эту кафкаф... мм, кафкифи... кафкинс... кафкавкиан-ственную... кафкианскую раздачу».

В проанализированных материалах авторами используются и не повторяющиеся, нестандартные примеры создания сочетаний с прилагательным «кафкианский». Среди наиболее интересных можно выделить следующие примеры, связанные с социально-политическими событиями:

• –    Это же <аресты людей за репосты цитат и кадров из фильмов> происходит не с тобой, а где-то там, на просторах бескрайней кафкианской России [1];

• –    Кафкианская борьба с энергокомпанией продлилась полтора года [5];

• –    Украина – место довольно кафкианское [2];

• –    В ежедневном ливне кафкианских новостей почти незамеченным прошло заявление Шефира [7].

Обобщая сказанное, мы приходим к следующим выводам:

• 1.    Тематика публикаций, в которых авторы обращаются к прилагательному «каф-

• ПЕРЕВОД В ЭПОХУ ГЛОБАЛИЗАЦИИ кианский», разнообразна: определение фигурирует как в текстах о политике, так и в киноведческих рецензиях и спортивной аналитике, но его употребление обыкновенно связано с отражением реальности – современной или событий прошлого, вызывающих у говорящего или пишущего недоумение, кажущихся ему абсурдными. Примечательно, что жанрово материалы также разнообразны – это могут быть новости, обзоры, интервью, статьи. Выделяются и конкретные авторы, испытывающие стилистическую склонность к употреблению данного прилагательного.

• 2.    Мы выявили произведения, на которые наиболее часто ссылаются журналисты в своих материалах. В первую очередь это роман «Процесс» и рассказ «Превращение», следовательно можно говорить о тиражируемости в медийных текстах именно этих отсылок, основой возникновения которых являются действия представителей ветвей власти, социальные преобразования и метаморфозы общественного сознания, а также остро ощущаемые авторами текстов растерянность и безысходность. К менее популярным, но также актуальным относятся роман «Замок» и рассказ «В исправительной колонии». Также нам удалось выявить связь Ф. Кафки с отечественной литературой, которая выражается в сравнительных оценках журналистов с писателями Н. Гоголем, М. Зощенко, А. Платоновым, В. Пелевиным.

• 3.    Принимая во внимание частотность использования прилагательного и его употребление в заголовочном комплексе, мы относим прилагательное «кафкианский» к «модным» словам в текстах современных российских СМИ, что объясняется жанровым и тематическим различием проанализированных материалов. Контекст употребления позволяет говорить как о том, что журналисты используют аллюзию к творчеству Кафки как наиболее удобный способ передать свое отношение к объекту интеллектуальной и эмоциональной рефлексии, так и о том, что употребление этой аллюзии призвано интеллектуализиро-вать текст и апеллировать к «своему кругу» – тем читателям, кто считывает отсылку и правильным образом ее интерпретирует.