Функционирование топонимов в русской литературной сказке

Русская литературная сказка, как и любой жанр художественной литературы, имеет множество разнообразных экспли-кантов такой текстовой категории, как пространство. Один из наиболее интересных языковых репрезентантов пространства, участвующий в смыслообразовании и жанрообразовании текста сказки, - это топонимы. Категория пространства русской литературной сказки - явление малоизученное, топонимы же до сих пор не привлекали внимание исследователей.

Общепризнанным и естественным является деление топономастики художественного текста на реальную и вымышленную. Каждая из них выполняет в тексте свои художественные функции, имея стилистический потенциал. Ю.А. Карпенко писал, что при изучении стилистических возможностей топонимических названий «в них следует различать три стороны: 1) топонимическое значение, 2) этимологическое значение (с обнаженной внутренней формой), 3) звучание» [3: 18]. В наши задачи входит выявление семантико-стилистических и жанрообразующих функций географических названий имен собственных в русской литературной сказке.

Топонимы вносят в повествование конкретность, живость и достоверность в обрисовке сюжетных ситуаций и пространственных представлений героев. Реальные топонимы в художественном тексте обладают реальным значением, «которое представлено в виде семной структуры и варь- ирует в зависимости от места онима в общей системе единиц, а также от прагматики высказывания» [1: 142], они «создают реальный фон для развития сюжета и композиции произведения, локализуют место действия, помогая очертить контуры художественного пространства, изображаемого в произведении, и вместе с другими средствами стиля способствуют реализации всех уровней композиции произведения» [9: 89].

В русской литературной сказке в любой из периодов ее развития реальные топонимы немногочисленны, т. к. одним из самых сильных жанровых канонов является вымысел, фантастический элемент. Также отличительной особенностью сказок является отсутствие конкретики времени и места. Как и в народной, в литературной сказке действие происходит где-то, когда-то. Конкретизация сводится лишь к указанию на то, где разворачивается сюжет: в городе, в деревне, часто присутствует традиционное «в некотором царстве, в некотором государстве».

На первом месте среди реальных топонимов стоят названия русских столиц с включением в описание их пространства реалий (улиц, памятников, магазинов, клубов): Однажды в Петербурге было солнце; по Невскому проспекту шла целая толпа девушек... [5: 84].

В сказку-легенду «Житель Афонской горы» В.Ф. Одоевского органично вписывается реальный топоним, поскольку он имеет мифорелигиозный ореол: На Афонской горе жил ученый, благочестивый муж (Там же: 173). Он был лекарем, бескорыстно помогавшим людям. Лишь однажды он задумался, зачем жертвует собой ради неблагодарных. Но в тот же момент Бог лекаря вразумил, показав бескорыстно трудящуюся пчелу, отдавшую жизнь, собирая мед и цветочную пыльцу для других. Таким образом, автором выбрано наиболее удачное место для событий сказки-легенды. Афонская гора - святое место на северо-востоке Греции, на полуострове Айон Орос. На Афоне находится множество монастырей, это место постоянного паломничества, почитаемое в восточном православном мире.

В сказке же Л.С. Петрушевской «За стеной» житель святого места не столь благочестив: Ее обманул этот травник. Ну, который приезжал с Тибета [6: 251]. Здесь писательница использует прием разрушения устоявшегося топонимического значения лексемы Тибет как места, откуда люди возвращаются с позитивными знаниями, постигшие истины бытия.

В сказке «Про Федота-стрельца» Л.А. Филатов показывает реальный географический масштаб: Гостей во дворце - как семян в огурце: энтот из Швеции , энтот - из Греции , энтот - с Гавай - и всем жрать подавай! [8: 11]. То, что стрелец кормит послов, приехавших с разных частей света, и царь не может без него обойтись, говорит о мастерстве Федота. Безусловно, Федот в сказке - воплощение народа, умелого, трудолюбивого, смекалистого. Он типичный положительный герой, находящийся в антагонистических отношениях с «плохим» царем. В следующем примере также встречаем несколько реальных топонимов в рамках одного контекста: «Кто это?» - спросил тогда Кузя потихоньку шальную Мотрю, которая пасла телят и свиней. «Неужто ты эту собаку не знаешь? - сказала Мотря шальная. - Это Бу-дунтай, чертов пай, всем ведомый переметчик; он в Вятке Барсуком из норы вылез, в свояки семи шаманам сибирским приписался, под Чудовом в козла оборотился, в Вологде свечой подавился, да кабы казанские татары не сняли с него шкуры на сафьян, так бы и светильня за ним пропала!» [2: 426]. В подобных случаях топонимы создают ощущение усиленной динамики изображаемых событий, активного перемещения в пространстве или охвата большого пространства.

Основными семантико-стилистическими функциями реальных топонимов являются реально-географическая номинативная и поэтическая. Также они выступают специфическим языковым средством, формирующим одну из моделей пространства текста литературной сказки, а именно создают реальный фон для совершения чудесного.

Благодаря приему включения фантастики в реальное пространство смысл, идея текста как бы «приближаются» к читателю и текст сказки становится не столько развлекательным, сколько поучительным, т. е. имеет большую воздействующую силу.

Основное назначение вымышленных топонимов в литературных сказках - организовывать нереальное пространство, в рамках которого происходят волшебные события. Фантастические топонимы имеют образное или ассоциативное происхождение, текстуальные коннотации и выполняют своеобразные семантико-стилистические и эстетические функции.

У каждого писателя свои приемы изображения художественного пространства и включения топонимов в контекст. В сказках А.С. Пушкина встречаем одно географическое название, имя собственное, которое является вымышленным, - остров Буян:

Ветер весело шумит, Судно весело бежит Мимо острова Буяна , К царству славного Салтана [7: 321].

В «Сказке о царе Салтане» остров Буян является границей между миром реальности и волшебства. Начало сказки рисует бытовую картину разговора трех сестер: Три девицы под окном / Пряли поздно вечерком (Там же: 319). Их разговор подслушивает царь Салтан, затем он женится, идет на войну и т. д. Царство Салтана - это пространство, приближенное к реальному. Море и остров Буян разделят Салтана с его сыном. После того, как Гвидон с матерью пересекают водное пространство, они попадают в фантастический мир (в представлении многих народов море, река являются границей между миром живых и загробным миром; Б.А Успенский отмечает характерный факт: «...в заговорах, где содержится описание мысленного паломничества на тот свет, конечным пунктом пути выступает обычно остров» [10: 56]). В одно мгновение на острове, куда выбросило их бочку, возник белокаменный город с монастырями и церквами. Потом там поселилась чудесная белка, из моря с дозором выходят дядька Черномор и тридцать три богатыря. Также все время пребывания Гвидона на острове рядом с ним была царевна Лебедь. Таким образом, в пространстве «Сказки о царе Салтане...» А.С. Пушкина переплелись реальность и миф.

Аллюзии, связанные с пушкинским островом Буяном, встречаем в уже упомянутом произведении «Про Федота-стрельца...» Л.А. Филатова:

Мы посадим вас в бадью, Кинем в море - и адью! Обойдетесь и бадьею -Не давать же вам ладью! И неси вас, окиян, Прям на остров на Буян !.. [8: 60].

Данный пример интертекстуальности говорит об устойчивости топонима в художественном дискурсе, в памяти писателей и читателей.

Основное действие «Сказки о степном брате» Ю.И. Коваля происходит в деревне Полыновке: ...Жила когда-то в дерев не Полыновке девочка [4: 3]. Значение данного топонима имеет ярко выраженную мотивацию, которая рождается контекстом произведения: деревня Полыновка стоит в полынных степях, где живет степной брат девочки, главной героини: Он был весь серебряный, как полынь. Одежды серебряные, и волосы (Там же).

На звуковой игре, а конкретно - звуковых ассоциациях с двумя русскими антропонимами, выстраивает фантастическое географическое имя и Л.С. Петрушевская: Нам не надо ничего, - вопила Марилена, - никаких денег, никакого Владимира, отпустили бы нас жить куда-нибудь на острова Мань-Вань! [6: 315].

Семантико-стилистические функции вымышленных топонимов можно определить как нереально-географическую номинативную, поэтическую. Общие текстовые функции вымышленных топонимов в русской литературной сказке заключаются в том, что они, в первую очередь, являются жанрообразующим фактором, создавая фантастическое пространство сказки: выдуманные события с вымышленными персонажами происходят в несуществующем месте. Во многих литературных произведениях жанра сказки фантастические топонимы являются номинациями «иного царства», столь известного в фольклоре, или обозначают пограничное пространство между ним и реальным миром.

В художественной литературе известны случаи употребления условных топонимов - чаще всего названий населенных пунктов или административно-территориальных областей, обозначенных одной - тремя буквами. Анализируя тексты, написанные в реалистическом ключе, исследователи пытаются определить реальный топоним, стоящий за условным обозначением. В случае же, если речь идет о сказке, возникает возможность двойной мотивации: за буквенным обозначением может стоять либо реальный топоним, либо вымышленный. Так, в сказке Л.С. Петрушевской «Принц с золотыми волосами» есть город Н., город А., город Б. и др.: Он спросил у королевы, откуда они здесь, и королева ответила, что приходится ждать попутного корабля в город Н .

Рыбак предложил довезти их на лодке до ближайшего города А ., где есть все-таки пристань, и уж там можно будет найти попутку, а то здесь сидеть все равно, что ждать морковкина заговенья [6: 157].

Буквенными обозначениями автор мог закодировать как реально существующие населенные пункты, так и вымышленные. Подобные топонимы в сказочных произведениях занимают особое место, поскольку этимология их не прочитывается и, следовательно, их нельзя отнести ни к реальным, ни к вымышленным. Возможны лишь субъективные звуковые ассоциации.

Итак, топонимы играют важную роль в реализации одной из главных универсалий художественного текста - пространства. В русской литературной сказке топонимы немногочисленны, однако их значительно больше, чем в народных сказочных произведениях. Одной из причин этого являются жанровые трансформации, приближающие авторскую сказку к рассказу. Также функционирование топонимов объясняется тем, что в литературной сказке сформировались две базовые модели художественного пространства: 1) реальное и фантастическое, существующие отдельно друг от друга; 2) наложение фантастического пространства на реальное. Активными языковыми репрезентантами пространства первой модели являются вымышленные топонимы, второй модели - реальные. В совокупности они участвуют в создании жанрового и стилевого своеобразия русской литературной сказки.