Функционирование возвратного залога глагола в современном удмуртском языке

В лингвистической системе любого языка важную роль играет глагол, поскольку глагольные формы формируют ядро предложения. Грамматические категории глагола, в свою очередь, позволяют обнаружить отношение действия к внутреннему пределу (категория вида), актуализируют переход на объект (категория переходности-непереходности), отношение действия к моменту речи (категория времени), отношение действия к действительности (категория наклонения), отношение действия к субъекту, устанавливаемое говорящим (категория лица), количество субъектов, отнесенных к действию (категория числа) [5, 2108]. В этом ряду особое место принадлежит глагольной категории залога, большинство теоретических попыток осмысления которой основываются на формулировке А. В. Бондарко: «Залог – это грамматическая категория, выражающая субъектно-объектные отношения (связаны с семантикой), с одной стороны, и отношения между подлежащим и сказуемым (связаны с синтаксисом) – с другой»1. Позднее теория языковеда дополняется А. А. Холодовичем понятием

«диатеза», определяющим соответствие между ролями глагольной системы (субъектом, объектом и адресатом) и выражающими их членами предложения (подлежащим и дополнением)². Иначе говоря, информация, которая содержится в конструкции глагола, равна информации, закодированной в лексикографическом толковании слова [8, 169 ]. Отчасти поэтому в последние годы все больше внимания уделяется семантическому аспекту залоговых отношений [13, 74 ].

Залоговая система глагола удмуртского языка характеризуется следующими группами: непонудительный/понудительный залог, специфическим маркером которого служит аффикс -т(ы)- ; невозвратный/воз-вратный залог с морфемами -ськ-/(-ск-), -иськ-/(-йськ-) 3 .

Основная цель статьи заключается в изучении функционирования возвратного залога глагола в современном удмуртском языке. Для достижения этой цели ставятся следующие задачи: а) выявить грамматический статус категории залога в удмуртском языке; б) определить маркеры обозначения возвратного залога глагола и их этимологию; в) рассмотреть семантические значения возвратного залога.

С учетом вышесказанного объектом исследования является грамматическая категория залога глагола в удмуртском языке. Предмет исследования – возвратный залог глагола и его категоризация с учетом грамматических значений.

Обзор литературы

Начало изучения вербальных единиц возвратного залога глагола в удмуртском языке, как и их фиксация, относится ко второй половине XVIII в., когда В. Пуцек-Григоровичем в первой научной грамма- тике удмуртского языка были описаны действительное и страдательное значения глаголов. Как отмечается автором, при образовании страдательного значения основой служит действительный глагол в сочетании с маркером кысь - ве-раськысько ‘разговариваю’ – либо глагол с усилительно-личным местоимением ачид ‘сам’ - тонъ астэ ацидъ вераськодъ ‘ты сам себя сказываешь’4. Идея использования действительного знаменования в качестве основы для создания страдательного развита в «Опыте краткой удмуртской грамматики» М. Могилина5.

Детальное изучение возвратного залога было продолжено исследователями XIX в. Так, И. Видеманом в числе грамматических значений медиума с суффиксом -ськ- выделяются рефлексивное и пассивное⁶.

В научных трудах в области морфологии удмуртского глагола начала XX в. количественная характеристика грамматических значений современного возвратного залога расширяется до пяти видов. В частности, Г. Е. Верещагиным, П. П. Глезденевым выделяются следующие залоговые формы: действительный ( Уӵы бине пузкар ‘Соловей вьет гнездо’), страдательный (маркер -ське- : лэсьты ‘делай’ - лэсьты ське ‘делается’), возвратный (маркер -ськы- : мисьта ‘мой’ - мисьта ськы ‘мойся’), взаимный (маркер -ськы- : жугы ‘дерись’ - жугы ськы ‘дерется’)⁷, средний ( пурт ныжоме ‘нож тупится’ ( пурт ныж луэ ‘нож становится тупым’), пу квасьме ‘дерево сохнет’ ( пу кӧс луэ ‘дерево становится сухим’)) залог⁸. Как замечает Г. Е. Верещагин, глаголы среднего залога не имеют внешних различительных признаков. Для обозначения залоговой принадлежности следует ориентироваться

ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ на семантику глагола и рассматриваемый контекст⁹.

Г. Е. Верещагиным предлагается использовать следующие термины для обозначения глаголов возвратного залога: лэсьтон сярысь веран ‘действительный’, аслыз бе-рытскысь ‘возвратный’, чочен лэсьтон ‘взаимный’, лэчкысь ужкыл ‘средний’, ас-бордаз кылјысь ‘страдательный’¹⁰. Современными исследователями отмечается, что данные дефиниции внесли существенный вклад в разработку залоговой терминологии глагола на удмуртском языке [2, 447 ].

Грамматические категории глагола позволяют обнаружить отношение действия к внутреннему пределу (категория вида), актуализируют переход на объект (категория переходности-непереходности), отношение действия к моменту речи (категория времени), отношение действия к действительности (категория наклонения), отношение действия к субъекту, устанавливаемое говорящим (категория лица), количество субъектов, отнесенных к действию (категория числа). В этом ряду особое место принадлежит глагольной категории залога.

Функциональная нагрузка и семантическое наполнение показателя возвратного залога раскрываются в грамматиках удмуртского языка указанного периода. Так, И. В. Яковлевым различаются собственно-возвратное, взаимно-возвратное и ду-ративное значения суффикса -ськ(ы)- 11. Значением многократности наделяется аффикс -isk- в грамматиках А. И. Главатских, А. И. Емельянова12.

Семантику возвратного, страдательного и взаимного залога глагольных форм суффикса с залоговым значением -śk и его фонетического позиционного варианта -sk рассматривает Б. А. Серебренников¹³. А. А. Поздеева дополняет спектр значений семантикой безличности и беспрерывности действия¹⁴.

Новый взгляд на теоретическое осмысление грамматической категории залога был предложен в различных научных трудах по удмуртскому языку второй половины XX – начала XXI в. [1; 10], а также в грамматиках15 и учебной литературе16. В данных изданиях выделяются залоговые пары понудительности-непонудительно-сти и возвратности-невозвратности. Состав грамматических значений возвратного залога расширяется, при этом глаголы со страдательным значением, представляемые ранее отдельно функционирующим залогом, относятся к одному из значений возвратного залога.

Для исследования возвратного залога удмуртского языка важными являются научные размышления И. А. Котковой, изложенные в статьях «Грамматические значения глаголов возвратного залога в удмуртском языке» [6] и «К вопросу о залогах в удмуртском языке» [7], а также монография коми лингвиста Е. А. Цыпанова «Грамматические категории глагола в коми языке» [12]. Именно в этих работах представлены наиболее содержательные сведения о функционировании залога и семантических формах возвратного залога.

Как можно заметить, в вышеперечисленных исследованиях зафиксированы отдель- ные аспекты функционирования категории возвратного залога в системе удмуртского и родственных пермских языков: разработана терминология для обозначения залоговых форм, частично определено их грамматическое содержание, выделены семантические значения категории. Очевидной становится необходимость комплексного представления возвратного залога глагола в удмуртском языке, его маркеров, грамматических значений.

Материалы и методы

Эмпирическую базу исследования составили научные тексты ведущих отечественных и зарубежных языковедов в области морфологии глагола удмуртского и коми языков, таких как Ф. И. Видеман, Н. В. Кондратьева, И. А. Коткова, Г. А. Ушаков, Е. А. Цыпанов. Основным источником корпуса возвратных глаголов послужили данные Удмуртско-русского словаря под редакцией Л. Е. Кирилло-вой17. Тексты художественных произведений прозаиков удмуртской литературы в составе Национального корпуса удмуртского языка18 стали источниковой базой исследования.

Для достижения поставленной цели был использован комплекс исследовательских методов: описательный, сплошной выборки, контекстуального анализа. Применение указанных методов позволяет на конкретных примерах рассмотреть структуру, динамику и особенности развития и функционирования возвратного залога удмуртского глагола.

Результаты исследования и их обсуждение

При определении понятия «глагольный залог» исследователями вкладывается в него разнообразное содержание, вследствие чего в языкознании функционирует несколько подходов к рассмотрению данной категории. В саамском, финском, венгерском, хантыйском, мансийском языках выделяются активная и пассивная залого- вые формы глагола. В языках агглютинативного типа речь идет о каузативных и рефлексивных (возвратных) формах, каждая из которых имеет отличительные грамматические маркеры. Так, отечественными языковедами в финно-угорских языках выделяются каузативные (или понудительные) и рефлексивные (или возвратные) формы залога [3, 73].

В удмуртском языке выделяются пять семантических групп возвратных залогов: рефлексивные, медиальные, реципрокные, имперсональные, пассивные. К ним отнесены и выделяемые ранее в качестве самостоятельной категории глаголы страдательно-возвратного залога. Основанием для этого является то, что границы между возвратными и страдательными глаголами оказываются размытыми из-за наличия общего формального признака - суффиксов -ськ-/-ск-, -иськ-/-йськ- .

Формальным признаком возвратного (рефлексивного) залога глагола в удмуртском языке, функционирующего в бинарной оппозиции с невозвратным, является наличие аффиксов -ск(ы)-/-ськ(ы)-, -иськ(ы)-/-йськ(ы)- . Данные показатели формируют возвратность на основе глаголов действительного залога. Диалектными вариантами маркера выступают суффиксы -чк(ы)-, -цк(ы)-, -к(ы)- : грах., кыр. кучкыны ‘начаться’ (лит. кутскыны ), сч. дышецкыны или сред. дышеткыны ‘учиться’ (лит. ды-шетскыны ) [6, 25 ]. Как отмечает Б. А. Серебренников, этимология показателей возвратности глагола восходит к аффиксу - sk и его фонетическому позиционному варианту -sk , что наделяет действительные глаголы семантикой возвратности, страдательности и взаимности. Лингвистом дополнительно выделяется суффикс - ask - в качестве вариативного аффикса глаголов второго спряжения с основой на a- ( vizmany ‘образумить’ – viźmaśkyny ‘образумиться’),

(Tyl ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ - jask – для глаголов в инфинитиве на - jany ( pogjany ‘комкать’ – pogjaskyny ‘измяться’), - mjasḱ – для выражения притворности дей-ствия¹⁹.

В саамском, финском, венгерском, хантыйском, мансийском языках выделяются активная и пассивная залоговые формы глагола. В языках агглютинативного типа речь идет о каузативных и рефлексивных (возвратных) формах, каждая из которых имеет отличительные грамматические маркеры. Так, отечественными языковедами в финно-угорских языках выделяются каузативные (или понудительные) и рефлексивные (или возвратные) формы залога.

По мнению А. И. Емельянова, - sk образуется из сочетания -yśk, -iśk в результате: а) палатализации согласной t перед суффиксом под влиянием соседнего ś и образования с последним глухой аффрикаты ts : berytyske > berytske ; б) потери палатализации и отвердения согласного t под влиянием ś : u̯atyśkem > u̯atskem ²⁰. Обстоятельный взгляд на этот вопрос изложен Ф. И. Видеманом и Д. Фокош-Фук-сом, которые на основе сопоставления суффикса -sk в пермских языках отмечают их общий праисточник с первоначальным смыслом длительного, конти-нуативного, значения и относят его к финно-угорскому возвратному суффик-су²¹. Значение многократности ими отвергается, хотя Б. А. Серебренников считает эту семантику наиболее древней²².

Зарубежными языковедами показатели возвратности глаголов включаются в число словообразовательных23. Данная тенденция оправданна, поскольку маркер -ск- (-ськ-) в удмуртском языке помимо наделения глагола действительного залога значением возвратности служит словообразовательным средством при вербализации других частей речи, например существительного: шер ‘брусок, точило’ (сущ.) – шерыны ‘точить’ (инф.) – шериськыны ‘точить на точиле, заниматься точкой’ (гл. возвр. з.), наречия: сьӧрлань ‘назад’ (нар.) – сьӧрланьскыны ‘отодвинуться назад’ (гл. возвр. з.)24. Э. Винклер показатели рефлексивности рассматривает в качестве морфем, изменяющих валентность глаголов и наделяющих глагол собственно-возвратными и взаимно-возвратными значениями25.

Суффиксы -ск-/-ськ-, -иськ-/-ӥськ- могут занимать в слове различную позицию – как перед показателем многократности глагола, так и после него: шуккиськылыны и шуккылӥськыны ‘ударяться’. Маркер сохраняется и в лексемах других частей речи, образованных от возвратных глаголов, в частности деепричастия: люкаськыкуз ‘собираясь’²⁶. Кроме того, одна лексема может совмещать одновременно возвратный и понудительный залоги, например: лыдӟиськытыны ‘понудить заниматься чтением’ или: ба-сьяськытыны ‘понудить заниматься покупками’. Такие глаголы являются двухзалоговыми: Пичиесь адямиос бадӟымъёс вӧзын сяськаяськытӥзы та огшоры буш кыллись вырйылэз «Маленькие люди рядом со взрослыми заставили расцвести эту свободную землю»²⁷.

По принципу дифференциации залоговых значений глаголов с учетом признаков отношения раздельность-нераздельность субъекта и объекта действия и с учетом имеющегося опыта изучения категории залога в пермских языках нами выделены пять семантических категорий глаголов возвратного залога в удмуртском языке.

Глаголы рефлексивного значения

Вербальные единицы обозначают действие, субъект и объект которого заключаются в подлежащем, выраженном одушевленным лицом (чаще человеком) или местоимением [14, 20 ]. Действие, направленное непосредственно на его инициатора, характеризуется:

• а)    тотально-рефлексивным значением (оказанием тотального влияния). В подобных конструкциях глаголы возвратного залога можно заменить сочетанием глагола и усилительно-личного местоимения ассэ ачиз ‘сам себя’²⁸: Кышномуртлэсь куалек-тэмзэ шӧдыса, соку ик со воштӥськиз «Почувствовав испуг женщины, он тут же поменялся»; Тӧл кытчы ке пельтэ, тон но отчы ик куасалскиськод «Гнешься туда, куда ветер дует»; ср.: Поручик ассэ ачиз сэзъялтӥз но юн-юн кариськиз «Поручик отряхнулся и стал стойким»;

• б)    парциально-рефлексивным значением (не полностью переходящим на субъект влиянием). Действие либо производится некоторыми частями тела инициатора, либо переходит на некоторые части тела или его поверхность [4, 217 ; 9, 227 ]: Немец кыллы дышетисьмы но уроке яркыт бу-яськыса лыктэ «И учитель немецкого языка приходит на урок, ярко накрасившись»; Нош туннэ, синучкон азьын мычиськыса сылыкуз, азбартӥ пырись нылэз адӟиз «Сегодня, когда брился, стоя перед зеркалом, увидел входившую во двор девушку».

Разновидностью парциально-рефлексивных глаголов служат единицы, обозначающие действие, вызванное соприкосновением с объектом действия: Кымысыным шорк! шуккиськи укно пияла борды «Лбом шарк! ударилась об оконное стекло»; Му-выръёс борды канжасько , усё «Спотыкаются о бугорки, падают».

Глаголы реципрокного(взаимно-возвратного) значения

Глагольные единицы выражают действие двух или нескольких лиц, являющихся друг для друга одновременно субъектами и объектами. Взаимность действий подчеркивается множественным числом глаголов и субъектов: Ми чу-паськиськом «Мы целуемся»; Шудо-а, жугисько-а озьы? «Играют или дерутся так?».

При использовании глагола в единственном числе объект действия выражается существительным в творительном падеже или с послелогом: Со дырысен мон Мишаен ӧй пумиськылы на «С тех пор я с Мишей еще не встречалась»; Ана-ез борды ӟыгыртӥськиз , ымнырзэ солэн гадяз ватӥз «Обнялась с мамой, лицо спрятала в ее груди». В отдельных случаях маркер взаимно-возвратного значения глагола -ськ -, с которым вербализуются именные части речи, передает характер отношений между исполнителями действий: Кык пиос Лева но Рудик го-родысь из юртын одӥг подъездын уло но туж эшъясько «Двое парней, Лева и Рудик, живут в одном подъезде кирпичного дома и дружат».

Интерес представляют примеры типа Вераське Устинов «Говорит Устинов» [11], возвратный глагол в которых, на первый взгляд, обозначает взаимно-возвратное действие. Однако таковым оно является в предложении Ма быдэс гурт вераське ук! «А ведь вся деревня говорит!», где предполагается коммуникация нескольких людей. В примере про Устинова выражается одностороннее значение глагола, не предполагающее собеседников. Это свойственно монологическим текстам публичного характера.

Глаголы медиального значения

Данные формы глагольных единиц показывают, что действие совершается собеседником в его интересах. К этой категории относятся глаголы, выражающие характер изменений, протекающих в субъекте под влиянием внешних факторов [12]:

• а)    глаголы, выражающие изменения в психофизиологическом состоянии субъекта, появление или обретение качества, свойства: Зэм, нырысь-валысь талэсь возьдаськылӥ «И вправду, сначала это-

• (^Jl ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ го стеснялась»; Малы со сокем лекъяське зоотехниклы? «Почему он так злится на зоотехника?»;

• б)    медиальные глаголы со значени-

• ем изменения пространственного положения, направления движения субъекта: Нош гуртын соосты нокин но кылзӥсь ӧвӧл, кышкаса палэнтӥсько «В деревне их никто не слушает, от страха отстраняются»; Васька гурт палаз озёлскиз «Василий пошел в сторону деревни»;

• в)    медиально-занятийные глаголы со значением постоянной или длительной продолжительности выполнения действия. В частности, это обозначение профессиональной деятельности людей: Вор-горонъес бергало юртъер котыртӥзы, мар ке лусйисько , йыгасько «Мужчины крутятся вокруг дома, что-то строгают, стучат»; Переводчик пыр юалляськизы солэсь «При помощи переводчика опросили ее»; декоративно-прикладных, бытовых занятий: Гидкуазязы потыса, Кир-ла мар но со утялтӥськыны кутскиз вал, ӵапак со куспын капкаетӥ пырись луиз «Выйдя во двор, Кирилл начал убираться, но в это время кто-то вошел в ворота»; …анаеныз атаез кужмысь косы-са но дораз пукиз – черсӥськиз , куиськиз , пужыятӥськиз «…несмотря на настойчивые просьбы родителей, сидела дома – пряла, ткала, вышивала»;

• г)    глаголы с семантикой начала, намерения, прекращения действия: Школаын но, Можга педучилищеын дышетскыкум но, мон кылбуръёсгес гожъялляй, нош Литературной институтысен веросъёс борды басьтӥськи «Когда училась в школе и в Можгинском педучилище, я больше писала стихотворения, а в Литературном институте взялась за рассказы»; Ларивон кошкем бере, Васялэн песятаез но мунчое дасясь-кыны кутскиз «После ухода Илариона и дед Васи начал готовиться к бане»;

• д)    глаголы, подчеркивающие выполнение действия по велению (просьбе, наставлению) второго лица: Анаез-лэсь кылзӥськыса , враче дышетскиз со «По наставлению матери выучился на

врача»; Соослэсь кылзӥськыса , Ушаков правлениын куинь куреглы требование гожтытӥз «Послушав их, Ушаков в правлении вынудил выписать требование на трех куриц»;

• е)    глаголы, обозначающие факт лишения или наделения субъекта действия чем-либо: Кӧня ке улыса, Тимофей но кышнояськиз «Через некоторое время Тимофей женился»; Автор та учыре но удмурт литератураын азьвыл “дышем сямлэсь” куштӥське : со Митрошин ка-дьёсты но валаны тырше, соосты карикатура, фельетон амалъёсын гинэ уг возьматы, зэмос реализм амалэз кутэ «Автор в этом случае отстраняется от устаревших “привычных подходов” в литературе: он аналогичных Митрошину героев старается понять, изображает их не только при помощи карикатуры, фельетона, но и использует прием реализма». К этой же подкатегории относятся глаголы в переносном значении: Мылкыд кыӵе ке бурдъяське «Душа окрыляется»;

• ж)    глаголы со значением автоматив-ного, импульсивного действия, совершаемого предметами самостоятельно. Указанное значение предполагает неодушевленность субъекта действия или представление его в виде отдельной части тела человека: Син азям ик лыз-вож котретъёс адскизы «Перед глазами показались сине-зеленые круги»; Мыжыкъ-ёсыз лосыр кырмиськизы , пиньёсыз ӟикыр-р! куртчиськизы «Кулаки с хрустом вцепились, зубы со скрипом вгрызлись». В приведенных примерах действия частей тела и кругов перед глазами создает ощущение того, что они олицетворены и что действие выполняется одушевленными лицами. Отчасти по этой причине данная категория финскими языковедами была названа автомативами²⁹.

Среди глаголов медиального значения в удмуртском языке функционируют также вербальные конструкции с безобъектным значением, представленным категориями активно-безобъектного и пассивно-безобъектного значения:

• з)    глаголы активно-безобъектного значения. Они передают действия, являющиеся свойственной субъекту специфической способностью. Дополнительным признаком служит отсутствие объекта в структуре отношений (объект – действие – субъект): Со [вал] весь ӝуштэ, ӵыжаське , султыны выре «Она [лошадь] постоянно стонет, лягается, пытается встать»; Мес кунян ке вордӥське, соиз уг лекаськы «Если рождается телка, то она не бодается». Заметим, что эта подгруппа чаще представлена глаголами – дериватами зоонимов, посредством которых выражаются присущие тем или иным животным постоянные поведенческие манеры;

• и)    глаголы пассивно-безобъектного значения. С их помощью выражаются свойства субъектов, вызванные действиями внешних причин: Но отын ву ярдурозь ик пальккаське «А там вода до берегов расплескивается»; Пуртсэ но кияз чигиськы-са кылем ньӧрзэ сэрпалтыса, корказ пыриз [Со] «Выкинув нож и сломанную в руках ветку, [Она] зашла домой». В этих примерах расплескивание воды и разлом ветки вызваны внешними воздействиями. В первом предложении инициатором действия выступает ветер, во втором – человек.

Глаголы имперсонального значения

В конструкциях с глаголом имперсо-нальной семы, иначе именуемой пассивно-возвратным или непроизвольнопассивным значением [12], подлежащее отсутствует. Активность осуществляется непроизвольно, по причинам, не зависящим от носителя действия [15, 64 ]: Жаде-меным озьы кылӥське ни, дыр, – ассэ ачиз буйгатӥз Дима «От усталости так слышится, наверное, – успокоил себя Дима»; Улӥськиз , шуисько, Георгий Ильич! Э-эх-ма, улӥськиз ... «Жилось, говорю, Георгий Ильич! Э-эх-ма, жилось».

Глаголы пассивного значения

Сущность глаголов пассивного значения заключается в актуализации объекта действия путем выдвижения его в позицию подлежащего [10, 64; 17, 35]. В от- личие от индоевропейских в финно-угорских языках пассивом можно обозначить только ту активность, которую совершил одушевленный деятель (человек), поэтому в текстах художественной литературы инициатор события может отсутствовать, но определяться из контекста: …обще-ственной порядокез утёнын калыкен ӵош ужано, со понна сыӵе но сыӵе совет но дружина кылдытӥське «…в сохранении общественного порядка надо работать сообща с народом, для этого создаются такие совет и дружина»; Та удысын табе-ре колхозъеслы бадӟым эрик сетӥське «В этой отрасли теперь колхозам независимость предоставляется». В приведенных предложениях инициаторами действий, о которых идет речь (создаются совет и дружина, предоставляется независимость колхозам), являются одушевленные лица – народ и, возможно, представители административной власти30. Во втором примере истинный субъект действия опущен и установить его по одному предложению сложно, но это можно сделать при изучении событийной структуры глагола и контекстуальной ситуации [16, 1712].

Два последних из рассмотренных значений возвратного залога довольно трудно различить, так как обе категории используются в текстах официально-делового стиля и в текстах художественных произведений, построенных, как правило, калькированием аналогичных форм индоевропейских, и прежде всего русского, языков. Поэтому необходимо отметить, что в удмуртском языке пассивное значение предполагает наличие субъекта действия.

Заключение

Как видно из представленной классификации, в удмуртском языке выделяются пять семантических групп возвратных залогов: рефлексивные, медиальные, реципрокные, имперсональные, пассивные. К ним отнесены и выделяемые ранее в качестве самостоятельной категории глаголы страдательно-возвратного залога. Основанием для этого является то, что границы между возвратными и страдательными

ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ глаголами оказываются размытыми из-за наличия общего формального признака – суффиксов -ськ-/-ск-, -иськ-/-йськ-. Кроме того, предложения со страдательными конструкциями для разговорной речи нетипичны, а возникающие в литературе, средствах массовой печати и текстах официально-делового стиля подобные схемы, как правило, образуются методом калькирования с русского языка.

УСЛОВНЫЕ СОКРАЩЕНИЯ гл. возвр. з.– глагол возвратного залога грах. –      граховский говор удмуртского языка инф. –     инфинитив кыр. –      кырыкмасский говор удмуртского языка лит. –     литературный язык нар. –      наречие сред. –     срединный говор сущ. –      существительное сч. –       среднечепецкий говор удмуртского языка

Original article

DOI: 10.15507/2076-2577.013.2021.04.358-368

PHILOLOGY

ISSN 2076-2577 (Print), 2541-982X (Online)