Глобальные вызовы времени и миссия гуманитарного знания (некоторые итоги XXIII Международных Лихачевских научных чтений)

Трансформация мира: факторы, проблемы, перспективы

В 2025 году в оргкомитет конференции поступило свыше 160 докладов ученых, государственных и общественных деятелей, представителей творческой интеллигенции из 30 регионов России и 19 стран мира. На этом крупнейшем даже по мировым стандартам форуме интеграции ученых–гуманитариев, представляющих различные области научного знания, с докладами и сообщениями выступили выдающиеся отечественные и зарубежные ученые, члены Российской Академии Наук и Российской Академии Образования. В работе форума приняли участие руководители академических институтов и научно–исследовательских центров, представители высших учебных заведений, руководители научных и общественно– политических изданий, известные политики, государственные и общественные деятели, представители творческой интеллигенции.

Конференция была посвящена актуальным проблемам развития современной цивилизации, поискам возможных сценариев «ответа» на глобальные вызовы времени. Если тематика Чтений до начала СВО концентрировалась в основном вокруг проблем диалога культур и цивилизаций, что было связано с осознанием мировым интеллектуальным сообществом истины: дальнейшее развитие человечества возможно только на основе взаимопонимания, диалога и равноправного партнерства, то «интеллектуальным» нервом сегодняшнего форума стал анализ причин и последствий глобального кризиса классической модели цивилизационного развития. «Геополитические реалии последних десятилетий исключают принцип диалога и сотрудничества» [4]. Расширение диалогического «поля понимания» цивилизационных различий путем «утверждения бинарностей и отторжения того, что не принадлежит доминирующему дискурсу», сопровождалось «критическим переосмыслением собственной идентичности», результатом чего стала деформация или даже разрушение «собственной субъектности» национальных культур [1]. Разрушение национальных культур осуществляется с помощью внедрения западных культурных ценностей и практик, деформирующих «умы и сердца» народов, продвижения Запада как источника технологий, «образчика демократии» и «светоча знаний». Эта политика обрела статус «информационного неоколониализма» (или «медиа-неоколониализма»), осуществляющего «насаждение западной идеологии через средства массовой информации, путем вмешательства в развитие сектора ИКТ, системы образования и т. д.» [2].

Проблемное ядро конференции нашло отражение в тематике пленарного заседания, панельной дискуссии и секций: диалектика всеобщего и уникального в судьбе России (какой зарубежный опыт нам нужен?); трансформация мира: проблемы и перспективы; традиционные ценности и будущее культуры; экономика нового многополярного мира; право либо «правила» нового многополярного мира»; какого человека будущего будем воспитывать? (проблемы и перспективы российского образования). Предметом докладов и дискуссий стал анализ сложных и слабо предсказуемых по своим последствиям процессов трансформации современного мира, тенденций мирового развития в контексте текущей политической, экономической, социокультурной ситуации; характеристика ресурсов повышения предсказуемости и управляемости глобальных и локальных процессов в контексте глобальной многополярности. Неизбежность перехода цивилизации в качественно иное состояние, образы которого все чаще обретают эсхатологическую окраску «конца истории», «гарантирует» расширяющаяся пропасть между «силой» и «мудростью» (А. П. Назаретян), а также – усиливающаяся «асимметрия вооружений» добра и зла, обеспечивающая злу неоспоримые преимущества в борьбе за умы и души человеческие. «Агрессивной идеологи- ей либерального глобализма, технократического утилитаризма и радикального индивидуализма практически разрушены традиционные уклады, объявленные устаревшими и нелегитимными» [4]. «Недальновидная и эгоистичная политика западных элит, которые не могли отказаться от способа существования, который позволял им взимать геополитическую ренту со всего остального мира, завела мировую политику и мировое развитие в тупик. …Исторический Запад, преодолевший свою внутреннюю биполярность по итогам Второй мировой войны, сделал выбор в пользу инерционной политики обеспечения своего глобального доминирования под лозунгом «продвижения свободы и демократии» [15]. Западная цивилизация оказалась «в проигрыше и разочаровании» в геополитическом контексте формирующегося многополярного мира, государства-лидеры которого «хотя бы пытаются организовано смотреть в будущее». «Глубинный недуг» глобального неолиберализма носит системный и структурный характер: рассредоточенность и раздробленность власти, «максимизация утилитарности», отсутствие связи с реальностью и некомпетентность – все это лишает западную элиту возможности спроектировать и осуществить какие–либо значимые реформы. «И единственным историческим лекарством от такого политического склероза является не диалог или компромисс; это то, что римляне называли проскрипцией – формализованной чисткой» [9].

В докладах участников Чтений звучали пессимистические выводы по поводу выработки мировой элитой конструктивных сценариев будущего. Неолиберальная фаза постмодерна, активно отвергающего духовнонравственные ценности предыдущих этапов развития, расширяет пространство «нравственной аномии» и деформирует функции социальных институтов, что придает проектам ближайшего будущего мира предельно размытые контуры. Впервые в истории человечества возникла реальная опасность разрушения «биогенетической основы» как предпосылки индивидуального бытия че-

ловека и формирования его как личности, включая освоение выработанных культурой ценностей, норм, смыслообразующих сценариев и поведенческих программ. Риск глобальных техногенных катастроф, стремительное нарастание кризисов геополитического, культурно-антропологического и экологического характера ставят под сомнение модель прогресса, реализованную на предыдущем этапе техногенного развития (В. С. Степин). Неопределенность сценариев будущего усиливает приближение «технологической сингулярности» – точки на кривой исторического времени, фиксирующей начало «взрывного» этапа прогресса, стремящегося к бесконечности, рождающего потенциально широкий спектр моделей развития с непредсказуемыми последствиями. «Речь идет не просто о внезапности изменений, когда существующая информация и ограниченность знаний оказываются недостаточными для прогнозирования дальнейшего развития, но также о том напряженном и тревожном психологическом состоянии общества, которое обусловлено ожиданием последствий развития факторов социального, техногенного и экзогенного характера и не позволяет элитам принимать решения, адекватные ситуации» [8]. Переход к новому типу цивилизационного развития связан с грядущим «демонтажом капитализма» в результате четвертой промышленной революции, которая формирует принципиально иной технологический уклад, основанный на экспансии искусственного интеллекта, тотальной автоматизации и компьютерной роботизации производства. «Нарушение в глобальном масштабе гармонии между природой, техникой и миром сверхъестественного – не только по факту выпадения человека из космического порядка, но и по факту утраты им важных элементов самой человечности – гуманизма, «становится проблемой всего глобализированного мира, являя смертельную угрозу не только архаическим культурам и религиозным традициям, несущим в себе элементы мифического и сакрального, что проявляется даже в ритуалах повседневной жизни, отличая их в корне от профанированной повседневной реальности современного технократизированного мира. Это также смертельная угроза многовековым традициям цивилизаций, какой является православная цивилизация, русский мир, Россия» [13].

Тревожный симптом современной эпохи – экспансия насилия, в том числе и немотивированного. «Конфликтогенными факторами выступают внутриполитические кризисы во Франции, Германии, Румынии, Грузии, Южной Корее, Сирии, Израиле, Иране, а также незавершенный, открытый характер траекторий развития украинского конфликта, связанных либо с мирным урегулированием, либо с продолжающейся эскалацией со стороны стран, поддерживающих украинский режим» [8]. Экспансии насилия и расширению спектра межцивилизационных конфликтов способствует усиливающийся «аксиологический диссонанс» мировых цивилизаций – «борьба за смысл», которая является разновидностью борьбы за сохранение фундаментальных для каждой культуры ценностей [1]. По большому счету и военные конфликты, инициированные множеством причин, среди которых наиболее явными являются борьба за территории, нехватка ресурсов, стремление к мировому господству и прочее – в основе своей – это «конфликты ценностных систем, сформированных культурными различиями и социальными изменениями, обусловленными сменой поколений, миграционными процессами, технологическими новациями» [3]. Участники дискуссии отмечали утрату универсальной ценности человечества – мира. Максима «Не убий» сопровождает человечество на всем протяжении его письменной истории. Однако она так и не обрела статус универсальной ценности, следование которой безусловно определяло бы «ненасильственное» бытие людей. «Состояние мира между народами» остается всего лишь благой целью для пацифистского меньшинства: оно ценится так же мало, как и столетия назад [6]. Все эти судьбоносные для человечества проблемы, так или иначе связанные с модификацией духовных оснований бытия, имеют в своем истоке культурогенную природу.

Предметом анализа стали причины кризиса духовно-нравственных основ российской цивилизации, пик которого приходится на 90-е годы прошлого века. Неолиберальная политическая элита постсоветского периода откровенно преследовала цель – осуществить дисфункцию основных институтов, обеспечивающих формирование личности на основе традиций русского мира, а в конечном счете – убить «душу» народа, энергия которой много веков удерживала духовно-нравственную вертикаль российской культуры. «Перестройка и преобразования 1990-х гг. предварялись и сопровождались мощным целенаправленным идеологическим – фактически ценностным – давлением» на общественное сознание, в котором принимали участие ключевые институты – масс-медиа, образование, «третий сектор», реклама [8]. Неолиберальная стратегия была рассчитана на перспективу. В частности, в сфере образовательной политики осуществлялась целенаправленная подготовка культурно неукорененных «национальных элит» – посредством финансирования учебных заведений (предоставление технической помощи и стипендий), организации стажировок профессоров и студентов, командирования западных специалистов для преподавания предметов по европейским и американским учебным программам и т. д. [2]. Неолиберальная стратегия стала ключевым фактором разрушения цивилизационного фундамента России. По существу, был реализован проект « анти- России » (В. Э. Багдасарян), который спровоцировал эгоистический императив и гедонистический разгул в обществе, дискредитировал традиционные жизненные стратегии духовности, нестяжа-тельства, самоотверженного труда. Тотальный мировоззренческий и моральный релятивизм неолиберальной элиты деформировал основу солидарности и социальной справедливости – важнейших для русского мира экзистенциальных ценностей, поддерживающих мотивацию жертвовать личным во имя общего.

Культурная регрессия Западной цивилизации: симптомы, причины, следствия

Предметом оживленных дискуссий в рамках XXIII Лихачевских Чтений стал анализ причин и последствий истощения гуманистического духа европейской цивилизации , утраты статуса культуры как упорядочивающей жизнь общества ценностно-нормативной системой. В своей духовной, технологической и геополитической ипостаси западная цивилизация приближается к опасной границе, переход которой чреват фундаментальными изменениями и необратимой деформацией культурно-антропологических матриц, сформированных эпохой « Осевого Времени » – эпохой, которая совершила метафизическую революцию, избавляя человека от «оков рода» и предоставляя ему свободу обретения смысла бытия в сфере духа. Участники дискуссии фиксировали фундаментальный кризис Западной цивилизации, которая исчерпала ресурсы своего развития и конструктивного реагирования на судьбоносные вызовы времени. Об этом свидетельствует расширение в последние десятилетия социальной базы сторонников социал-дарвинистских и неонацистских идей, грозящее очередной волной экспансии насилия, способной сделать XXI век еще более кровавым, чем XX.

Симптомами духовной деградации эпохи постмодерна является антропологический кризис и культурная регрессия, которая сопровождается стремительным расширением спектра культурных девиаций и зависимых форм активности, социальной базы насилия. «Новая нормальность» становится фактором, позволяющим опираться во внешней и внутренней политике на стратегии военносилового характера, что может привести к запуску цепной реакции размораживания конфликтов» [8]. Фактором культурной регрессии европейской цивилизации стала окончательная девальвация христианских ценностей, определяющих смыслообразующие доминанты и нормативное пространство жизнедеятельности человека и общества

на протяжении многих столетий, а также – исчерпанность проекта модерна, которая определила неизбежность радикального перехода Запада к новому этапу цивилизационного развития. Вызов традиционным ценностям бросает искусственный интеллект, искусство постмодернистской эстетики, моральная аномия сетевого хаоса, деструктивное влияние субъектов « третьего сектора ». Задачи культурной регрессии эффективно выполняют специально сконструированные в рамках проекта « управляемой эволюции » институты и идеологии – политкорректность, толерантность и « новая этика ». Именно они обеспечили социально-культурную и правовую легитимность практически всему спектру девиаций и трансгрессий, реабилитацию «репрессированных» предшествующими этапами цивилизации «деструктивных оппозиций», осуществив тем самым « моральную инверсию » – смену знака ключевых универсалий и духовно-нравственных матриц европейской культуры.

Участники дискуссий фиксировали глубинный кризис европейского гуманизма, искаженного непреодолимой «волей к мировому господству», пораженного «ржавчиной» агрессии и глубоко встроенной в ментальные матрицы расистской модели отношения к другим народам и культурам. И такой итог был определен с этапа его зарождения: гуманизм является продуктом западного католического мира, который осуществил корректировку христианской антропологии – он появляется в результате утверждения принципа «человек есть мера всего», чрезмерной озабоченности устроением земной жизни. Не случайно уже на ранних этапах обретения «культурной легитимности» гуманизм обнаруживает тенденцию к девальвации христианских ценностей солидарности, милосердия и сострадания, вытесняемых «мефистофельской гордыней» и репрессивными энергиями отношения к миру. Европа XII– XV веков была не империей в ее классическом виде, а «папской теократией», противоречащей духу христианства и основополагаю- щим принципам римского права. Это была «империя лжи», гегемонистские тенденции которой выстраивались на «папском фальсифицировании и мании величия», на узурпации духовной и мирской власти. В ее основу была положена теократическая идеология, «косвенная власть» которой «была столь же эффективной, сколь принудительной и воинственной», то есть «структурой, очень похожей на то, чем сегодня является ЕС» [14].

Европа многократно сбрасывала гуманистический пафос и демократический камуфляж, являя себя миру жестоким и беспощадным агрессором. Откровенно расистская идеология и практика лежала в основе колониальной политики Запада, которая основывалась на предубеждениях относительно собственного превосходства и права на утверждение европейской гегемонии. Процесс колонизации мира сопровождался системным, организованным и преднамеренным насилием – «он базировался на таких принципиальных основах западной цивилизации как расизм, ощущение собственного превосходства, презрение к другим культурам» [7]. Окончательно европейский гуманизм дискредитировал себя античеловеческим духом и зверствами мировых войн прошлого столетия, а также сегодняшней геополитической стратегией беззастенчивого диктата воли другим странам и народам. «Империалистическое господство» продолжается и в постколониальную эпоху – после исчезновения в начале 1990-х годов геостратегического противника в лице СССР и стран социалистического лагеря: западная цивилизация откровенно взяла на себя роль коллективного колонизатора, превращая весь остальной мир в единую зону квази-колониальной эксплуатации – «внешняя зависимость и экономическая эксплуатация в условиях монополярности распространились в разной степени на все страны мира» [2]. В частности, идеология и практика колониализма была заложена неолиберальной элитой в проект глобализации, обеспечивающий власть без ответственности и бесконтрольную эксплуатацию населения бывших

L

колоний, эксплуатацию не только в экономической, но и в политической, религиозной, идеологической, культурной сферах общества [7]. «Гегемонистская концепция» мироустройства утверждает «моральный авторитет» превосходства ( auctoritas ) Европы над другими державами ( potestates ), которые должны подчиняться «справедливому» и высшему в моральном смысле субъекту. Эта концепция была и остается идеологической основой современной европейской политики колонизации «богоизбранными» и «крестовых походов» транснациональной «европейской гидры» против Ливии, Сербии, Украины и др. [14].

Ломку общественного сознания, деформацию целей развития и национальной идентичности Запад осуществляет в рамках концепции «обновленного неоколониализма», который переформатирует не только постколониальную периферию, но и весь мир на базе ресурсов новейших информационных технологий, расширяющих возможности тотального манипулирования сознанием и поведением человека. «Под прикрытием так называемой «свободной рыночной экономики» новые колонизаторы предпочитают оставаться в тени, чтобы манипулировать местными политическими и экономическими элитами, подкупать ее отдельных представителей, подстрекать к конфликтам, когда это становится выгодным» [7]. «В рамках реализуемой сегодня Западом тактики «колониализма нового типа» существенно возрастет угроза использования инструментов подрыва суверенитета и разрушения государственности ряда стран под лозунгами поддержки освободительных движений (на деле сепаратизма), «защиты угнетенных национальных и культурноисторических меньшинств», «уважения исторической памяти и травм прошлого» или просто «восстановления исторической справедливости» [2]. «Европейский союз 2025 года, судя по всему, стоит перед вызовом между превращением в деспотичное Еврогосударство и исчезновением перед лицом победы РФ на Украине и геостратегической, идеоло- гической и экономической революции, произведенной президентом Д. Трампом, которые превращают ЕС в анахроническое глобалистское образование» [14]. Но ресурсов для выбора у него нет: пораженное метастазами архаического этоса, с его «психологией расового презрения к «варварскому окружению», западное общество и сегодня с готовностью принимает установку либеральных кумиров «золотого миллиарда» подчинять, закабалять и властвовать «миром варварства», населенным «недочеловеками» (А. С. Панарин).

Участники форума фиксировали и обсуждали конструктивные геополитические и мировоззренческие сценарии цивилизационного развития в XXI веке. «Переход к многополярному миру предполагает не только перераспределение «жёсткой» (экономической и военной) власти, но и борьбу за «смысл», то есть переосмысление доминирующих ценностей». «Маяком» для возможного возрождения национальных культур в будущем может стать принцип «многостороннего мультикультурализма» – как альтернатива «номинальному мультикультурализму» Западной Цивилизации [1]. В геополитическом контексте ключевым оппонентом англосаксонскому доминированию выступает организация БРИКС , обретающая статус цивилизационной платформы многополярного мира. В культурном, духовном плане альтернативу завершающей свой век западной модели мироустройства представляет проект « Большой Евразии », убедительный для огромного географического и культурного пространства и значимый в контексте острейших проблем и вызовов времени. Ресурсами геополитической конкуренции «Большой Евразии» и БРИКС является ценность социальной справедливости, пассионарность евразийских народов, их исторический опыт верности, самоотверженности и мужества (А. П. Марков).

В ситуации кризиса европейской культуры духовную «немощь» Запада способна компенсировать Русская Цивилизация, обладающая огромным опытом противостояния антисистемным проектам Запада и Востока

и сохранившая стремление к «вечным» истинам и ценностям. У российского общества, даже в условиях глобальных вызовов времени, «есть беспрецедентные возможности для преодоления глобальных вызовов посредством формирования новых форм социальной солидарности и выход цивилизации на качественно новый уровень развития» [4]. Геополитическая и цивилизационная миссия России в сегодняшней ситуации: предложить альтернативный политике глобальной унификации исторический опыт строительства мостов между конфессиями и культурами на основе справедливости русского мира (В. В. Аверьянов); реабилитировать фундаментальные ценности человечества, ассоциированные с аксиологической матрицей « Осевого Времени »; стать непреодолимой преградой на пути сил, стремящихся к идеологии и политике мирового господства (М. В. Ремизов). В основе этой стратегии лежит «мудрость как синтез культурного наследия и способности к инновационному развитию» [4].

«Ценность любой цивилизации – в том, что она несет человечеству» (Патриарх Кирилл)

В рамках 2 секции предметом активного обсуждения стала проблема концептуализации и актуализации в системе общественного сознания базовых духовно-нравственных ценностей Российской цивилизации. При этом участники форума фиксировали ограниченные возможности современного классического знания понять феномен и сущность духовно-нравственных ценностей, эти плоскости бытия «ускользают» от возможностей рацио. «Вопрос: возможно ли сосуществование или интеграция одних ценностных иерархий с другими, неконфликтная, невоенная межцивилизационная и межкультурная коммуникация – пока «повис в воздухе культуры, которой мы дышим» [3]. «Сущностные, метафизические аспекты, раскрывающие духовные ценности в контексте современности, в системе гуманитарного знания отрефлек- сированы недостаточно фундаментально» [16]. В частности, попытки понять природу и сущность ценностей «не всегда венчаются успехом – формулы наших поисков о природе ценностей, почти как в известном стихотворении М. Лермонтова: непонятные, загадочные и в то же время страстные, вызывающие волненье» [5].

«Проблематика ценностей актуализируется в переломные моменты истории, когда возникает задача разрешения глубинных противоречий, поиска новых смыслов человеческого существования» [3]. Россия сегодня переживает эволюционный сдвиг за пределы неолиберальной системы ценностей – метаси-стемный переход в новое измерение, контуры которого начинают постепенно высвечиваться в системе гуманитарного знания. После десятилетий «агрессивного принуждения к моральной и антропологической деградации» общества чрезвычайную актуальность обретает задача «питать, укреплять и беречь» ценностно-смысловую матрицу, фиксирующую и сохраняющую « культурный код » Российской цивилизации (В. В. Путин). Эта идея получила мировоззренческое обоснование и нормативное обеспечение в указе Президента РФ «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей» (2022 г., № 809). Традиционные духовно-нравственные ценности – это Сокровищница Души народа российского, выстраданная многими поколениями соотечественников. Ее хранят тексты гуманитарной культуры, образы наших духовных референтов, ее энергетика – в ментальных матрицах народов Российской цивилизации. В антропологической плоскости ценности – это субъективно значимые явления, чувства, переживания, владение и служение которым определяет смысл человеческой жизни – он определяется тем, чему жизнь подчинена, во имя чего ты живешь в этом мире [11]. Доминирующие ценности определяют духовный вектор культуры – ее мировоззренческую вершину (П. А. Сорокин). «Ценность

L

любой цивилизации – в том, что она несет человечеству. И перед каждой цивилизацией стоит вопрос: способна ли она отражать в мыслях, чувствованиях, словах и делах ту непреходящую правду, которая имеет значение в вечности?» ( Патриарх Кирилл ). «Ценности выступают мировоззренческим основанием национальной идеологии, в соответствии с которой выстраивается экономика и политика» [8]. Фундаментом для идентификации и актуальных духовно-нравственных ценностей выступает традиция, которая «сохраняет и транслирует ценности как живые, релевантные и способные к воспроизводству» [16]. «В конечном счете, только общество, укорененное в своей традиции, способно противостоять вызовам времени, сохраняя при этом внутреннюю стабильность и духовное здоровье, ибо традиция – это не набор догм, а живая связь времен, дающая человеку ощущение принадлежности к чему-то большему, чем он сам, и тем самым наполняющая его жизнь подлинным смыслом» [4].

Актуализация базовых ценностей выступает не только ключевым условием «культурного суверенитета» страны, но и средством формирования общероссийской цивилизационной идентичности, предполагающей осознание принадлежности человека к общему «духовному дому», глубинное эмоциональное переживание единства прошлого, настоящего и будущего и его манифестацию «онтологическим синтезом» рациональных, эмоционально–чувственных и поведенческих компонентов и практик (И. В. Малыгина). Цивилизационная идентичность, консолидируя общество по духовно-нравственным критериям, способна блокировать набирающую обороты экспансию языческой стихии, а также процесс погружения молодого поколения в виртуальное сетевое пространство, деформирующее выстраданную отечественной и мировой историей классическую антропологию ризомами, симулякрами, мистификациями. При этом в сознании молодого поколения традиционные ценности России «должны быть четко противопоставлены за- падным либеральным тенденциям, углубляющим индивидуализацию и секуляризацию западных обществ» [16]. Смысловые поля ключевых ценностей должны убедительно представлять конструктивную альтернативу торжествующей в постсоветской России аксиологической матрице неолиберализма – духу наживы и нравственного растления, «врагу человека как Чела, устремленного к Вечности» (Архимандрит Рафаил Карелин).

Утверждение в общественном сознании духовно-нравственной доминанты формирует «образ будущего суверенной России» [16], расширяет функции гуманитарной культуры, которая в новом качестве обеспечивает «экзистенциальную защиту личности от абсолютно обоснованного чувства своей эфемерности и беззащитности перед безжалостным мирозданием… Эту задачу берет на себя « романтический национализм », который создает для народа «поэтическую родословную»: изучая народную культуру, предания, отыскивая и воспевая в своей истории героев и святых, он делает тем самым людей «лучше, благороднее, пробуждая в них желание быть достойными великих предков. …Причастность к нации обеспечивает подавляющему большинству историческую субъектность и экзистенциальную защиту, дарует символическое бессмертие , в особенности, если эта нация гремит или блистает на исторической арене, оставляя долговечный («бессмертный») след в человеческой памяти» [12].

Системная реабилитация и актуализация ценностно-нормативного ядра Российской цивилизации в обществе, испытывающем воздействие неолиберальной идеологии морального хаоса и релятивизма, задача чрезвычайной сложности. Ее реалистичность предполагает мировоззренческую корректировку ключевых политических институтов и экономической модели, возрождение национальной идеологии. Она потребует существенных изменений сознания и самоочищения интеллектуальной и политической элиты, а также – колоссального духовного преображения российского общества. Потребует возрожде-

ния способности и мотивации всех его слоев к самоотверженному служению в режиме мобилизационной стратегии развития. Особая роль в решении этой глобальной задачи принадлежит государственным институтам, которые «призваны не только охранять традиционные ценности на законодательном уровне, но и создавать условия для их естественной передачи через систему образования, СМИ, культурную политику, формируя тем самым иммунитет общества против разрушительных идеологий. < . > Подлинные жизненные ориентиры формируются не в ходе ситуативных решений, а через приобщение к вечным истинам, запечатленным в религиозных традициях, народной мудрости и классическом культурном наследии» [4]. А в системе образования заключается ключевой ресурс возрождения традиционных духовно-нравственных ценностей – миссия педагога как транслятора памяти о наших духовных истоках, которую хранят тексты выдающихся отечественных гуманитариев, транслятора образа родины – нашего общего духовного дома.

Реабилитация онтологического статуса гуманитарного знания – запрос времени

Актуальной проблемой дискуссий стало обсуждение миссии гуманитарных наук: глобальные вызовы эпохи требуют нового типа универсального знания, обеспечивающего глубинное понимание проблем и проектирование конструктивных геополитических проектов и мировоззренческих сценариев будущего. Ключевая задача отечественного гуманитарного знания – «не механическое воспроизводство архаичных форм, а творческое переосмысление традиции с учетом современных вызовов, когда вечные истины обретают новое звучание без искажения своей сущностной природы», способствуя преображению настоящего и формированию оптимальных моделей будущего [4].

В контексте тенденций эволюционного развития постсоветской России, выбирающейся из «неолиберальной трясины» постсоветской истории, отечественные гуманитарии должны сформировать концепцию анализа и характеристики фундаментальных ценностей и жизненных смыслов, воспроизводство которых сегодня является ключевым фактором возрождения статуса русской цивилизации, условием обеспечения духовной безопасности страны и исцеления душевного здоровья ее народа [11]. Характеристика исторически устойчивых духовно-нравственных матриц русского мира предполагает синтез рацио и энергий души, позволяющих почувствовать духовную сущность « народной индивидуальности », « умопостигаемый образ народа » «интуитивно проникая в наиболее выразительное и значительное» (Н. А. Бердяев). Познание в гармонии интеллекта, веры и любви позволяет почувствовать наш « духовный дом », образ которого хранят тексты выдающихся отечественных гуманитариев. Именно духовная память – ключевой источник энергии преображения настоящего и веры в будущее (Д. С. Лихачёв). Гуманитарное знание в таком качестве обретает онтологический статус, способствуя утверждению духовно-нравственного содержания и реабилитации высшего смысла культуры как института борьбы Логоса с хаосом.