Информация стороны защиты по уголовному делу: доказательства или сведения

преследования обвиняемого и доказывания его вины.

Из этого следует, что в изложенной классификации информации, имеющейся в уголовном деле, каждый ее вид направлен на формирование доказательств против подозреваемого или обвиняемого. Если детально разбирать каждый вид информации, то мы видим следующее:

• 1)    информация в виде доказательств исходит из их перечня, регламентированного ч. 2 ст. 74 УПК РФ, где форма и содержание каждого доказательства системно формируют доказывание обвинения в отношении лица, привлекаемого в качестве обвиняемого по уголовному делу;

• 2)    информация в виде результатов оперативно-розыскной деятельности, представленная в надлежащем порядке органам расследования, в силу ст. 89 УПК РФ также в большинстве случаев трансформируется непосредственно или опосредованно в доказательства наравне с процессуальными доказательствами;

• 3)    общеизвестные сведения в виде доступной и достоверной информации также укрепляют доказательственную базу или систему доказывания, формируемую следователем из различных источников с тем, чтобы эти сведения не противоречили другим доказательствам по уголовному делу;

• 4)    иные сведения, в отличие от трех предыдущих видов информации, вообще не регламентированы законом и иными нормативными актами, и их приобщение к уголовному делу зависит только от следователя. Понятно, что следователь только в том случае воспользуется любой другой информацией, если она также будет оптимально находиться в общей системе доказывания виновности лица по уголовному делу.

Из данного перечня следует, что информация по уголовному делу формируется по инициативе следователя и все перечисленные четыре вида информации стремятся к трансформированию в статус доказательств, причем только в направлении обвинения. Одним из главных условий наличия перечисленных видов информации в качестве доказательств будет признание обвиняемым своей вины в совершении преступления, что также является доказательством, или, как его называют «царицей доказательств». В таком ракурсе и другие доказательства, и все сведения в системе уголовного дела ложатся в одну канву доказывания виновности лица, которое своим признанием фактически уже все доказало по всем обстоятельствам расследуемого преступления.

Однако представленная схема системы доказательств в уголовном деле, если не будет при- знания обвиняемого в совершении преступления или будут другие препятствия по доказыванию его виновности, по сути, исключает еще один вид или пятую группу информации – это информацию стороны защиты. То есть информацию, которая в определенной части или полностью может противоречить всем четырем изложенным видам доказывания стороны обвинения.

Разумеется, в стандартной ситуации предъявленного обвинения по уголовному делу ни один следователь не желает иметь пятый вид информации, который особо не рассматривают в статусе доказательств стороны защиты, а больше стараются называть сведениями, «полученными данными» и т.д. В то же время это в первую очередь информация, которая существует наравне с другими видами информации по уголовному делу. И положения уголовного процесса в силу их публичности, законности и состязательности, предполагают, что в уголовном деле должна находиться информация, направленная на защиту обвиняемого в самых различных формах. И, как правило, инициатором ввода такой информации в уголовное дело, ее дальнейшего приобщения и проверки является в основном только адвокат.

И как бы не мешала данная информация следователю или прокурору, а иногда даже суду, однако подобная информация стороны защиты по уголовному делу основывается на совокупности уголовно-процессуальных норм, которые органы предварительного расследования обязаны исполнять. В первую очередь информация стороны защиты регламентирована принципом состязательности и равноправия сторон (ст. 15 УПК РФ), что относится к уголовному процессу в целом, а не только к стадии судебного производства. И, следовательно, адвокат, в соотношении с органами следствия, должен иметь равные возможности по предоставлению в уголовное дело информации защиты, начиная со стадии досудебного производства.

Далее адвокат, в силу ч. ч. 2 и 3 ст. 86 УПК РФ, вправе собирать и представлять письменные документы и предметы для приобщения их к уголовному делу в качестве доказательств путем получения предметов, документов и иных сведений, опроса лиц, истребования справок, характеристик, иных документов от органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и организаций.

На основе собранных адвокатом доказательств и в силу ст. 159 УПК РФ адвокату, как и другим участникам процесса, на стадии досудебного производства не может быть отказано в допросе свидетелей, производстве судебной экспертизы и других следственных действий, в приобщении к материалам уголовного дела доказательств, в том числе заключений специалистов, если обстоятельства, об установлении которых ходатайствует сторона защиты, имеют значение для данного уголовного дела. Скажем прямо, вряд ли адвокат будет требовать приобщения к материалам уголовного дела материалов, не имеющих значения или не относимых к расследуемому делу. Скорее речь идет о материалах, не имеющих значения или противоречащих обвинению лица в совершении преступления, когда следователи в большинстве случаев отказывают адвокатам в приобщении таких материалов на основании весьма широкого ими толкования ст. 159 УПК РФ. Иными словами следователю невыгодно иметь контрдоказательства обвинения, и он под любым предлогом, как правило, старается отказать в таком ходатайстве.

В это смысле следует признать неудачной конструкцию ст. 159 УПК РФ, которая позволяет следователю под различными предлогами отказать в удовлетворении ходатайства о приобщении к уголовному делу информации или доказательств стороны защиты. На наш взгляд, было бы уместным иметь процессуальный порядок обязательного приобщения следователем в уголовное дело всех документов и иных доказательств защиты в силу реализации принципа состязательности. В то же время, если следователь не будет согласен с доводами адвоката о приобщении материалов защиты к уголовному делу, то следовало бы именно следователю предоставить возможность обжалования в суд действий адвоката с целью отказать последнему в приобщении предоставляемых материалов в уголовное дело. Такой порядок «в обратную сторону» создал бы реальное равноправие действий стороны обвинения и действий стороны защиты по равноправному собиранию и приобщению всесторонней информации по уголовному делу.

Еще одной из серьезнейших проблем теории уголовно-процессуального доказывания является коллизия по правовой интерпретации информации по уголовному делу, представляемой адвокатом в ее различных формах: формах: результатах опросов, документах, заключениях специалистов, предоставляемых предметах и др. Спрашивается, при собирании перечисленных и иных материалов в качестве информации они будут сведениями или доказательствами по уголовному делу?

Исходя из названия ст. 86 УПК РФ как «Собирание доказательств», адвокат своими вышеназванными действиями ищет и собирает именно 92

доказательства для предоставления их в материалы уголовного дела. И далее законодатель в тексте ч. 3 ст. 86 УПК РФ определяет: «Защитник вправе собирать доказательства…». То есть в данном случае уголовно-процессуальный закон без каких-либо условий и интерпретаций, устанавливает, что информация, собираемая адвокатом и предоставляемая следователю, имеет статус доказательств. Причем здесь заметим, что даже результаты оперативно-розыскной деятельности в ст. 89 УПК РФ, не имеют полного регламентирования в качестве доказательств и, более того, запрещены для использования в качестве доказательств, если они не отвечают требованиям УПК РФ. В отношении доказательств, собираемых адвокатом, такого правила, устанавливаемого ст. 89 УПК РФ, нет. В этом случае сведения, собранные адвокатом и представленные в надлежащем порядке органам предварительного расследования имеют уровень процессуальных доказательств со стороны защиты как первая стадия доказывания в виде собирания доказательств с необходимостью их дальнейшей проверки и оценки следователем и судом.

Отсюда, на наш взгляд, ст. 159 УПК РФ, которая предполагает возможность, а в следственной практике – будем прямо говорить, – необходимость, частого неприобщения доказательств защиты в уголовное дело. Но из этого следует, что информация стороны защиты в уголовное дело должна входить беспрекословно, без ходатайств, спорных моментов и иных препятствий.

В этом отношении одним из философских определений понятия информации означает, что «информация – есть выбор одного (или нескольких) сигналов, параметров, вариантов, альтернатив и т.п., из многих возможных, и этот выбор должен быть запомнен… С теоретико-информационной точки зрения – это некое идеальное сообщение, уменьшающее или полностью исключающее неопределенность в выборе одной из нескольких возможных альтернатив» [1]. Иными словами, информация есть выбор лица, получающего ее, а следовательно администратор информационного поля, то есть в данном случае следователь, может сделать выбор получения или не получения указанной информации, а значит исключения или не исключения ее из материалов уголовного дела.

Анализируя взаимоотношение информации и доказательств А.В. Смолин описывает поэтапный процесс преобразование следов в информацию, а затем в доказательство, утверждая, что «рождение» доказательств следует рассматривать как результат преобразования информации. Оно не происходит исключительно на этапе собирания, а включает его проверку и оценку. С содержательной стороны создание доказательства не ограничивается только помещением информации в уголовно-процессуальную оболочку, а наоборот, на первое место выходит познавательная деятельность субъектов доказывания, интерпретация доказательственной информации в соответствии с элементами предмета доказывания. Созданием доказательства процесс преображения информации не останавливается [2]. В то же время А.В. Смолин допускает, что сторона защиты может формировать свои защитные версии, тем самым предоставляя свой альтернативный доказательственный факт [3].

А.Г. Русаков пишет о концепции унификации доказательств в российском судопроизводстве, куда он относит систему унифицированных (универсальных) судебных доказательств с их общими свойствами: объективность, познаваемость, проверяемость и детерминизм (т.е. связь с основой, преемственность) [4]. В.М. Козел также пишет о системе доказывания в суде, предлагая расширить полномочия судов апелляционной и кассационной инстанций по сбору доказательств [5]. Однако оба автора, рассматривая понятие информации в широком значении, в ее универсальности, не включают доказательства защиты в систему унификации как на следствии, так и на судебной стадии, что противоречит системному пониманию как информации, так и доказательств в уголовном процессе. Причем, многие другие авторы, анализируя понятие информации и доказательств в уголовном процессе также не берут во внимание информацию стороны защиты. Например, А.Н. Григорьев, рассуждая о проблеме получения информации при расследовании уголовного дела из других источников, не говорит об информации со стороны представителей защиты [6].

В этом отношении весьма популярен термин «криминалистически значимая информация», что относится к информации исключительно стороны обвинения [7]. При этом мы забываем, что криминалистика – это общая наука, которую нельзя монополизировать только интересами следственных и правоохранительных органов. А следовательно понятие криминалистически значимой информации может относиться и к информации, предоставляемых адвокатами.

В.А. Новицкий, анализируя понятие доказательственной информации пишет о судебных аргументах участников процесса (представителей стороны, прокурора, других представителей), в которых аргумент – «суждение(я), посредством которого обосновывается истинность другого суждения, основание, приводимое в подтверждение (доказательство) другого утверждения [8].

Переходя к определенным выводам наших суждений, отметим, что понятие информации носит в социальной среде наиболее общий характер, а следовательно любая информация имеет значение для субъекта, получающего информацию. Отсюда иное понятие — доказательственная информация или доказательства, принятые в юридической сфере, в нашем случае в уголовном процессе, носят несколько искусственный характер, то есть созданный конструкциями самого человека. Более того, понятие доказательств может полностью зависеть от заинтересованной государственной сферы, где существуют 99% обвинительных приговоров и где конституционные правила презумпции невиновности могут быть не реализованы в других законах и практической деятельности следственных органов. Соответственно, в первую очередь для лица имеет значение категория информации как объективное отражение материального и социального мира, а уже затем оформление этой информации по правилам государственных структур, что в нашем случае носит название доказательств.

Из этого следует, что информация стороны защиты, предоставленная органам следствия, должна изначально быть в статусе доказательств, но которая требует такой же процессуальной проверки и оценки, как и иные доказательства или информация, имеющаяся в уголовном деле. В определенной степени в данном случае мы уравниваем статусы информации, предоставляемой как результат оперативно-розыскной деятельности и результат адвокатской деятельности, что в обоих случаях требует проверки и оценки уголовно-процессуальным путем для рассмотрения такой информации в качестве доказательств. Предвидя мнения о возможности злоупотреблений со стороны отдельных представителей защиты, отметим, что во-первых, статус адвоката позволяет нести юридическую ответственность за процессуальные действия [9]; во-вторых, окончательную оценку материалам или доказательствам, предоставляемым адвокатами, дают органы следствия и суд, что является достаточной гарантией законности выносимых решений.