Инициация в свете смыслогенетической теории культуры

В архаическом опыте культуры содержится ряд составляющих, обладающих значительным потенциалом для решения насущных проблем современного общества, что во многом объясняется универсальными законами развития личности, общества, культуры. В условиях экстремальной жизни первобытное общество выработало оптимальные формы витализации и гармонизации социума с окружающей средой. По мере развития цивилизации на этапе очередной дестабилизации общество зачастую обращается к архаическому опыту культуры, например, к практике инициации, с которой связывают решение проблем социализации и инкультурации индивида, самоидентификации личности [5]. Актуализируясь на всех исторических этапах культурогенеза, традиция посвящения передавалась из поколения в поколение или, при нарушении культурной преемственности, инициация самовозрождалась.

Но в связи с распространением атеистического и позитивистского мировоззрения в культуре Нового времени инициация стала вырождаться, так как она непосредственно связана с феноменом сакрального [1, с. 8]. Особенно остро стоит эта проблема в современной культуре. Всё больше учёных указывают на феномен «инициационного голода», «непройдённой инициации» как на вероятную причину растущей деструкции в социуме от отсутствия эффективных форм идентификации и социализации индивидов [4]. Многие практикуемые сегодня варианты посвящений, включающие элементы ритуального комплекса, но отказавшиеся от его са- кральной составляющей, не дают желаемых результатов.

В данной ситуации помочь десакрали-зованному сознанию пробиться к сути инициации и пониманию причин неэффективности многих её современных версий может подход к исследованию феномена инициации, позволяющий находить новые способы научной аргументации и объяснения действенности инициационного механизма: «… в понимании древних культур прорыв будет достигнут не столько расширением материала, сколько благодаря выработке принципиально новых, более глубоких подходов к его интерпретации» [6].

По нашему мнению, одно из современных направлений культурологии, а именно – смыслогенетическая теория культуры, содержит значительный потенциал для научного обоснования процессов ритуала посвящения. Смыслогенетическая теория культуры, разработанная культурологом, философом и художником Андреем Анатольевичем Пелипенко (1960–2016), преодолевает разрыв между гуманитарным и естественно-научным знанием. По словам учёного, «дабы проследить корни культуры (курсив А. А. Пелипенко. – И. В.), протягивающиеся далеко за её пределами, необходимо предпринять экскурс в квантовую физику, биологию, нейрофизиологию и другие негуманитарные области» [7, с. 40]. Свою концепцию он выстраивает, «обращаясь к фундаментальным основаниям современных представлений о реальности, которые нам предоставляют квантовая физика, теория относительности, общая теория систем (ОТС) и некоторые другие направле- ния» [7, с. 39]. В результате Пелипенко рассматривает культуру как субъект, как реально существующую самоорганизующуюся систему – звено в цепи эволюционных образований Вселенной, а её имманентную эволюцию – как продолжение эволюции глобальной [7, с. 40].

Представим некоторые тезисы смыслогенетической теории культуры в сопоставлении с характерными элементами инициации.

• 1.    Интеграция и дезинтеграция . В основе рассуждений Пелипенко лежит теория Большого взрыва и пульсирующей Вселенной [7, с. 40]. Исходя из этого, следует утверждение, что «фундаментальным динамическим началом доступной нашему восприятию реальности оказывается дуализм интеграции (генерализации) и дезинтеграции (фрагментации, дискретизации)» [7, с. 41]. Борьба между этими противонаправленными силами (центростремительной и центробежной) пронизывает все уровни существования, инициирует процессы возникновения и развития систем как в космосе, так и в культуре.

• 2.    Каузальные и когерентные связи . Согласно рассматриваемой теории, контрапункт борьбы интегративных и дезинтегра-тивных сил порождает дуализм двух взаимодействующих типов связей: когерентных (атемпоральных, вневременных) и каузальных (причинно-следственных, временных) …» [7, с. 41].

• 3.    Интенциональность и Центр . По исследованиям Пелипенко, в основе сущего лежит интенциональность [7, с. 44], причём всем локальным образованиям присуща интенция к центрообразованию, «то есть структурированию по принципу центр – периферия, где фокус интенциональных связей (центр) уравновешивает силы разбегания и бесконечного дробления» [7, с. 43]. «Центр – это сгусток интен-ций/энергий, который по мере их возрастания и концентрации, набирает “вес”, достаточный для того, чтобы самому (вот основа всякой самости) испускать пучки интенций, преобразованных в своём интерферен-

• ционном узле, и тем самым превратиться в ядерный элемент структуры, организующейся в “диалоге” (взаимодействии) интенциональных потоков» [7, с. 43].

• 4.    Импликативный и экспликативный миры . Смыслогенетическая теория культуры базируется на научных представлениях американского физика, философа Дэвида Бома (1917–1992) о фундаментальном дуальном различении оппозиций мира эмпирического (наличного, определённого, экспликативного) и мира квантового (потенциального, неопределённого, импликативного)¹.

Проанализируем отражение данного процесса в практике архаической возрастной инициации, которая имела высокую степень эффективности и ритуальный комплекс которой заложен в основе многих практик посвящения. В ней чётко обозначаются два функциональных полюса: предварительная временная десоциализация неофита (разрушение прежнего порядка – дезинтеграция) и его последующая социализация (установление норм нового порядка – интеграция); на прелиминарном этапе возрастного посвящения сегрегация (отделение) неофита от прежней неупорядоченной среды и интеграция (включение) в новое упорядоченное сообщество и другое.

Кроме того, введение неофита на лиминар-ном этапе посвящения в состояние Хаоса, стирание всех его гендерных, личностных, социальных характеристик (для мифического возвращения в состояние первозданной целостности, тотальности)1 коррелируется с проявлением центростремительных сил «реликтового» единства, «памятью» о первичном не-дуально-целостном сингулярном состоянии [7, с. 41]. «Интегративные силы устремлены к преодолению фрагментации и возврату Вселенной в холо-номное состояние» [7, с. 41].

Относительно инициации данные типы связи можно обнаружить в отношении общества к ритуалам посвящения. Каузальная связь обусловлена периодической социальной необходимостью воспроизведения конкретного социума в возрастных посвящениях. Когерентность ритуала выражается не так определённо, а составляет часть тайны ритуала. Инициаторы верили во взаимосвязь ритуала с космическими ритмами и несли ответственность за поддержание мирового порядка [9, с. 178], то есть поддерживали через свои ритуалы соответствие общему ритму Природы «в его всеохватной фундаментальности» [7, с. 42]. Таким образом, инициация выполняла не только социальную, частную задачу (на уровне каузальной связи), но и задачу вселенского космо- логического масштаба (на уровне когерентной связи).

Образ Центра в ритуалах инициации – главная точка отсчёта. В архаических посвящениях Центр мог быть обозначен деревом, шестом или другим символом сакрального пространства [9]. Участники и инициаторы поддерживали и контролировали заданную интенциональность поля Центра (изолированность от профанного мира, присутствие только посвящённых, декламация мифа, ритуальные песни и танцы, демонстрация образов божеств и другое). Таким образом, организуя вокруг Центра определённую ауру места, особую психоэмоциональную среду, единый настрой всех присутствующих, инициаторы создавали условия для преобразования интерференционного узла в ядерный элемент структуры, в общий интенциональный источник. Сакральное пространство храма, вероятно, реализуется по такому же принципу.

Инициация, по своей сути являясь сакральной коммуникацией, также предполагает сосуществование и взаимодействие двух реальностей. Рассмотрим подробнее специфику инициационного процесса сакральной коммуникации. Философ Галина Валентиновна Гриненко в монографии «Са- кральные тексты и сакральная коммуникация» указывает на важный результат сакральной коммуникации – формирование новой картины мира у индивида, а именно:

• •    признание двойственной реальности: О-мира (обыденного мира) и М-мира (мистического мира). При этом О-мир теперь представляется иллюзией, кажимостью и тенью истинной реальности М-мира [2, с. 41];

• •    понимание процесса взаимосвязи этих двух миров, определённой корреляции их законов и закономерностей, взаимоото-бражения событий, действий одного мира в другом [2, с. 46];

• •    обретение знания о возможности посвящённому временно пребывать в М-ми-ре, а представителям М-мира (божествам, демонам, душам умерших людей и т.п.) действовать в О-мире [2, с. 49] и другое.

• 5.    Психосфера, психосферная медиация . Между мирами (импликативным и экспли-кативным) в пограничной буферной зоне – психосфере – осуществляется разворачивание и сворачивание импликативных паттернов (квантовых систем), в результате чего в актуальном мире возникают любого рода феномены и явления, а само преобразование квантовых интерференций в классические (в физической терминологии) объекты под действием интенционально-энергетических импульсов называют психосфер-ной медиацией [7].

• 6.    Рождение смысла . Пелипенко обращает внимание на онтологическую , творческую роль сознания человека при психос-ферной медиации и на особую способность сознания – внимание: «… человеческое сознание … способно воздействовать на квантовые процессы … переводить те или иные состояния из потенциального в актуальный (эмпирический) план» [7, с. 48–49]. Смыс-лопорождение (получение знания) – когда «из интенционального ничто порождается субстанциональное нечто » (курсив А. А. Пелипенко. – И. В. ) [7, с. 44].

В результате сакральной коммуникации индивид рождается как духовная лич- ность. Поэтому инициацию именуют «вто-рым/новым рождением индивида», что означает кардинальное изменение личности, формирование у неё новых онтологических представлений.

В данной проекции понятие М-мира (мистического) соответствует импликатив-ному миру, а О-мир (обыденный) – экспли-кативному.

В случае инициации психосферную медиацию можно рассматривать как сакральную коммуникацию. Этот процесс сопровождается пробуждением/формировани-ем у посвящаемого особых качеств, необходимых для восприятия М-мира (сверхчувствительность, определённое состояние сознания (откровение, мистическое озарение, интуиция)). Часто эти моменты ритуала у неофита сопровождаются катарсическим переживанием встречи с чудом, с трансцендентным. Например, Элий Аристид, греческий оратор II века, передавая свои мистические переживания во время инициации, объяснял: «Мне казалось, что я касался Бога, чувствовал его близость и находился при этом между бодрствованием и сном. Дух мой был совершенно лёгким, настолько, что выразить и понять это не может ни один непосвящённый» [8].

Вопрос о сопоставлении психосфер-ной медиации с сакральной коммуникацией при инициации ещё требует дополнительных уточнений. Философ, социолог Александр Гельевич Дугин видит реализацию инициации как «позитивное восхождение сквозь мир психический в мир чисто духовный, небесный, сверхиндивидуальный, а не по пути “сплавления” с промежуточным, средним миром, с миром психики, то есть с тонким космосом» [4, с. 45].

Инициация направлена, как мы заметили выше, на кардинальные изменения у личности. Рождение и усвоение новых для личности смыслов можно представить как разворачивание импликативных паттернов (квантовых систем) в психосфере индивида. В таком случае особая роль инициатора связана с определённой контролируемой направленностью действия интенционально-энергетических импульсов, дабы запрашиваемые квантовые интерференции были преобразованы в изначально предполагаемых, заданных и ожидаемых смыслах, характерных для конкретной культуры. Этот вопрос требует более детального рассмотрения.

Таким образом, при рассмотрении процессов инициации в свете смыслогенети- ческой теории культуры мы предприняли попытку представить инициационный процесс как естественно-научное явление. Такой подход не лишает инициацию «ми- стического ореола», но в то же время с научной позиции подтверждает определяющую значимость сакральной коммуникации в инициационном процессе.