Инностно-ориентированные креативные индустрии: смена парадигмы в государственной культурной политике

Креативные индустрии в современной России оказываются в эпицентре системного противоречия: между стратегическими задачами по сохранению и укреплению традиционных духовно-нравственных ценностей и доминирующей на практике экономико-утилитарной парадигмой их развития. Несмотря на провозглашенный в Указе Президента Российской Федерации от 09.11.2022 г. № 809 «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей» [13] курс, креативный сектор продолжает рассматриваться преимущественно как источник роста валового регионального продукта (ВРП) и создания рабочих мест. Это приводит к фрагментарному и ситуативному использованию его потенциала, что не позволяет оказать системное воздействие на фор- мирование гармонично развитой личности и укрепление гражданской идентичности.

Этим и обусловливается отсутствие целостной теоретико-методологической модели, позволяющей транслировать стратегические установки государственной культурной политики в практику управления креативными индустриями. Существующие подходы не обеспечивают системного взаимодействия между индивидуальным развитием личности через творческие практики и трансляцией традиционных ценностей в культурном пространстве через инструменты государственного регулирования сектора.

В этой связи значимым является теоретическое обоснование концепции ценностноориентированных креативных индустрий (ЦОКИ) как ядра новой парадигмы государственной культурной политики и разработка трехуровневой модели их реализации, обе- спечивающей интеграцию аксиологического подхода на уровнях формирования личности, трансляции традиционных ценностей и государственного управления.

Осмысление современных креативных индустрий невозможно без обращения к эволюции научных парадигм , начинающейся с критической теории и завершающейся ценностно-ориентированным подходом. Особое значение имеют критическая теория и политическая экономия культуры. Теоретической основой для осмысления современных креативных индустрий являются работы немецких мыслителей ХХ века, заложивших основы критики коммерциализированного культурного производства. Вальтер Беньямин в эссе «Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости» (L’œuvre d’art à l’époque de sa reproduction méchanisée, 1936) впервые обозначил проблему изменения статуса культурного продукта в условиях его массового тиражирования (начиная с книгопечатания), отмечая как утрату «ауры» подлинности, так и новый демократизирующий потенциал искусства. Развивая эту идею, Теодор Адорно и Макс Хоркхаймер в работе «Диалектика Просвещения. Философские фрагменты» (Dialektik der Aufklärung. Philosophische Fragmente, 1947) ввели понятие «культуриндустрии», отразив ее манипулятивный характер как инструмента стандартизации сознания и поддержания социального конформизма. Согласно их подходу, индустрия культуры превращает искусство в товар, а потребителя – в пассивный объект воздействия, что обеспечивает воспроизводство существующей социально-экономической системы.

Таким образом, работами Беньямина, Адорно и Хоркхаймера был задан фундаментальный критический вектор для анализа любых форм систематизированного производства культуры. Беньямин заложил основу диалектического анализа новой культурной реальности, где техническое воспроизводство несет как риски (утрата ауры), так и новые возможности (демократизация). Адорно и Хоркхаймер сформулировали последовательную критическую парадигму в концепции «культуриндустрии», рассматривая ее как инструмент коммодификации, стандартизации сознания и социального воспроизводства. Этот подход установил высокую методологическую планку, требуя от любого последующего анализа ответа на вопросы об отчуждении, манипуляции и истинной ценности культурного продукта.

Непосредственным продолжением и актуализацией данной критической традиции для современного культурного производства стала работа Дэвида Хезмондалша «Культурные индустрии» (The Cultural Industries, 2002). Его исследование предлагает синтез политической экономии, исследований культуры и социальной теории, становясь ключевым звеном между классической традицией и современным анализом культурного производства. Хезмондалш детально рассматривает трансформацию сектора, начиная с 1980-х годов, уделяя особое внимание вопросам культурной политики, авторского права и адаптации индустрий к новым экономическим реалиям. Его работа позволяет рассматривать современные креативные индустрии не как отрицание «культуриндустрии», а как ее исторически сложившуюся и институционализированную форму, требующую целостного анализа. В итоге классическая критическая теория и политическая экономия культуры создали мощный аналитический инструментарий, в ответ на который в 1990-е годы и начала формироваться новая, позитивная парадигма креативных индустрий.

Становление и доминирование экономикоутилитарной парадигмы в 1990–2000-е годы сопровождалось ее институциональным оформлением и выработкой ранних теоретических оснований. Конец ХХ – начало XXI века ознаменовались кардинальным пересмотром подходов к изучению культурного производства, что стало переходом от критической парадигмы к прагматической экономикоутилитарной модели осмысления креативных индустрий.

L

Первым значимым документом, закрепившим новый подход, стал доклад правительства Австралии «Креативная нация» [16], где на государственном уровне был провозглашен тезис о стратегической значимости культуры для национальной идентичности и экономического развития.

Институциональное оформление концепции произошло в 1998 году, когда Департамент культуры, медиа и спорта Великобритании (UK DCMS) [10] представил первое официальное определение креативных индустрий [15] как видов деятельности, основанных на индивидуальном творчестве, мастерстве и таланте, обладающих потенциалом создания прибыли и рабочих мест через генерацию и использование интеллектуальной собственности.

Теоретическое осмысление этого феномена было развито в работах ключевых авторов. Ранние исследования Кимберли Сел-цер и Тома Бентли «Креативный век: знания и навыки для новой экономики» (The Creative Age: Knowledge and Skills for the New Economy, 1999) сместили акцент с макроэкономических показателей на человеческий капитал, провозгласив знания и навыки ключевым ресурсом развития. Практическое применение этих идей нашло отражение в работе Чарльза Лэндри «Креативный город: набор инструментов для городских новаторов» (The Creative City: A Toolkit for Urban Innovators, 2000), где были предложены конкретные механизмы развития креативности в городской среде.

Питер Кой в статье «Креативная экономика: Какие компании будут процветать в ближайшие годы? Те, кто ценят идеи превыше всего» (The Creative Economy: Which Companies Will Thrive in the Coming Years? Those That Value Ideas Above All Else, 2000) предсказал переход мировой экономики от индустриальной модели к экономике, где ключевой движущей силой становится «растущая сила идей» [17]. Он одним из первых заявил, что творчество и генерация идей становятся центральным элементом экономического производства. Эта статья считается одной из основополагающих работ, которая ввела сам термин «креативная экономика» в широкий оборот и подготовила основу для последующих, более детальных исследований.

Одновременно работа Дэвида Тросби «Экономика и культура» (Economics and Culture, 2001) предложила ценностное измерение культурных феноменов, введя понятие «культурного капитала» и теоретически обосновав взаимосвязь экономической и культурной ценности.

Дальнейшее развитие экономикоутилитарной парадигмы креативных индустрий связано с формированием мейнстримной исследовательской программы , основой которой стала монография Джона Хокинса «Креативная экономика: Как люди делают деньги из идей» (The Creative Economy: How People Make Money from Ideas, 2001). В ней автор предложил рассматривать творчество как ключевой экономический ресурс, а креативные индустрии – как самостоятельный сектор экономики, основанный на генерации идей и интеллектуальной собственности.

Ричард Флорида в теории «креативного класса», представленной в работе «Расцвет креативного класса: и как он меняет работу, досуг, общество и повседневную жизнь» (The Rise of the Creative Class: And How It’s Transforming Work, Leisure, Community and Everyday Life, 2002), сместил акцент с продукции культуры на человеческий капитал, рассматривая концентрацию творческих профессионалов как ключевой фактор развития городов. Концепция Флориды, доминировавшая в последующие годы, радикализировала экономический подход, сделав «креативность» измеримым фактором роста, но при этом редуцировала ее до профессионального навыка и способа потребления (так называемые «3Т» – Talent, Technology, Tolerance).

В более поздних работах Флорида углубил и скорректировал свою первоначальную теорию. В книге «Кто твой город? Как креативная экономика влияет на выбор места жительства как на самое важное решение в жизни» (Who’s Your City?: How the Creative

Economy Is Making Where to Live the Most Important Decision of Your Life, 2008) он развил идею о ключевой роли мегарегионов – крупных городских агломераций, которые, по его мнению, являются основными драйверами глобальной экономики, производителями инноваций и центрами притяжения креативного класса. Однако уже в работе «Новый городской кризис: как наши города увеличивают неравенство, углубляют сегрегацию и терпят провал среднего класса – и что мы можем с этим сделать» (The New Urban Crisis: How Our Cities Are Increasing Inequality, Deepening Segregation, and Failing the Middle Class – and What We Can Do About It, 2017) Флорида признал негативные последствия модели, основанной на привлечении «креативного класса». Он констатировал, что концентрация талантов и инвестиций в успешных городах (в основном на побережьях) привела к резкому росту социально-экономического неравенства, усилению сегрегации и кризису среднего класса, тем самым поставив под сомнение устойчивость и инклюзивность предложенной им ранее парадигмы развития.

Параллельно развивалось иное, культурно-философское, осмысление источника креативности, примером чего является работа Роба Поупа «Творчество: теория, история, практика» (Creativity: Theory, History, Practice, 2005), расширяющая дискурс до философских и исторических оснований творчества как феномена. Однако в мейнстрим-исследованиях креативных индустрий этот пласт оставался вне особого внимания.

Таким образом, к середине 2000-х годов сформировался доминирующий экономикоутилитарный подход (Хокинс – Флорида), в рамках которого ценность креативности определялась ее вкладом в экономический рост и урбанистическое развитие. Однако последующая рефлексия, в том числе самим Флоридой, выявила издержки этой модели. Ее главным научным пробелом стало отсутствие целостной аксиологической концепции, то есть рассмотрения креативных индустрий не только как машины по производству до- бавленной стоимости, но и как сферы порождения культурных смыслов, ценностей и социальных связей.

Современный этап (2010-е – настоящее время) характеризуется фрагментацией исследовательского дискурса: доминирующая экономико-утилитарная парадигма, исчерпав объяснительный потенциал и столкнувшись с внутренней критикой, подразделяется на множество специализированных направлений. Однако, несмотря на эмпирическое обогащение, ключевое аксиологическое ограничение – редукция культурной ценности к экономическим показателям – не преодолевается, а лишь воспроизводится в новых контекстах.

Это наглядно проявляется даже в наиболее синтезирующих работах, призванных углубить и систематизировать дискурс. Так, Терри Флю в работе «Креативные индустрии: Культура и политика» (The Creative Industries: Culture and Policy, 2012), а также авторы коллективных монографий «Ключевые концепции креативных индустрий» (Key Concepts in Creative Industries, 2013) – Дж. Хартли, Дж. Поттс, С. Каннингем, Т. Флю, М. Кейн, Дж. Бэнкс – первого исследования, систематизирующего концептуальный аппарат сферы, и «Креативная экономика и культура: вызовы, изменения и будущее креативных индустрий» (Creative Economy and Culture: Challenges, Changes and Futures for the Creative Industries, 2015) – Дж. Хартли, В. Вэнь, Г. С. Ли – проанализировали взаимосвязь сектора с цифровой трансформацией и культурной политикой. Несмотря на их значительный вклад, фундаментальная методологическая основа остается неизменной: ценность творческого продукта оценивается преимущественно через его коммерческий успех и вклад в ВВП.

Современный этап исследований характеризуется углублением в специализированные аспекты и междисциплинарный анализ креативных индустрий. Если Джейсон Поттс в работе «Креативные индустрии и эволюция экономики» (Creative Industries and Economic Evolution, 2011) заложил основы эволюционно-институционального подхода, рассматривая сектор как двигатель экономической трансформации, то другие авторы акцентируют внимание на конкретных механизмах и контекстах.

Ключевые направления современных исследований:

– предпринимательство, управление и инновации: в сборнике под редакцией Марты Перис-Ортис, Майера Рейньеро Кабрера-Флореса, Артуро Серрано-Сантойо «Культурные и креативные индустрии: путь к предпринимательству и инновациям» (Cultural and Creative Industries: A Path to Entrepreneurship and Innovation, 2019) и в книге Филиппа Макинтайра, Джанет Фултон, Сьюзан Керриган, Майкла Мини «Предпринимательство в креативных индустриях: как взаимодействуют инновационные агенты, навыки и сети» (Entrepreneurship in the Creative Industries: How Innovative Agents, Skills and Networks Interact, 2023) анализируются специфические бизнес-модели, роль креативных индустрий как катализатора инноваций, подчеркивается их значение для экономики знаний;

– региональное развитие и креативные кластеры раскрыты в публикациях Дитера Пухты, Фридриха Шнайдера, Стефана Хайгнера, Флориана Ваколбингера и Стефана Йеневайн «Креативные индустрии Берлина: эмпирический анализ будущих ключевых отраслей» (The Berlin Creative Industries: An Empirical Analysis of Future Key Industries, 2010), а также в сборнике под редакцией Элизы Иннерхофер, Харальда Печланера, Елены Борин «Предпринимательство в культуре и креативных индустриях: перспективы компаний и регионов» (Entrepreneurship in Culture and Creative Industries: Perspectives From Companies and Regions, 2018), где на конкретных примерах представле- но, как предпринимательские стратегии формируют региональные креативные экосистемы.

Далее фокус смещается к новым моделям в работе Юань Юань Вивиан «Экономическая логика китайских культурно-творческих индустриальных парков: Шэньчжэнь и Гуанчжоу» (The Economic Logic of Chinese Cultural-Creative Industries Parks: Shenzhen and Guangzhou, 2020) и к современным сетевым исследованиям, среди которых книга Филиппа Макинтайра, Сьюзан Керриган, Джейн Фултон, Эрика Кинга, Криса Уильямса «Креативность и креативные индустрии в регионах Австралии: взаимосвязанные сети, общие знания и агенты принятия решений» (Creativity and Creative Industries in Regional Australia: Interconnected Networks, Shared Knowledge and Choice Making Agents, 2023). Теоретическое обобщение этой эволюции представлено в работе Роберто Делли-санти «Культурные и креативные индустрии и региональное развитие: креативность где и почему» (Cultural and Creative Industries and Regional Development: Creativity Where and Why, 2023).

Таким образом, перечень отражает эволюцию научного взгляда от ранних эмпирических исследований ключевых отраслей в европейской столице через анализ предпринимательских стратегий на региональном уровне и экономических моделей азиатских парков к современному изучению сетей в австралийских регионах и, наконец, к теоретическому обобщению о природе креативности в территориальном развитии:

– критика и защита значимости креативности отражена в исследовании Питера Кэмпбелла «Устойчивая креативность: обоснование необходимости искусства, культуры и креативных индустрий» (Persistent Creativity: Making the Case for Art, Culture and the Creative Industries, 2019), где осуществляется аргументированная защита искусства, культуры и креативных индустрий, часто подвергающихся критике за из- лишнюю коммерциализацию, и доказывается их устойчивая социальноэкономическая ценность;

цифровая трансформация и влияние цифровых технологий на производство и дистрибуцию становится объектом различных исследований, например, в сборнике статей под редакцией Сабины Кртьен-Ичикава и Каролины Павлик «Креативные индустрии и цифровая трансформация в Китае» (Creative Industries and Digital Transformation in China, 2022) и в книге Массимилиано Нуччо, Софии Моньо «Картирование цифровых навыков в культурных и креативных индустриях Италии: подход, основанный на обработке естественного языка» (Mapping Digital Skills in Cultural and Creative Industries in Italy: A Natural Language Processing Approach, 2023); международный контекст выявляется через анализ специфики развития в разных странах и межкультурного взаимодействия, что отражено в книге под редакцией Нобуко Кавасимы и Хье-Кюнг Ли «Азиатские культурные потоки: культурная политика, креативные индустрии и потребители медиа» (Asian Cultural Flows: Cultural Policies, Creative Industries, and Media Consumers, 2018), которая предлагает девестернизированный анализ региональных культурных потоков и политик в Азии; критический анализ глобальной проблематики представлен в фундаментальном четырехтомном сборнике ключевых работ (публикаций в журналах и книгах), подготовленном под редакцией Брайана Моэрана и Аны Алачовска «Креативные индустрии: критические статьи» (Creative industries: Critical Readings, 2012) – четырехтомной хрестоматии, систематизирующей ключевые критические подходы к индустрии;

технологический вектор как совре- менный тренд отражен в книге под редакцией Каролины Фелисианы Мачадо и Жоао Пауло Давим «Индустрия 5.0: креативные и инновационные организации» (Industry 5.0: Creative and Innovative Organizations, 2023), где раскрывается интеграция креативных индустрий в парадигму Индустрии 5.0, где творчество и инновации становятся ядром организационного развития в условиях цифровой трансформации. Таким образом, проведенный анализ эволюции парадигм позволяет выявить структурный теоретико-методологический пробел. Современный дискурс исследований, будучи эмпирически богатым, остается заложником дихотомии «критика vs. оправдание», оценивающей критические индустрии исключительно через призму экономической эффективности.

Методологическое ограничение всех рассмотренных подходов, от критической теории до самых современных специализированных зарубежных исследований, заключается в редукции культурных феноменов к экономическим метрикам. Это делает невозможным целостное понимание креативных индустрий как сферы порождения культурных смыслов и общественных ценностей. Преодоление данного пробела требует разработки принципиально новой, ценностно-ориентированной, исследовательской программы.

В современном российском контексте процессы институционализации, экономического анализа и исследований креативных индустрий достигли нового уровня. Принятие в 2024 году Федерального закона «О развитии креативных (творческих) индустрий в Российской Федерации» [14] ознаменовало их официальное признание в качестве стратегического сектора. Экономические оценки подтверждают эту роль: согласно данным Минэкономразвития, доля креативных индустрий в ВВП России в 2024 году превысила 4%, а к 2030 году планируется достичь 6% [4]. Это позволяет Агентству стратегических инициатив (АСИ) характеризовать креативные

L

индустрии как «системный драйвер» модернизации экономики [6].

Отечественные исследователи активно изучают этот процесс. Работы Т. В. Абанки-ной, О. И. Вапнярской и Н. А. Платоновой [2] дают системный анализ эволюции подходов и экономической роли сектора креативных индустрий, а публикации НИУ ВШЭ фиксируют его статус как одного из самых быстрорастущих в экономике [1].

Значительный вклад в теоретическое осмысление творческих индустрий внесла работа Е. В. Зеленцовой и Н. Гладких [5], где представлен целостный анализ теорий и практик, развитых затем в специализированном справочнике [12], в котором представлены теоретические основы и обобщены методы измерения вклада креативных индустрий в экономику, анализируются лучшие международные практики Великобритании, Австралии, Германии, Китая и других стран, практические механизмы развития (правовые аспекты, управление интеллектуальной собственностью и привлечение инвестиций, модели финансирования), исследуется роль городских сообществ и образовательных институций в формировании креативной экосистемы.

Теоретико- методологический базис для аксиологического поворота в осмыслении креативных индустрий представлен в монографии автора настоящей статьи [11]. В ней арт-менеджмент концептуализируется не только как инструмент индустрии, но и как фактор трансформации сознания аудитории и генерации ценностно-смыслового содержания в пространстве культуры. Развиваемая в монографии концепция арт-менеджера как продюсера, ответственного за создание «ценностно-смысловой матрицы» текстов культуры, наряду с предложенными педагогическими и управленческими технологиями, создает непосредственную теоретикометодологическую и практическую основу для конструирования ЦОКИ. Данный подход является ключевым для реализации задач государственной культурной политики по фор- мированию гармонично развитой личности и укреплению традиционных ценностей через проекты в сфере искусств и культуры.

Экосистемный подход в региональном развитии креативных индустрий получает все большее признание. Современные исследования, например, публикуемые в журнале «Креативные индустрии» НИУ ВШЭ, отмечают эволюцию подходов от кластерной модели к экосистемному подходу. В исследовании коллектива авторов [3] анализируются современные тенденции и перспективы развития креативных индустрий в российских регионах. Согласно экосистемному подходу, стратегическим фокусом политики является восстановление «локального» контекста. Он базируется на региональных культурных ресурсах и потенциале, а не на копировании успешных моделей креативных кластеров, и позволяет исследовать эволюцию новых участников системы и формирование новых рынков.

Актуальные практики и перспективы развития креативных индустрий в РФ нашли отражение в работе И. В. Логунцовой [8]. Особого внимания заслуживает исследование предпринимательских аспектов в креативных индустриях, представленное в учебном пособии К. А. Кузьминой, М. В. Матецкой, О. Г. Тихомировой [7], где анализируются специфические бизнес-модели и управленческие подходы в творческом секторе.

Научный вклад российских исследователей проявляется в разработке целостного понимания креативных индустрий не только как экономического феномена, но и как инструмента социокультурного развития, что создает важную теоретическую предпосылку для реализации ценностно-ориентированного подхода в государственной культурной политике.

Актуальность формирования ценностноориентированного подхода находит прямое подтверждение в современной государственной повестке. Ключевой отраслевой форум «Российская креативная неделя – 2025» обозначил в качестве генерального тренда на ближайшие годы переход «От креативных индустрий к ценностно-ориентированной эконо-

мике» [9]. В числе приоритетных задач были названы стимулирование проектов на основе традиционных духовно-нравственных ценностей и интеграция этих ценностей в креативные продукты. Таким образом, предлагаемая в исследовании концепция ЦОКИ отвечает не только на теоретический вызов, но и на сформулированный запрос государственной политики, позиционируя креативные индустрии как управляемый ресурс для достижения аксиологических целей.

Проведенный анализ эволюции научных парадигм – от классической критики до современных исследований экономической эволюции, регионального развития и технологических трендов – позволяет выявить их системный методологический пробел : доминирование экономико-утилитарных и инструментальных перспектив при отсутствии целостной аксиологической концепции . Это определяет необходимость разработки авторского подхода .

Классическая теория усматривала в индустрии культуры угрозу, современная экономическая парадигма редуцирует ее к коммерческим показателям, а подход устойчивого развития инструментализирует культурные феномены, подчиняя их внешним по отношению к культуре задачам. Даже в рамках самых актуальных исследований, посвященных технологиям (Industry 5.0) и инновациям, ценностно-формирующая функция креативных индустрий системно не исследуется.

Вследствие этого их потенциал как инструмента целенаправленного укрепления духовно-нравственных основ общества остается теоретически неразработанным в рамках сложившихся научных парадигм.

Для преодоления выявленного пробела требуется разработка концепции ЦОКИ, которая предлагает синтез критической традиции, экономического анализа, целей и задач государственной культурной политики. Научная новизна данного исследования заключается в том, что предлагаемый подход преодолевает разрыв между стратегическим запросом государства, сформулированным в Указе Президента Российской Федерации № 809, и ограниченностью существующих научных парадигм, позиционируя креативные индустрии как управляемый ресурс для достижения аксиологических целей.

Методологической основой исследования выступает синтез нескольких взаимодополняющих подходов, позволяющих осуществить комплексный анализ креативных индустрий как объекта государственной культурной политики и ценностно-ориентированной экономики. В работе применяется системный подход, рассматривающий креативные индустрии в качестве целостного социальноэкономического и культурного феномена. Использование сравнительно-исторического метода позволило проследить эволюцию научных парадигм в осмыслении креативных индустрий – от критической теории Франкфуртской школы до современных концепций креативной экономики.

Важная роль принадлежит критическому дискурс-анализу, направленному на выявление методологических ограничений существующих подходов. С помощью метода теоретического моделирования разработана оригинальная трехуровневая модель реализации концепции ЦОКИ. Институциональный анализ использовался для изучения нормативно-правовых условий функционирования креативных индустрий в России и за рубежом.

В качестве эмпирической базы исследования выступили законодательные и нормативные акты Российской Федерации в сфере культуры и креативных индустрий, стратегические документы государственной культурной политики, статистические данные Минэкономразвития России и международных организаций, научные публикации отечественных и зарубежных авторов по проблематике исследования, аналитические отчеты и исследования ведущих научных центров (например, НИУ ВШЭ).

Ограничением исследования является динамичный характер развития креативных индустрий, что обусловливает необходи- мость дальнейшего мониторинга и актуализации полученных результатов. Кроме того, ценностно-ориентированный подход требует разработки более тонких инструментов измерения социокультурных эффектов, выходящих за рамки традиционных экономических показателей.

Именно поэтому авторская концепция ЦОКИ представляет собой теоретикометодологический конструкт, преодолевающий редукционизм существующих подходов через синтез трех ключевых измерений: экономической эффективности, культурного развития и аксиологического воздействия.

Следовательно, ЦОКИ логично определять как проекты и инициативы в сфере креативной экономики, где творческий и предпринимательский потенциал направлен на достижение социокультурных результатов, соответствующих стратегическим ориентирам государственной, в том числе культурной, политики (Указ Президента РФ № 809).

Проекты можно отнести к ЦОКИ согласно следующим критериям:

• 1)    аксиологическая релевантность – соответствие традиционным российским духовно-нравственным ценностям;

• 2)    педагогическая направленность – наличие механизмов формирования гармонично развитой личности;

• 3)    социокультурный эффект – измеримое воздействие на укрепление гражданской идентичности;

• 4)    экономическая устойчивость – способность к самоокупаемости при сохранении ценностной ориентации.

В основе концепции ЦОКИ находится трехуровневая теоретическая модель , интегрирующая взаимодополняющие исследовательские перспективы:

• •    аксиологический (ценностносмысловой) подход: данный уровень модели базируется на традиции исследований ценностей в социальных науках и культурной политике; он позволяет анализировать креативные индустрии не как нейтральные

экономические агенты, а как институты, целенаправленно продуцирующие, транслирующие и закрепляющие конкретные ценностные системы (в данном случае – традиционные российские духовно-нравственные ценности); этот подход отвечает на вопрос «во имя чего?» существуют ЦОКИ, задавая их нормативно-целевое ядро;

• •    дискурсивно- коммуникативная теория – уровень, который фокусируется на механизмах ценностного воздействия и способствует рассмотрению креативных индустрий как сложной системы производства и распространения культурных текстов (нарративов, образов, символов), формирующих коллективные представления и идентичности: анализ арт-менед-жмента как технологии формирования «маркетингового коммуникативного пространства» и «ценностносмысловой матрицы» [11] логично встраивается именно в эту теоретическую рамку, раскрывая « как » ценности воплощаются в культурных продуктах и транслируются аудитории;

• •    принципы проектного и экосистемного управления – прагматический уровень, который обеспечивает операционную реализацию модели; он заимствует из менеджмента методы и технологии управления креативными проектами, а из региональной экономики – экосистемный подход , акцентирующий важность локального контекста, взаимосвязей между участниками – художниками, предпринимателями, образовательными учреждениями, властью – и формированием благоприятной институциональной среды; отвечает на вопрос « каким образом » практически организовать и поддерживать работу ЦОКИ.

Концепция ЦОКИ предлагает новый формат взаимодействия государства и креативного сектора , основанный не на прямом ад-

министрировании, а на создании институциональных условий для развития ценностноориентированных проектов через разработку специальных критериев поддержки, создание системы оценки социокультурной эффективности, формирование инфраструктуры для развития ЦОКИ.

Таким образом, концепция ЦОКИ представляет собой теоретически обоснованный ответ на выявленный в ходе анализа ряда концепций и парадигм зарубежных и отечественных авторов пробел и создает основу для реализации задач государственной культурной политики в сфере креативной экономики.

Разработанная модель представляет собой системный механизм интеграции аксиологического подхода в практику управления креативными индустриями и отражает следующие аспекты: антропологический, социокультурный и институциональноуправленческий.

Антропологический: формирование гармонично развитой личности . Данный аспекты способствует реализации непосредственного воздействия на личность через вовлечение в творческие практики. Ключевыми механизмами являются:

• •    образовательные программы и арт-ре-зиденции , развивающие когнитивные и эмоциональные компетенции;

• •    проектные мастерские , формирующие навыки критического мышления и командной работы;

• •    цифровые платформы ко-креации (совместного создания ценностей с потребителем), обеспечивающие активное участие последнего в создании культурного продукта.

Социокультурный: трансляция традиционных ценностей. Аспект отвечает за опосредованное укрепление ценностей через их интеграцию в современные культурные форматы:

• •    производство медиапродукции (кино, сериалы, digital-проекты), транслирующей традиционные ценности в актуальных художественных образах;

• •    развитие культурных брендов территорий , основанных на историкокультурном наследии;

• •    создание иммерсивных образовательных сред (VR/AR ), обеспечивающих погружение в историко-культурный контекст.

Институционально-управленческий: государственное регулирование и поддержка. Аспект создания системных условий для развития ЦОКИ предполагает:

• •    нормативно- правовое обеспечение и налоговые стимулы;

• •    разработку критериев социокультурной эффективности для предоставления грантовой поддержки;

• •    формирование инфраструктуры (креативные кластеры, центры компетенций);

• •    межведомственную координацию (культура + образование + цифровое развитие).

Модель предусматривает непрерывный мониторинг и корректировку через систему оценки социокультурного воздействия проектов; консультации по ценностной экспертизе; механизмы общественного обсуждения и обратной связи.

Трехуровневая модель обеспечивает целостность управления ЦОКИ, создавая условия для их устойчивого развития как инструмента реализации культурной политики солидарного государства с интегративным строем.

Для практической реализации трехуровневой модели разработана система критериев оценки , позволяющая дифференцировать проекты креативных индустрий по их ценностному потенциалу и социокультурному воздействию.

Основные критерии оценки:

• •    ценностная релевантность : соответствие целей проекта традиционным российским духовно-нравственным ценностям; наличие ценностного посыла в содержании культурного продукта; согласованность с приори-

• тетами государственной культурной политики;

• •    педагогический потенциал : наличие образовательной составляющей и развивающих механизмов; способность формировать критическое мышление и soft skills; включенность в программы непрерывного образования;

• •    коммуникативная эффективность : использование современных и доступных целевой аудитории форматов; способность вовлекать различные социальные группы; наличие обратной связи и механизмов диалога с аудиторией;

• •    социокультурное воздействие : вклад в укрепление гражданской идентичности; способность формировать общественное мнение; влияние на развитие местных сообществ.

Методами оценки эффективности являются: экспертная оценка по разработанной шкале критериев; мониторинг вовлеченности аудитории и обратной связи; анализ медиаотклика и общественного резонанса; исследование долгосрочных эффектов проекта.

Обозначенные критерии оценки применяются при отборе проектов для государственной поддержки, в системе грантового финансирования креативных индустрий, для оценки эффективности реализованных проектов, при формировании реестра лучших практик ЦОКИ.

Разработанная система критериев позволяет перейти от декларации о ценностной ориентации к измеримым показателям эффективности, обеспечивая практическую реализацию концепции ЦОКИ в рамках государственной культурной политики.

Проведенное исследование позволило разработать целостную концепцию ЦОКИ как нового вектора развития государственной культурной политики.

Теоретико-методологические результаты исследования:

• 1)    выявлен и системно проанализирован научный пробел в современных ис-

• следованиях креативных индустрий, заключающийся в доминировании экономико-утилитарных подходов при отсутствии целостной аксиологической концепции;

• 2)    создана новая теоретико-методологическая конструкция – трехуровневая модель ЦОКИ, синтезирующая критическую традицию (Франкфуртская школа), экономический анализ креативных индустрий и цели государственной культурной политики в рамках аксиологического, дискурсивнокоммуникативного и проектноэкосистемного подходов.

Практико-ориентированные результаты исследования:

• 1)    предложена модель реализации ЦОКИ, состоящая из трех уровней: антропологического (формирование гармонично развитой личности), социокультурного (трансляция традиционных ценностей) и институциональноуправленческого (государственное регулирование и поддержка);

• 2)    разработана система критериев оценки социокультурной эффективности проектов ЦОКИ, включающая ценностную релевантность, педагогический потенциал, коммуникативную эффективность и социокультурное воздействие;

• 3)    создан методический инструментарий для интеграции аксиологического подхода в практику управления креативными индустриями.

Научная новизна исследования заключается в преодолении разрыва между стратегическим запросом государства на сохранение и укрепление традиционных ценностей и ограниченностью существующих научных парадигм осмысления креативных индустрий.

Практическая значимость работы состоит в создании теоретического и методического фундамента для разработки и реализации государственных программ поддержки

ценностно-ориентированных проектов в сфере креативных индустрий; формирования системы оценки их эффективности по вкладу в укрепление традиционных ценностей; подготовки арт-менеджеров как продюсеров, способных реализовывать задачи ценностноориентированной культурной политики.

Перспективы дальнейших исследований связаны с апробацией разработанной модели в практике управления креативными индустриями на региональном уровне, а также – с разработкой конкретных методик измерения ценностного воздействия проектов ЦОКИ на различные целевые аудитории.