Интеграция трудовых мигрантов: оценка по данным социологического опроса

В научной литературе различают такие формы адаптации, как ассимиляция, интеграция, сегрегация (анклавизация) и маргинализация (Berry, 1997). Выбор трудовыми мигрантами формы адаптации оказывает непосредственное влияние на принимающее сообщество, поскольку адаптация, как правило, носит двусторонний характер (Hellgren, 2016; Demireva, 2019; Safdar et al., 2021). Неудачная адаптация может привести к негативным социальноэкономическим последствиям, таким как этнический нигилизм, сепаратизм или национализм, а также к аддиктивному поведению мигрантов (Константинов и др., 2022).

В России вопрос выбора формы адаптации трудовых мигрантов считается дискуссионным в силу отсутствия единого подхода к формам проявления данного процесса в нормативноправовых, методических и стратегических документах. Так, в Концепции государственной миграционной политики Российской Федерации на 2026–2030 годы указывается на неприемлемость таких форм адаптации, как сегрегация и маргинализация1, в других документах акцент делается на интеграцию2. Проект Федерального закона «О социальной и культурной адаптации и интеграции иностранных граждан в Российской Федерации», предложенный в 2014 году, не был принят. В стране нет единой управленческой структуры, которая была бы уполномочена регулировать данные процессы. Например, вопросы социальной и культурной адаптации и интеграции мигрантов закреплены за Федеральным агентством по делам национальностей, вопросы переселения и адаптации бывших соотечественников на новом месте жительства – за Министерством внутренних дел РФ. В то же время рост случаев натурализации в Российской Федерации (Черепанова, Максимова, 2020) подчёркивает актуализацию исследования вопросов адаптации и интеграции мигрантов. В связи с этим мы солидарны с мнением Г.И. Осадчей, В.Ю. Леденевой, Т.Н. Юдиной о том, что интеграционная миграционная политика в Российской Федерации требует активизации (Осадчая и др., 2024).

В нормативно-правовых, методических и стратегических документах Российской Федерации, регламентирующих вопросы пребывания в стране трудовых мигрантов, понятия адаптации и интеграции применяются в связке. В силу этого мы также используем их совместно, отмечая, что в содержательном плане адаптация и интеграция тесно взаимосвязаны, поскольку интеграция как наиболее предпочтительная форма адаптации трудовых мигрантов, прибывающих на длительный срок, предполагает их активное взаимодействие с местным населением, в ходе которого, сохраняя свою культуру, они проявляют уважение к культуре, традициям, нормам поведения принимающего сообщества (Акрамов, 2021). Данная форма адаптации хорошо подходит для России как страны с многонациональным составом населения и преобладанием «временно-постоянной» миграции (Константинов и др., 2022).

Опыт стран Европейского союза, где миграционная политика формировалась на протяжении длительного периода времени на приоритете интеграционной стратегии, свидетельствует, что вопросы адаптации резко актуализировались после миграционного кризиса 2014–2015 гг., когда в страны Евросоюза хлынул нерегулируемый поток беженцев (Bakhturidze et al., 2023) и в зависимости от принятых в разных странах норм миграционной политики акцент сместился либо на двустороннюю интеграцию, вплоть до участия мигрантов в местном самоуправлении (Цапенко и др., 2018; Bedrina, Lazareva, 2021), либо на ассимиляцию.

В понятие результативности адаптации трудовых мигрантов мы вкладываем качественное содержание приспособления к социальным, культурным, экономическим и нормативноправовым условиям жизнедеятельности принимающего сообщества, которое характеризует желание и глубину восприятия местных традиций, положительно отражающихся на качестве жизни как самих мигрантов, так и местного сообщества.

Сложность оценки результативности адаптационных процессов трудовых мигрантов заключается в отсутствии системной информационной основы, что не даёт чёткого представления прежде всего о качественных аспектах адаптации трудовых мигрантов и членов их семей. В открытом доступе имеется информация о правовом статусе мигрантов и численности лиц, принявших российское гражданство, но она не отражает качественную составляющую адаптации. В связи с этим в научной литературе для замеров процессов адаптации и интеграции предлагается проводить социологические опросы трудовых мигрантов (Мукомель, 2016), требующие обобщения и систематизации разноформатной информации, поэтому разработка методического инструментария для оценки результативности процессов адаптации и интеграции трудовых мигрантов в принимающее сообщество с использованием результатов социологических опросов является актуальной.

Теоретическая часть

Вопросы, связанные с оценкой результативности адаптации и интеграции трудовых мигрантов в принимающее сообщество, до сих пор остаются дискуссионными. В 2010 году в Сарагосской декларации Европейским союзом были предложены направления оценки результативности интеграции трудовых мигрантов: занятость, образование, социальная интеграция и активное гражданство, а также показатели по каждому направлению ³ . Отметим, что предложенная методика достаточно трудоёмка и большинство зарубежных исследований оценивают не результативность адаптации и интеграции трудовых мигрантов, а меры миграционной политики, связанные с интеграцией, закреплённые в законодательных документах той или иной страны (Goodman, 2019; Alaimo et al., 2023).

В российской научной литературе в контексте нашего исследования интерес представляют несколько методических подходов к решению обозначенной проблемы. Так, систему индикаторов адаптации и интеграции трудовых мигрантов в принимающем сообществе в своё время предложили В.С. Малахов и И.С. Иванов (Malakhov, Ivanov, 2014). Несмотря на оригинальность методического подхода, можно отметить некоторые недостатки этой системы. Во-первых, разнородность источников информации, которая хотя и повышает достоверность данных, но усложняет их взаимную увязку и расчёт результативности. Во-вторых, включа-емость показателей в систему довольно сложна с точки зрения её верификации, например, таких как «отношение к базовым нормам принимающей страны», «частота контактов с принимающим сообществом и со страной происхождения», информативная недостаточность показателя «количество правонарушений», который напрямую зависит от уровня организации контроля над трудовой миграцией, а также показателей, изначально заданных, но характеризующих в основном условия адаптации, а не её результат, например, таких как «социальная защищённость» и «уровень образования». В-третьих, отсутствие учёта времени нахождения трудовых мигрантов на принимающей территории (Бондарук и др., 2015; Saryglar, Maximova, 2020; Бедрина и др., 2024; Мокин, 2024; Эндрюшко, 2024).

Ещё один вариант системы индикаторов, полученных на основе социологических опросов, предложен А.А. Эндрюшко. В систему вошли следующие индикаторы: статус мигранта, качество жизни, транснационализм, языковые навыки, межэтнические контакты, идентичность (Эндрюшко, 2024). Эти индикаторы распределены по уровням (низкий, средний, высокий). Расчёт сделан с учётом фактора времени нахождения мигранта на принимающей территории. Несмотря на все достоинства данного подхода, с нашей точки зрения, он также имеет недостатки: информационная ограниченность индикаторов; объединение разнородных индикаторов в одну группу; использование такого показателя, как уровень образования, в большей степени характеризующего условие адаптации, а не её результат.

Вышесказанное обусловило необходимость дальнейшего поиска и обоснования системы индикаторов, позволяющей комплексно оценить результативность процессов адаптации и интеграции, прежде всего для трудовых мигрантов, прибывающих на длительный период времени или планирующих остаться в стране на постоянное место жительства. Для России эту группу мигрантов традиционно составляют выходцы из стран Средней Азии: Кыргызстана, Таджикистана и Узбекистана, в отношении которых на территории страны действует безвизовый режим. Они чаще других принимают решение о переезде в Россию вместе с семьями и о натурализации. Особое место в данной группе мигрантов занимают выходцы из Кыргызстана – страны, входящей в ЕАЭС, что даёт её гражданам равные с россиянами условия трудоустройства и облегчает процесс адаптации и интеграции (Осадчая, 2021). Важность оценочных замеров результативности адаптации представителей указанных государств связана с их активным миграционным потоком в Россию, сохранением в странах исхода элементов традиционного общества, что способствует формированию у мигрантов склонности к такой форме адаптации, как сегрегация.

Методология и методика исследования

Авторская разработка системы показателей адаптации и интеграции трудовых мигрантов в принимающем сообществе основывается на принципах: социального разнообразия, комплексности оценки и учёта времени нахождения на принимающей территории. Под принципом социального разнообразия в данном контексте понимается учёт различных социальных практик, реализуемых в процессе адаптации во всех сферах жизнедеятельности (Мекка, 2012). Под принципом комплексности подразумеваются полнота и взаимодополняемость показателей, т. е. выстраивание системы показателей таким образом, чтобы в совокупности они характеризовали наличие у мигрантов стремления к взаимодействию с культурой принимающего сообщества при сохранении своей самобытной культуры (Сметанин, 2020). Принцип учёта времени определяет возможность сравнения динамики адаптационных процессов в зависимости от сроков пребывания трудовых мигрантов на принимающей территории.

В контексте нашего исследования оценка результативности адаптации и интеграции трудовых мигрантов в принимающем сообществе опирается на теорию социального капитала, состоящего из связующего капитала, под которым подразумеваются сплочённость и взаимопомощь внутриэтнических групп мигрантов (родственники, знакомые), и соединяющего капитала, характеризующего социальные связи между представителями этнических групп мигрантов и местным населением (Татарко, 2018). Социальный капитал мигрантов повышает их информированность, позволяет успешно ориентироваться в новых условиях, создаёт благоприятный психологический настрой.

Методическая разработка системы индикаторов для оценки результативности адаптации и интеграции трудовых мигрантов в принимающем сообществе и её апробация осуществлялись на данных, полученных в ходе социологического опроса, проведённого авторами данной статьи в марте – мае 2023 года на примере Свердловской области с применением многоступенчатой комбинированной выборки (n = 513). На первом этапе определены административные районы Свердловской области с наибольшей концентрацией трудовых мигрантов из стран Средней Азии (на основе данных УВМ ГУ МВД). На втором этапе внутри данных районов в качестве мест опроса выявлены точки наибольшего притяжения трудовых мигрантов (рынки, стройки, торговые центры, мечети и центры, оказывающие услуги трудовым мигрантам). На третьем этапе определены квоты (по полу, возрасту и странам происхождения: Кыргызстан, Таджикистан и Узбекистан, в соответствии с национальным составом мигрантов в регионе на момент проведения опроса). На четвёртом этапе отбор респондентов осуществлялся стихийным образом с подключением метода «снежного кома» для заполнения квот.

С целью уменьшения смещённости выборки использовались способы повышения доверия через выбор мест проведения опроса, его организацию совместно с представителями национальных диаспор и служителями культа; повышение участия мигрантов в опросе за счёт перевода вопросов анкеты на родной язык респондентов и возможности прохождения опроса в онлайн-формате; контроль распределения респондентов по полу, возрасту, странам происхождения.

Такая комбинация методов в построении выборки является распространённым компромиссным решением в исследованиях труднодоступных групп, позволяя обеспечить необходимое разнообразие респондентов при отсутствии полного списка генеральной совокупности. Вместе с тем применение стихийного отбора на последнем этапе накладывает ограничения на репрезентативность: полученные результаты не могут быть напрямую экстраполированы на всю совокупность трудовых мигрантов без поправок. Тем не менее они дают надёжное представление о структуре адаптационных процессов в изучаемой группе и могут служить основой для сравнения между подвыборками (в частности, между группами с разным сроком пребывания).

Характеристика выборки. В выборке преобладали мужчины (78%), что вполне ожидаемо для мигрантов из стран Средней Азии. Зна- чительную долю (41%) мигрантов составляла молодежь до 29 лет, 81% респондентов женаты, замужем или имели в прошлом семейный опыт, у более чем 70% респондентов есть дети.

Распределение мигрантов по сферам занятости достаточно традиционно для крупных промышленных регионов: большинство мигрантов (80%) трудоустроены в таких секторах экономики, как строительство (36%), торговля (17%), социальная сфера (16%) и промышленность (11%).

По времени нахождения на принимающей территории было выделено две группы трудовых мигрантов: находящиеся менее одного года и более пяти лет. Основу первой группы составили молодые мигранты, в том числе совмещающие получение образования и трудовую деятельность. Вторую группу сформировали лица, имеющие семью и несовершеннолетних детей как на территории России, так и в странах исхода.

Система индикаторов оценки результативности адаптации и интеграции трудовых мигрантов на принимающей территории, полученная в ходе проведённого социологического опроса, по характеру занимаемого статуса содержит три блока: социально-экономический, социокультурный, правовой и семейный статусы. С нашей точки зрения, каждый из этих блоков характеризует определённую сторону адаптации и интеграции трудовых мигрантов в принимающее сообщество.

Блок социально-экономический включает четыре индикатора: уровень оплаты труда; статус в сфере занятости; условия проживания; место проживания.

Уровень оплаты труда и статус в сфере занятости характеризуют востребованность мигранта на региональном рынке труда, а условия и место проживания дают информацию о его социальном и материальном благополучии. Как свидетельствуют данные опроса, вновь прибывшие трудовые мигранты часто селятся у своих родных, которые уже арендовали или приобрели недвижимость. Здесь речь может идти об использовании «связующего социального капитала» мигрантов, который оказывает значительное влияние на адаптацию, особенно в первое время пребывания на принимающей территории, но одновременно может служить помехой в интеграционном процессе. По мере роста дохода мигранты, как правило, самостоятельно арендуют или покупают недвижимость, переезжают в более комфортное жильё, покидая места анклавного проживания.

Социокультурный блок включает шесть индикаторов: уровень владения русским языком; межэтнические контакты на работе; контакты с местным населением в местах проживания; частота обращений в учреждения социальной сферы; получение детьми российского образования; обращение за содействием в государственные и общественные организации. Такой подбор индикаторов оценки отражает совокупность связей, отношений и ресурсов, которые мигранты используют для адаптации и интеграции в принимающее сообщество (Bourdieu, 1986; Coleman, 1988; Putnam, 1995; Ананичева, 2024).

Работа в трудовом коллективе или проживание на территории, где численное преимущество имеет местное население, обращение в случае возникновения проблем в юридические организации, территориальные органы управления свидетельствуют о наличии соединяющего социального капитала, т. е. о склонности к интеграции. Владение русским языком уменьшает культурную дистанцию между трудовыми мигрантами и принимающим сообществом (Рязанцев, 2018; Ryazantsev, Ochirova, 2019; Saryglar, Maximova, 2020), плохое знание языка ограничивает коммуникации с местным населением (Грунт, 2019). В то же время интенсивность пользования социальной сферой (медицинские учреждения, детские сады, школы) может свидетельствовать как о наличии связующего капитала (что больше характерно для семейных мигрантов с детьми), так и об уровне владения информацией, необходимой для жизни. Желание дать детям российское образование говорит об установке мигрантов на интеграцию в принимающее сообщество.

Блок правового и семейного статуса включает четыре индикатора оценки: правовой статус (РВП, ВНЖ, гражданство); формализацию трудовой деятельности/бизнеса; нахождение на принимающей территории вместе с семьёй или другими родственниками; гражданство супру-га/супруги.

Данные индикаторы демонстрируют «интеграционный путь мигранта». Легальным мигрантам, а также лицам, получившим гражданство принимающей страны, легче трудоустроиться, найти жильё (Грунт, 2019). Наличие официального трудоустройства, с одной стороны, говорит о правовой грамотности трудового мигранта, с другой – защищает его от возможной дискриминации со стороны работодателя. Переезд семьи способствует адаптации и интеграции трудового мигранта (Войнов, Леде-нева, 2025, с. 164). Наличие брака, заключённого с гражданином (гражданкой) из местного населения, также свидетельствует об активной интеграции трудового мигранта (Акрамов, 2018), а вступление в гражданство принимающей страны является заключительной стадией интеграции (Demireva, 2019).

Продолжительность процесса адаптации и интеграции каждого конкретного мигранта определяется множеством факторов: уровнем квалификации (Kogan et al., 2018; Kogan, Shen, 2019), национальной принадлежностью (Бабаева, Константинов, 2021), знанием языка населения принимающей страны (Письменная и др., 2018) и т. п. Так, лица, прибывающие в Российскую Федерацию в рамках Государственной программы по оказанию содействия добровольному переселению соотечественников, проживающих за рубежом ⁴ , обладают всеми признаками общности языка, исторического и культурного наследия и имеют больше шансов к быстрой интеграции в принимающее сообщество, чем временные или сезонные работники. Высококвалифицированные специалисты могут быть экономически успешными, однако это не означает, что они будут обладать всеми признаками интегрированности в местное сообщество: знанием языка, культуры, традиций и норм поведения (Beaverstock, 2005).

Принципиальное отличие предложенной системы индикаторов от существующих методик (Malakhov, Ivanov, 2014; Эндрюшко, 2024)

заключается в трёх аспектах. Во-первых, в отличие от подходов, ориентированных на фиксацию условий адаптации (уровень образования, социальная защищённость), наша система делает акцент на измеряемых результатах взаимодействия мигранта с принимающим сообществом, операционализируя их через конкретные социальные практики. Во-вторых, предложенная группировка индикаторов в три взаимодополняющих блока (социально-экономический, социокультурный, семейно-правовой) позволяет преодолеть разрозненность анализа, характерную для многих исследований, и представить адаптацию как целостный, многофакторный процесс. В-третьих, в отличие от предшествующих работ, где фактор времени учитывался статично, наш подход позволяет проследить динамику перехода мигранта между этапами (начальный — промежуточный — завершающий) одновременно по всем ключевым сферам жизнедеятельности, что даёт возможность выявить не просто наличие, но и степень зрелости интеграционных процессов.

Предлагаемая система критериев разработана для мигрантов из безвизовых стран, которые обладают большей свободой в перемещениях на принимающей территории и в решении вопроса о ввозе членов семьи. В связи с этим для лиц из стран с визовым режимом данные критерии могут быть использованы лишь частично, что также является ограничением исследования.

Другим ограничением выступает динамичность миграционных процессов, вызванная как внутренними (изменение законодательства, ужесточение миграционной политики, изменение экономической ситуации в стране и т. п.), так и внешними (изменение валютного курса под действием внешних факторов, введение санкций и ограничений, конкуренция на международном рынке труда и пр.) факторами.

Для каждого частного индикатора были определены три качественных состояния, соответствующие этапам адаптации: начальный (низкая степень интеграции, сохранение изолированности), промежуточный (формирование устойчивых связей с принимающим сообществом, использование его ресурсов), завершающий (высокая степень интеграции, правовое и социальное закрепление). Отнесение конкретных характеристик индикатора к тому или иному этапу осуществлялось на основе:

– теоретического анализа (см., например, Berry, 1997; Malakhov, Ivanov, 2014);

– экспертного обсуждения (в работе участвовали исследователи, специализирующиеся на миграционной тематике);

– пилотного опроса, позволившего выявить эмпирически значимые градации в распределении ответов.

По каждому блоку и этапу процесса рассчитаны индексы средней взвешенной величины:

R t =

Z i=1 S i X k t I ^=1Si

где R _i – средневзвешенный индекс по блоку;

s _i – коэффициент значимости i -го частного индикатора;

k _i – значение i -го частного индикатора;

n – количество индикаторов в данном блоке.

Для оценки значимости i -го частного индикатора рассчитана частотность его упоминания в научной литературе. Для этого использована платформа российской научной электронной библиотеки eLIBRARY.RU. Поиск научных работ осуществлялся по запросу «интеграция трудовых мигрантов». Из перечня наиболее релевантных работ, состоящего из 1000 источников, были отобраны 17. Критерии отбора: статьи или монографии, исследование российской миграции, наличие социологического исследования в форме анкетирования, указание хотя бы двух параметров из трёх: география исследования, год исследования, объём выборки ( табл. 1 ).

На основании проведённого анализа определены следующие критерии оценки результативности: 0% ≤ R ≤ 33% – низкая; 34% ≤ R ≤ 66% – средняя; 67% ≤ R ≤ 100% – высокая. С помощью рассчитанных индексов по каждому блоку проведена оценка результативности процесса интеграции по завершающему этапу.

Таблица 1. Определение значимости показателей адаптации и интеграции трудовых мигрантов на основе библиометрического анализа

Автор(ы), год публикации

География и год исследований, величина выборки

□z . оз       □; ° о K 5 J § s Ё £ zzr о оз <3 о « s co

к 03 ZE    К О. К S H 1 03 >A F CD ° s i ^ cn s

03 s

1

2

3

4

1

2

3

4

5

6

1

2

3

4

Баширова Л.С., Кузнецов В.А. (Баширова, Кузнецов, 2012)

г. Омск, 2010, n = 156

+

+

+

+

+

+

+

Флоринская Ю.Г. (Флоринская, 2012)

г. Москва, г. Санкт-Петербург, 2010, n = 400; г. Москва, г. Санкт-Петербург, Московская обл., Самарская обл., Ленинградская обл., Краснодарский край, 2010, n = 1169

+

+

+

+

Мукомель В.И. (Мукомель, 2013)

Всероссийский опрос (ВШЭ ЦЭПРИ), 2011

+

+

+

+

+

+

+

+

+

Бондарук А.Ф., Голянич В.М., Перепелкина В.А. (Бондарук и др., 2015)

Ленинградская обл., 2014, n = 252

+

+

+

+

+

Титова Е.В. (Титова, 2015)

Еврейская обл., n = 197

+

+

+

+

+

Окончание таблицы 1

Автор(ы), год публикации

География и год исследований, величина выборки

СК . оз        ск ° о к 5 СЕ)        СО g I Ё О zzr о   оз о о 5 s л

СК оз 1 ° s 1 Ц. 03 ~

S

1

2

3

4

1

2

3

4

5

6

1

2

3

4

Щитова Н.А., Соловьев И.А., Белозеров В.С. (Шитова и др., 2016)

Ставропольский край, 2012, n = 776

+

+

+

+

+

+

+

Письменная Е.Е., Рязанцев С.В., Храмова М.Н., Гришин А.С., Смирнов А.В. (Письменная и др., 2018)

г. Москва, г. Санкт-Петербург, Калужская обл., Московская обл., Ленинградская обл., Свердловская обл., Тюменская обл., Ханты-Мансийский АО, Ставропольский край, Приморский край, Хабаровский край, n = 1000

+

+

+

Грунт Е.В. (Грунт, 2019)

г. Екатеринбург, 2018, n = 400

+

+

+

+

+

Saryglar S.A., Maximova S.G. (Sarvglar, Maximova, 2020)

Алтайский край, Амурская обл., Астраханская обл., Волгоградская обл., Хабаровский край, Республика Тыва, n = 449

+

+

+

+

+

+

+

Эндрюшко А.А. (Эндрюшко, 2020)

Всероссийский опрос, 19 регионов (руководитель В.И. Мукомель), 2017, n = 8577

+

+

+

+

+

+

+

+

+

+

Акопян Е.А., Акопян А.Р. (Акопян, Акопян, 2021)

г. Санкт-Петербург, Ленинградская обл., n = 200

+

+

+

+

+

Осадчая Г.И. (Осадчая, 2021)

г. Москва, 2019-2020, n = 823

+

+

+

+

+

Титова Т.А., Фролова Е.В. (Титова, Фролова, 2022)

г. Казань, 2018, n = 300

+

+

+

+

Ростовская Т.К., Виноградова М.В., Никипорец-Такигава Г.Ю. (Ростовская и др., 2024)

г. Москва, г. Санкт-Петербург, Новосибирская обл., Красноярский край, Краснодарский край, Ростовская обл., Самарская обл., Приморский край, Тюменская обл., Ямало-Ненецкий АО, Ханты-Мансийский АО, Московская обл., Иркутская обл., Свердловская обл., 2018

+

+

+

+

Ерёмина Е.В. (Ерёмина, 2024)

Пензенская обл., 2024, n = 200

+

+

+

+

+

+

+

Эндрюшко А.А. (Эндрюшко, 2024)

Всероссийский опрос, 19 регионов (руководитель В.И. Мукомель), 2017, n = 8577

+

+

+

+

+

Мокин К.С. (Мокин, 2024)

г. Москва и Московская область, n = 3533

+

+

+

+

+

+

частотность, s i

14

9

9

4

13

5

5

5

7

1

6

6

6

4

Источник: составлено авторами.

Результаты исследования

Итоги опроса, представленные в таблицах 2–4, характеризуют результативность адаптации и интеграции трудовых мигрантов.

Данные, приведённые в таблице 2 , свидетельствуют, что для блока «Социально-экономическая адаптации и интеграции» характерен средний уровень результативности, его имеют 36% трудовых мигрантов, в том числе находящихся в регионе менее одного года – 32%, более пяти лет – 36%.

Оценка результативности по социальноэкономическому блоку демонстрирует концентрацию мигрантов на промежуточном этапе адаптации, независимо от времени пребывания на территории региона. В то же время 74% мигрантов, участвовавших в опросе, имеют постоянную работу, что свидетельствует о мотивации их к трудоустройству и получению стабильного заработка. При этом фактор времени незначительно влияет на переход к завершающему этапу адаптации и интеграции: даже после пяти лет проживания в регионе, лишь 36% мигрантов достигают высоких значений по совокупности критериев. Это позволило нам сделать вывод о том, что экономическая адаптация происходит преимущественно в первые годы, но затем стабилизируется без выхода на завершающий уровень, что объясняется структурными ограничениями регионального рынка труда и сохраняющейся занятостью в сегментах с низкими требованиями к квалификации.

Для социокультурного блока характерен средний уровень результативности: 56% трудовых мигрантов, прибывших в регион из стран Средней Азии, в том числе находящихся в регионе менее одного года – 43%, более пяти лет – 58% ( табл. 3 ).

По критериям межэтнического взаимодействия значительная доля трудовых мигрантов оказалась на промежуточном этапе адаптации и интеграции. В то же время для решения проблемных ситуаций мигранты предпочли обращение к друзьям, родственникам, знакомым, относясь с недоверием к правовым институтам.

В социокультурном блоке наблюдается неравномерная динамика адаптации и интеграции: знание русского языка и ориентация на образование детей демонстрируют устойчивый прогресс с увеличением срока пребывания. Так, численность мигрантов, свободно владеющих русским языком, за пять лет пребывания в России возросла на 19% (с 54 до 73%). Желание 70% респондентов обучать детей в российских

Таблица 2. Оценка результативности социально-экономической адаптации и интеграции трудовых мигрантов из стран Средней Азии в Свердловской области, %

Критерий	Этап адаптации и интеграции
	начальный	a	b	c	промежуточный	a	b	c	завершающий	a	b	c
Уровень оплаты труда	ниже средней по отрасли	25	28	28	средняя по отрасли	52	45	48	выше средней по отрасли	23	27	24
Статус в сфере занятости	безработный, временно не работающий	15	13	9	временные работы	13	22	17	постоянная работа	72	65	74
Условия проживания	общежитие, служебное помещение	29	13	10	аренда недвижимости	58	51	66	собственное жильё	13	36	24
Место проживания	район компактного проживания трудовых мигрантов (КПТМ)	23	31	33	район с относительно низкой стоимостью недвижимости, не входящий в зону КПТМ	60	63	44	район с относительно высокой стоимостью недвижимости	17	6	23
R i		23	21	19		45	43	44		32	36	36

Примечание: a – трудовые мигранты, которые находятся в России менее одного года; b – трудовые мигранты, которые находятся в России более пяти лет; c – все трудовые мигранты вне зависимости от времени нахождения в регионе.

Источник: составлено авторами.

Таблица 3. Оценка результативности социокультурной адаптации и интеграции трудовых мигрантов из стран Средней Азии в Свердловской области, %

Критерий	Этап адаптации и интеграции
	начальный	a	b	c	промежуточный	a	b	c	Завершающий	a	b	c
Уровень знания русского языка	не владеют	21	5	10	владеют на бытовом уровне	25	22	26	свободно владеют	54	73	64
Межэтнические контакты на работе	преимущественно с соотечественниками	46	17	22	смешанные коллективы (местные и мигранты)	33	49	40	преимущественно с местным населением	21	34	38
Межэтнические контакты в местах проживания	преимущественно с соотечественниками	38	13	19	смешанные коллективы (местные и мигранты)	27	45	45	преимущественно с местным населением	35	42	36
Частота обращений в учреждения социальной сферы	не обращаются	22	14	23	обращаются иногда	28	33	20	обращаются часто	50	53	57
Получение детьми российского образования	нет желания давать детям российское образование	17	5	13	затруднились ответить	43	35	11	есть желание обучать детей	40	66	70
Обращение за содействием	обращение к друзьям, родственникам, знакомым	51	44	47	обращение в консульство, к диаспоре	8	9	21	обращение в юридические конторы, в территориальные органы управления или НКО	41	47	32
R i		27	10	16		30	33	27		43	58	56

Примечание: а – трудовые мигранты, которые находятся в России менее одного года; b – трудовые мигранты, которые находятся в России более пяти лет; с – все трудовые мигранты вне зависимости от времени нахождения в регионе.

Источник: составлено авторами.

школах свидетельствует как о высокой результативности адаптации и интеграции мигрантов по данному индикатору, так и о престижности российского образования среди опрошенных. В то же время частота обращений в учреждения социальной сферы, межэтнические контакты и обращение к правовым институтам остаются на промежуточном уровне даже у «старожилов», что мы интерпретируем как проявление связующего социального капитала, сформированного в диаспоре, и сохраняющегося недоверия к формальным институтам.

По блоку «Правовой и семейный статус» трудовые мигранты в целом имеют средний уровень результативности адаптации и интеграции – 40%, в том числе находящиеся на территории региона более пяти лет – 46% ( табл. 4 ).

Однако по этому блоку выявлена наиболее выраженная зависимость от времени пребывания: трудовые мигранты, находящиеся на территории региона менее года, имеют низкую результативность адаптации и интеграции – 26%. В данном блоке доля мигрантов, имеющих ВНЖ или гражданство, возрастает с 27 (менее года) до 46% (более пяти лет), а доля проживающих с семьёй – с 28 до 71%, т. е. высокая доля у мигрантов со стажем более пяти лет, проходящих завершающий этап по показателю «нахождение на принимающей территории с семьёй», может рассматриваться не только как индикатор адаптации, но и как фактор, который сам ускоряет адаптационные процессы (через расширение социальных связей, повышение мотивации к правовому оформлению). В целом по

Таблица 4. Оценка результативности адаптации и интеграции трудовых мигрантов из стран Средней Азии в Свердловской области по блоку «Правовой и семейный статус», %

Критерий	Этап интеграции
	начальный	a	b	c	промежуточный	a	b	c	завершающий	a	b	c
Правовой статус	временное пребывание	54	35	43	РВП	19	19	19	ВНЖ, российское гражданство	27	46	38
Формализация трудовой деятельности/ бизнеса	трудовые отношения (бизнес) не оформлены	26	33	31	устный, контракт	35	18	22	письменный договор / оформленный бизнес	39	49	47
Нахождение на принимающей территории вместе с семьёй или другими родственниками	без семьи	33	11	16	вместе с выходцами из страны исхода	39	18	25	с семьёй	28	71	59
Гражданство супруги/супруга	не замужем / не женат	74	11	19	гражданство не принимающей страны	26	83	77	гражданство принимающей страны	0	6	4
R i		44	24	28		30	30	32		26	46	40

Примечание: а – трудовые мигранты, которые находятся в России менее одного года; b – трудовые мигранты, которые находятся в России более пяти лет; с – все трудовые мигранты вне зависимости от времени нахождения в регионе.

Источник: составлено авторами.

критерию «правовой статус» большинство мигрантов находится на начальной стадии адаптации и интеграции, однако по критериям «формализация трудовой деятельности/бизнеса» и «нахождение на принимающей территории вместе с семьёй или другими родственниками» – на завершающей.

Эти результаты мы соотнесли с теоретической моделью интеграционного пути, показав, что юридическая легитимизация и семейное воссоединение выступают ключевыми маркерами перехода от временного пребывания к долгосрочному укоренению. Предложены дополнительные интерпретации по таким критериям, как «нахождение на принимающей территории вместе с семьёй» и «гражданство супруга/ супруги».

Кроме того, полученные данные подтверждают модель Дж. Берри (Berry, 1997): среди мигрантов со стажем более пяти лет преобладает стратегия интеграции (сохранение своей культуры при активном взаимодействии с принимающим сообществом), в то время как у новоприбывших чаще встречаются элементы сегрегации (компактное проживание, опора на земляческие сети). С опорой на концепции социального капитала П. Бурдье (Bourdieu, 1986) и

Р. Патнэма (Putnam, 1995) мы показали, что на начальном этапе доминирует связывающий капитал (обращение к родственникам, диаспоре), а с увеличением срока пребывания возрастает роль соединяющего капитала (межэтнические контакты на работе, обращение в территориальные органы). Нашло эмпирическое подтверждение значение фактора времени, но с важным уточнением: его действие неравномерно по разным сферам – наиболее сильно оно проявляется в правовой и семейной сферах, наименее – в социально-экономической. Этот вывод дополняет существующие исследования (Эндрюшко, 2024; Бедрина и др., 2024), где временной фактор рассматривался преимущественно как универсальный.

Заключение

Методические подходы к оценке процессов адаптации и интеграции трудовых мигрантов в принимающем сообществе, основанные на использовании результатов социологического опроса, позволили дать количественную оценку этим процессам и провести их формализацию. Оценка адаптационных процессов трудовых мигрантов на примере Свердловской области по всем трём блокам критериев: социальноэкономическому, социокультурному, право- вому и семейного статуса – в целом показала средний уровень результативности. При этом по социокультурному блоку оценка результативности адаптации и интеграции трудовых мигрантов выше, чем по другим, что может быть объяснено преобладанием в регионе семейного вида миграции, предполагающего более активное взаимодействие трудовых мигрантов с принимающим сообществом. Низкая результативность по социально-экономическому блоку в первую очередь связана с относительно низким уровнем образования и квалификации трудовых мигрантов, прибывающих в регион.

В ходе исследования подтверждено положение о необходимости учёта времени нахождения трудовых мигрантов на принимающей территории. Полученные результаты подтверждают выводы К.С. Мокина: чем дольше длится состояние миграции, тем больше мигрант ориентирован на то, чтобы остаться жить на принимающей территории (Мокин, 2024). Данная тенденция проявляется по всем блокам, а также этапам адаптации и интеграции. При этом действие фактора времени малозначимо для изменения социально-экономического положения трудовых мигрантов, но имеет большое значение в решении вопросов правового и семейного статуса.

Теоретическая значимость исследования заключается в создании инструментария, позволяющего верифицировать существующие теоретические модели адаптации (ассимиля- ция, интеграция, сегрегация и т. д.) на количественном уровне, выявляя реальные практики адаптации мигрантов. Практическая значимость состоит в том, что предложенный подход может быть использован органами государственной власти и местного самоуправления для мониторинга эффективности миграционной политики, оценки долгосрочных эффектов адаптационных программ, а также для разработки адресных мер поддержки, дифференцированных в зависимости от этапа интеграции и блока индикаторов, по которым фиксируется отставание. Апробация методики на данных по Свердловской области подтвердила её работоспособность и чувствительность к фактору времени, что позволяет рекомендовать её для других регионов России с учётом специфики локальных миграционных потоков.

Дальнейшие исследования, касающиеся количественной оценки результативности процессов адаптации и интеграции трудовых мигрантов на принимающей территории, могут быть проведены с учётом большего количества критериев и показателей, что позволит распространить данный методический подход на другие этнические группы трудовых мигрантов, а также проводить оценку долгосрочных эффектов адаптации для разработки более эффективных адаптивных стратегий в целях совершенствования российской миграционной политики.