Интерпретация исторических событий как инструмент государственной идеологии в манипуляции общественным сознанием: по материалам анализа публикаций советских источников, посвященных истории России в период 1900-1918 гг

Введение .

В течение более двадцати лет, в условиях доминирования в мировом пространстве идеологии однополярного мироустройства, наблюдается ярко выраженная тенденция со стороны его апологетов в интерпретации исторических событий ХХ века в угоду собственным политическим интересам и геополитическим стратегиям. Чего только стоит утверждение Каи Калла, которая с июня 2024 г. занимает в Европейском союзе пост верховного представителя по иностранным делам и политике безопасности, о том, что, за последние сто лет Россия напала более чем на 19 государств. И оно сделано не случайно, потому что это утверждение, в частности, вписывается в позицию руководства Европейского Союза (ЕС), возложившего именно на нашу страну ответственность за нападение на страны гитлеровской коалиции в годы Второй мировой войны1, приравняв, таким образом, военные действия СССР против фашизма в период Второй мировой войны к актам агрессии. По ее словам, на некоторые страны Россия нападала «по три-четыре раза» за последние сто лет, при этом ни одна из этих стран не начинала конфликт первой. Конкретный же список этих государств Каллас не привела [8].

Конечно, приведенный нами пример далеко не единичен, что послужило веским основанием для руководства России акцентировать внимание соотечественников на необходимости сохранения исторической памяти и её защиты от злонамеренных фальсификаций. В частности, как было отмечено Президентом Российской Федерации В.В. Путиным на заседании оргкомитета «Победа» 15 ноября 2022 г., «сохранение исторической памяти представляет собой важную задачу, поскольку речь здесь идет «не только о проявлении уважения к прошлому, но и о гарантии единства народа и суверенитета государства в будущем» [9]. В качестве же основы российской национальной идентичности, по мнению главы государства, выступают преемственность поколений, верность традициям, высокие духовно-нравственные ориентиры, к числу которых относится, и историческая память [10].

В многочисленных научных исследованиях подчеркивается, что историческая память имеет значительную потенциальную силу, обладает способностью сохранять в массовом сознании представителей различных групп и слоев населения разные оценки тех событий, которые имели место в прошлом; данные оценки, в свою очередь, трансформируются в ценностные ориентации, которые, тем или иным образом, определяют поведение людей в различных аспектах повседневной жизни.

Используя вышесказанное в качестве теоретикометодологической базы нашего исследования, мы задались целью выяснить, насколько соответствуют заявленным тезисам исторические источники советского времени, акцентировав своё внимание на исследованиях, посвященных периоду истории нашей страны с начала ХХ века до завершающего этапа участия нашей страны в Первой мировой войне.

Обсуждение . Результаты .

Один из авторов данного исследования, большую часть своей жизни проживший СССР и получивший в это же время классическое высшее историческое образование, а с 1984 до 2015 гг. посвятивший себя педагогической деятельности в системе образования, вместе со своими ровесниками пережил интеллектуальный и духовно-нравственный шок, когда в начале «перестройки» понял, что полученные им в предыдущие годы знания не только находились под доминирующим влиянием марксистко-ленинской идеологии, но и содержали ложные сведения, как из отечественной, так и из зарубежной истории, особенно ХIХ–ХХ веков. И эти обстоятельства потребовали от нас, как и от других преподавателей общественных наук, встать перед выбором смены профессии из-за осознания своей некомпетентности или же полного переформатирования как своих исторических знаний че- рез критический анализ советской официальной трактовки политических процессов в мировой и отечественной истории, в первую очередь, ХХ века, полагая, что они преподносились властвующими советскими элитами не только в угоду государственной идеологии, но и собственных политических интересов, которые, по нашему убеждению, были одним из инструментов государственной стратегии советской власти по манипулированию массовым сознанием в направлении внушения населению страны идеи о преимуществах новой, коммунистической модели общественного развития, перед капиталистической.

В контексте данной парадигмы, представителям моего, как и предыдущих, и последующих поколений советских людей, начиная со школьной скамьи, а затем на всех уровнях последующего образования и в повседневной жизни, внушалась мысль о том, что дореволюционная Россия в начале ХХ века была, во всех отношениях, слаборазвитым государством с нищим, безграмотным и бесправным населением, тюрьмой народов, и только, благодаря социалистической революции и мудрому руководству коммунистической партии, обрела статус великой державой.

Теоретико-методологической основой подобного подхода стала работа В.И. Ленина «Империализм как высшая стадия капитализма» [1], в которой им дается определение его основных признаков [1, с. 386–387]. В результате же их анализа, он пришел к выводу о том, что «…монополии, олигархия, стремление к господству вместо стремления к свободе, эксплуатация все большего числа маленьких или слабых наций небольшой горсткой богатейших или сильнейших наций – все это породило те отличительные черты империализма, которые заставляют характеризовать его как паразитический или загнивающий капитализм [1, c. 422]1.

На определенном этапе нашего исследования, мы обратились к Истории КПСС в 6 томах, подготовленной в Институте марксизма-ленинизма при ЦК КПСС в период с 1965 по 1980 гг., с целью выяснить, какая оценка давалась его авторами уровню экономического развития Российской империи накануне Первой мировой войны, но в первой книге 3-го тома, посвященной революционным событиям 1917 г., в том числе Октябрьской революции, мы не обнаружили этой информации, так как его авторами был сделан акцент только на кризисном состоянии экономики страны, вызванном участием России в этой войне [2, c. 13–14].

Попытка получить данную информацию из 2-го тома этого источника, посвященного периоду с 1904 по февраль 1917 гг., также оказалась безуспешной, потому что в нем только отмечалось, что Россия в Первой мировой войне «…из всех воюющих держав переживала наибольшие экономические потрясения. К началу 1917 года экономические трудности необычайно усилились, и страна оказалась под угрозой всеобщей хозяйственной разрухи» [3, c. 647].

Неудачей закончилась наша попытка выяснить в этом источнике и состояние экономики России в начале ХХ века, т.к. в этой части его второго тома авторами делается акцент, в первую очередь, на последствиях мирового экономического кризиса 1899–1903 гг. и связанных с ним глобальных политических процессах [3, c. 2–3].

Если обратиться к другому более раннему, но не менее фундаментальному партийному источнику, краткому курсу Истории Всесоюзной коммунистической партии (большевиков) 1938 г. [4], то в нем также не дается характеристика состояния экономики России и её места в структуре мирового хозяйства в то время, а только отмечается что, накануне Первой мировой войны, «…перед 1914 годом важнейшие отрасли промышленности России находились в руках иностранного капитала», поэтому «…значительная часть прибылей русской промышленности шла в заграничные, по преимуществу – в англо-французские банки» [4, c.156].

Таким образом, в вышеуказанных источниках делался акцент на том, что Октябрьская революция 1917 г. была закономерным следствием несостоятельности капиталистической модели общественного развития, и именно в России её противоречия проявились наиболее ярко, что и дало основание В.И. Ленину заявить о закономерной обусловленности её победы первоначально в нескольких и даже в отдельно взятой стране, которая станет предвестником мировой коммунистической революции. Эти концептуальные положения находят отражение в его работах «О лозунге Соединенных штатов Европы» [5] и «Военная программа пролетарской революции» [6].

Возвращаясь же к теме состояния экономики России накануне Первой мировой войны, мы

решили обратиться к исследованиям советских историков и, в частности, к двенадцатитомной Истории СССР, в 6-ом томе которой проводится анализ итогов социально-экономического развития нашей страны накануне этого исторического события, в котором отмечается, что Российская империя «была страной среднего уровня капиталистического развития. За 1890–1913 гг. объем продукции отраслевой промышленности, производящих средства производства, вырос в 7 раз, а его удельный вес в крупнокапиталистическом производстве достиг 43 % вместо 26 % в конце ХIХ в.» [6]. Констатируя рост промышленного производства по целому ряду отраслей, авторы данного издания отмечают, что «по темпам роста крупной промышленности Россия опережала все более развитые страны» [6, c. 332]. Далее, как нам представляется, авторами делается «реверанс» в адрес идеологов революционного марксизма, заявившими, что «этот рост оказался недостаточным для преодоления вековой отсталости страны» [12, c. 332] и, в то же время, утверждавшими, что «в 1913 г. по удельному весу в мировом промышленном производстве Россия занимала пятое место, а по некоторым ведущим отраслям – четвертое место» [12, c. 332]. Там же авторами, справедливости ради, отмечается, что «однако в совокупном производстве четырех главных европейских государств – Германии, Англии, Франции и России – доля последней достигала лишь 8,5 %, а в продукции пяти ведущих капиталистических стран, включая США, - только 4,2 %» [12, c. 332]. Объясняется это ими тем обстоятельством, что «при равенстве доходов от сельского хозяйства и торговопромышленной деятельности (включая транспорт), в сфере сельского хозяйства было занято 70–75 % населения страны; валовая продукция земледелия и животноводства, несколько превышая всю совокупную промышленную продукцию (в том числе продукцию лесной, кустарноремесленной промышленности, а также строительство всех видов), была в 1,5 раза выше валовой продукции крупной промышленности» [12, c. 333].

Подводя итог этой части своего исследования, его авторы приходят к следующим выводам: «Таким образом, в результате индустриального развития, к кануну Первой мировой войны Россия стала лишь аграрно-капиталистической страной. Будучи наряду с Францией страной среднеразвитого крупнокапиталистического производства, Россия резко отличалась от нее по типу индустриального развития и характеру экономической структуры» [12, c. 333].

Более объективное представление о состоянии сельского хозяйства в дореволюционной России в начале ХХ в. даётся в учебнике «История СССР (ХХ – начало ХХ в.)», опубликованном в 1981 г. [7]. В частности, в нем отмечается, что «изменившаяся общая экономическая конъюнктура в годы промышленного подъема 1909–1913 гг. способствовала заметному росту производства в сельском хозяйстве (Российской империи, от авт.). Подъем цен на продукты сельского хозяйства на мировом и внутреннем рынке оказывал стимулирующее влияние на этот рост, значительно превышающий общий рост цен… Развитие капитализма в сельском хозяйстве и в росте различных видов кооперации… создавало возможности для укрепления материальнотехнической базы сельского хозяйства, его интенсификации… В период империализма возросла урожайность зерновых, особенно в помещичьих хозяйствах, которые велись по-капиталистически, а также в кулацких и даже, отчасти, в середняцких хозяйствах… По объему производства хлебов Россия стояла на первом месте в мире. Все эти сдвиги в сельском хозяйстве свидетельствовали о том, оно все больше втягивалось в орбиту капиталистических отношений, становилось доходной отраслью народного хозяйства [7, c. 260].

Если же коснуться темы состояния российской культуры на рубеже ХIХ–ХХ веков, то, как отмечается в 12-томной Истории СССР [12, c. 782– 812] и Истории СССР ХIХ – начала ХХ веков [7, c. 389–445], это было время расцвета отечественной науки, культуры и искусства. В то же время, как и в одном c. 798–799], так и в другом источниках, делается акцент на ряде идеологических интерпретаций этих процессов. Так, в 12-томной Истории СССР отмечается, что в этот исторический период времени великодержавный шовинизм и буржуазный национализм выступали противниками передовых элементов отечественной культуры [12, c. 798–799], и «только после победы Великой Октябрьской социалистической революции были созданы благоприятные условия для развития науки и техники на благо народа. Деятельность многих выдающихся ученых, писателей, художников по-настоящему развернулась и расцвела после её победы [7, c. 445].

Таким образом, благодаря использованию источников, которые были подготовлены историками СССР, нам удалось убедиться в том, что дореволюционная Россия перед началом Первой мировой войны относилась по многим статистическим показателям к лидерам мировой экономики, науки и культуры и, как нам представляется, именно эти обстоятельства стали одной из причин её втягивания западными союзниками в войну, которая вызвала глубокий социальноэкономический и политический кризис в стране, спровоцировавший Февральскую, а вслед за ним, Октябрьскую революцию и последовавшие за ней красный и белый террор, Гражданскую войну и иностранную военную интервенцию, массовую эмиграцию за пределы страны представителей тех социальных групп, которые подверглись красному террору.

События Первой мировой войны, как мы уже отмечали выше, в официальных исследованиях советских историков квалифицировались как катастрофические для нашей страны, последствия которой и послужили поводом для Фев- ральской, а затем и Октябрьской революций. Так, в 6-титомной Истории КПСС все события этой войны, начиная с 1914 г., характеризуются как полоса непрерывных поражений из-за неготовности страны к ней [2, c. 562, 563]. Завершается описание хода Первой мировой войны с участием российской армии в этом издании на её завершающем этапе уже с участием советской стороны, которой к началу декабря 1917 г. удалось заключить перемирие с Германией на всех пяти фронтах российского театра военных действий, получивших название солдатских миров. Переговоры же о перемирии с германской стороной прошли в Брест-Литовске, начиная с 20 ноября, где находился штаб германских войск, которые завершились 02 декабря и 09 декабря перешли в переговоры о мире, который был заключен 03 марта 1918 г. подписанием мирного договора между советской Россией и странами австро-германского военного блока [2, c. 514– 558].

В кратком курсе Истории ВКП(Б) (далее, Краткий курс) акцентировалось внимание не на ходе, а на причинах Первой мировой войны, в котором утверждалось, что «…эта война подготавливалась Германией и Австрией, с одной стороны, Францией, Англией и зависимой от нее России – с другой, заявляя, что «…к империалистической войне привели крупнейшие противоречия между двумя группами капиталистических государств [4, c. 155]… « в силу неравномерности развития капиталистических стран, в силу нарушения равновесия между главными державами, в силу необходимости для империалистов нового передела мира путем войны и создания нового равновесия сил» [4, c. 173].

Характеризуя экономическое положение в стране во время Первой мировой войны, авторы Краткого курса отмечали, что «война разрушила народное хозяйство России. Около 14 миллионов здоровых работников было взято в армию… Фабрики и заводы останавливались. Сократились посевы зерна…Население и солдаты голодали, были разуты и раздеты. У царской армии не хватало пушек, снарядов, не хватало даже винтовок. Иногда на трех солдат приходилась одна винтовка [4, c. 166].

Интересным нам представляется оценка авторами Краткого курса значения заключения Брестского мира, утверждавшими, что «… нельзя (было) считать положение Советской власти упроченным, пока Россия находилась в состоянии войны с Германией и Австрией. Чтобы окончательно упрочить Советскую власть, нужно было покончить с войной. Поэтому партия развернула борьбу за мир» [4, c. 205]. Относительно результатов этого процесса отмечается, что «заключение мира дало возможность выиграть время для укрепления Советской власти, для приведения в порядок хозяйства страны» [4, c. 209]. Далее, делается вывод о том, что «заключение мира дало возможность пролетариату сохранить за собой крестьянство и накопить силы для раз- грома белогвардейских генералов в период Гражданской войны [4, c. 209].

Авторы курса Политической истории ХХ века дали характеристику Первой мировой войны как событию мировой истории, положившему «начало общего кризиса капитализма в условиях господства монополистического, финансового капитала, сложившегося на высокой материальнотехнической базе второй половины ХIХ – начала ХХ вв.» [11, c. 55], ограничившись описанием последствий этой войны, среди которых мы выделим тезисы о том, что она:

• –    способствовала переходу к государственномонополистическому капитализму;

• –    ухудшению положения трудящихся масс;

• –    обострению социальных противоречий;

• –    привела к огромным потерям (более 10 млн убитыми и 20 млн раненными);

• –    спровоцировала правящие классы на удушение демократических свобод, ликвидацию социальных завоеваний трудящихся, на нанесение удара по рабочему движению;

• –    спровоцировала революции в России, Германии, Австро-Венгрии [11, c. 56–57].

Авторы двенадцатитомной Истории СССР дают подробное описание этому событию мировой истории с позиции участия России в этой войне, отведя ей один параграф в восьмой главе исследования, завершая его освещением положения русской армии в 1917 г., отметив, в частности, что она «сыграла существенную роль в общей вооруженной борьбе держав Антанты с германским блоком», а также, что «с начала войны и до конца 1916 г. германская армия потеряла на Восточном фронте 1739 тыс. человек, а австровенгерская – 2623 тыс. чел. убитыми, раненными и пленными [7, c. 561].

В другом источнике, учебнике по Истории СССР (ХIХ – начало ХХ вв.), этому событию посвящена 25 глава, в которой, помимо описания хода военных действий русской армии в 1915 и 1916 гг., дается характеристика политической ситуации в стране в этот период времени [7, c. 358–375], которая, по утверждению его авторов, характеризовалась перманентным политическим противостоянием революционных марксистов во главе с В. Ульяновым-Лениным не только с властными структурами, но и соглашательским блоком политических партий, пропагандировавших идею поддержки государства в этой войне, в то время как большевики свою политическую деятельность направляли на поражение царизма в ней. По определению авторов учебника, Первая мировая война сопровождалась углубляющимся системным кризисом в стране и «ускорила созревание во всех воюющих странах революционной ситуации, для превращения которой в революцию была необходима способность передо-

вого класса подняться на штурм империализма [7, c. 361]. Подводя же итоги участию нашей страны в этой войне, авторы приходят к выводу о том, что Первая мировая война, обострив экономические и социальные противоречия, стала исходным пунктом общего кризиса мировой империалистической системы [7, c. 375].

Таким образом, во всех процитированных нами изданиях события Первой мировой войны характеризуются как период вступления нашей страны в состояние глубокого социальноэкономического и политического кризиса, закономерным следствием которого стали Февральская и Октябрьская революции.

Результаты .

На примере анализа результатов проведенного нами исследования ряда советских научных источников, посвященных анализу исторических событий конца ХIХ – начала ХХ веков, мы получили возможность убедиться в том, что на протяжении практически всего периода советской власти массовому сознанию наших соотечественников, в контексте идеологии марксистско-ленинского революционного марксизма, нередко навязывались недостоверные представления об этом периоде отечественной истории, в чем приоритет, по вполне объективным причинам, принадлежит историкам КПСС, на которых советской властью была возложена миссия пропаганды преимуществ коммунистической – прогрессивной модели общественного развития над капиталистической, которая под влиянием октябрьских событий 1917 г. в России находилась в состоянии перманентно углубляющегося кризиса империализма1.

В то же время, следует отдать должное историкам СССР, которые, несмотря на наличие идеологической составляющей в их исследованиях, старались сохранить элементы исторической правды. И, конечно, далеко не все из тех, кого мы цитировали в своей статье, ответственно относились к историческому знанию. Так, например, в процитированной нами Политической истории ХХ века (Часть 1) [11, с. 57], например, утверждалось о катастрофических (по меркам того времени, от авт.) потерях российской армии в Первой мировой войне. Но если прибегнуть к помощи источников того и более поздних периодов времени, то следует отметить, что первая серьезная попытка определить уровень военных потерь России была сделана В. Аврамовым, который в 1920 году опубликовал в «Известиях Народного комиссариата здравоохранения РСФСР» анализ материалов Главного военносанитарного управления Военного министерства.

Его данные касались только Западного театра военных действий за период с августа 1914 по сентябрь 1917 года. В. Аврамов пришел к выводу о том, что потери составили: 664800 человек убитыми (в том числе 12813 офицеров и 652077 солдат), 3613827 человек ранеными, контужеными и отравленными (в том числе 73768 офицеров и 374059 солдат), 2333375 человек пропавшими без вести (13382 офицера и 2319993 солдата) [15].

• Н.    Головин, генерал русской армии, профессор Академии Генерального штаба, который, проанализировав различные зарубежные и отечественные источники, пришел к выводу о том, что боевые потери русской армии составили: убитыми – 1300000 чел.; ранеными (из них умерло 350000) – 4200000 чел.; пленными – 2417000 чел.

Таким образом, общая сумма потерь составила 7 млн 917 тыс. человек [13, c. 173].

Подводя общий итог убитым, умершим от ран и болезней до большевистского переворота, Н. Головин приходит к следующим цифрам о потерях русской армии: зарегистрированные убитые – 626000 чел.; неизвестные убитые – 674000 чел.; умершие от ран – 350000 чел.; умершие от болезней – 140000 чел.; умершие в плену – 70000 чел.

Итак, всего – 1860000 человек [13].

В исследовании советского демографа, доктора исторических наук Б. Урланиса (1906–1981) на тему «Войны и народонаселение Европы» [14], по его подсчетам, общее число погибших русских воинов составило 1,8 млн чел., а раненных – 4 млн чел. [14].

По данным западных источников, к моменту выхода из войны общие потери Русской императорской армии составили 1,7 миллиона убитыми и умершими от ран, 4,95 млн чел. ранеными и 2,5 млн чел. военнопленными [16].

Столь пристальное наше внимание к этому историческому событию не случайно, потому что только его детальный анализ позволяет установить и сохранить историческую правду, акцент внимания к которой является одним из стратегических направлений современной российской государственной политики по отстаиванию исторической правды, максимально свободной от политической конъюктуры, независимо от того, насколько она может быть «горькой».

Заключение .

Подводя итог нашему исследованию, благодаря системному к нему подходу, мы пришли к осознанию той роли, которую играют, в частности, исторические науки в общественно-политической жизни нашего государства и формировании массового сознания, когда преднамеренное искажение исторической правды:

Во - первых, приводит к формированию у населения ложных знаний об истории, как своего государства, так и мировой истории в целом, а, следовательно, к патологическому заблуждению и элементарной безграмотности, которая, при определенных обстоятельствах, обязательно вскроется.

Во - вторых, как это регулярно происходило в советский период отечественной истории, при смене политической власти в нашей стране каждое последующее поколение политических элит, нередко, принижало или подвергало суровой и нередко, предвзятой, критике деятельность своих предшественников. Примером тому может служить Н.С. Хрущев, который, являясь непосредственным и одним из активных участников политических репрессий 1930-х гг., обвинил в них И.В. Сталина и его ближайшее окружение, в том числе Л. Берию, в своей борьбе за политическое лидерство в партии и государстве, спустя непродолжительное время, прошедшее после смерти первого и расстреле второго, на ХХ съезде КПСС в 1961 г. В результате же этого политического акта, мировое коммунистическое движение оказалось в состоянии глубокого кризиса, а отношения СССР и КНР вступили в длительную фазу конфронтации не только на идейнополитическом уровне, но и в вооруженном противостоянии. Тем не менее, Н. Хрущевым своим личным историческим достижением было провозглашено освоение целины, несмотря на то, что впервые в своей истории наша страна стала одним из крупнейших мировых импортеров зерновых культур; присвоил он себе и лавры в освоении космоса. Апогеем же его «достижений» в руководстве СССР стало навязывание советскому обществу нового продукта «творчества» в марксистско-ленинской теории – концепции построения коммунизма в СССР за 20 лет, с 1961 до 1980 гг.