История развития демографического перехода на северо-западном кавказе в 1920-гг
Бесплатный доступ
Сделан вывод о вступлении Северо-Западных регионов Кавказа в начальную стадию демографического перехода. Первая мировая война привела к падению уровня рождаемости:нафронта уходили мужчины репродуктивных возрастных групп; имела место латентная полигамия, происходила маргинализация рождаемости. Законодательно признанное искусственное прерывание беременности в России в 1920 г. поразило мировое сообщество: подобных мер не знала ни одна из стран. В середине 1920-х гг. рождаемость, поднявшаяся в сельских местностях Северо-Западного Кавказа, в крупных городах региона (Ростове, Краснодаре, Таганроге), оставалась ниже. Большинство сельских населенных пунктов не проявляли выраженных проявлений процесса. Поколения, рожденные в разгар нэпа, были многочисленными, особенно по сравнению с теми, кто родился в годы Гражданской войны и после свертывания нэпа. К концу периода уровень социально-демографической модернизации городов русского Кавказа становится практически идентичным степени развития модернизации в Центре и на Северо-Западе России.
Модернизации брачно-се-мейного поведения населения юга России, влияние кризисных факторов на интераптивный (прерывистый) характер демографической модернизации (дп), динамика брачности и рождаемости, экзогенные и эндогенные причины смертности, образованность, жизнеохранительное поведение жителей северного кавказа
Короткий адрес: https://sciup.org/14137751
IDR: 14137751 | УДК: 93
History of the development of demographic transition in the northwest caucasus in the 1920s
It is concluded that the North-West regions of the Caucasus will enter the initial stage of demographic transition. The First World War led to a drop in the birth rate: men of reproductive age groups were leaving on the front; latent polygamy and fertility marginalization. Legislatively recognized artificial abortion in Russia in 1920 struck the world community: no country knew such measures. In the mid-1920s.fertility in rural areas of the North-West Caucasus, in the major cities of the region (Rostov, Krasnodar, Taganrog), remained lower. Most rural communities did not show any pronounced manifestations of the process. Generations born at the height of the NAP were numerous, especially compared to those born during the Civil War and after the winding down of the NAP.By the end of the period, the level of socio-demographic modernization of the cities of the Russian Caucasus is becoming almost identical to the degree of modernization in the Center and in Northwest Russia.
Текст научной статьи История развития демографического перехода на северо-западном кавказе в 1920-гг
Цель предлагаемых материалов: показать особенности начала развития демографического перехода (далее, ДП) на Северном Кавказе. Концепция ДП используется в исторических исследованиях для описания ретроспективного и современного состояния народонаселения мира, отдельных стран и регионов, причин изменения репродуктивного поведения. Суть процесса ДП заключается в пересмотре системы жизненных ценностей человека: изменение принципов жизнеохранительного поведения. Результат перехода – утверждение доминирования эндогенных факторов (онкология, сердечно-сосудистые заболевания, общее старение организма) смерт- ности над экзогенными (голод, летальные исходы от полученных травм, обморожение), индивидуальный выбор супруга, собственное решение о продолжении рода и воспитании детей, их количество и сроки рождения.
Демографическая модернизация России – одна из линий всемирного процесса, глобального ДП. В первые десятилетия XX в. особенность России выражалась в сильном различии развития уровней демографической модернизации (далее, ДМ) по отдельным регионам страны, что закономерно, учитывая территориальные масштабы государства.
В 1920-е гг. население Северо-Западного Кавказа не было единой общностью: славянское население значительно опережало в модернизационном развитии титульные этносы. Особенно выраженной была разница между северо-западом и юго-востоком Северного Кавказа.
Каркас социально-демографического (и, шире, исторического, этнологического и экономического) исследования – данные статистики. Проблема достоверности статистических данных более всего выражена в отношении лет Гражданской войны и в первые послевоенные годы. Многие исследователи, определяя динамику населения в общероссийских масштабах, оставляют Северный Кавказ за пределами научного анализа. Аргументация подобного подхода, определена тем, что качество статистического учета в регионе было намного ниже, чем в Центре России, по некоторым оценкам всего около 70 % населения.
Материалы переписи 1920 г., проходившей на Северном Кавказе фактически в условиях военного времени (более всего недостоверна статистика на севере и в центре региона – в полосе наряженных военных действий), уступают в точности материалам переписи 1926 г., признанной венцом отечественной статистики.
Достоинство исследований 1920-х гг., (позволяющих использовать их в качестве источника) – опубликованный в них фактический материал. Это касается многочисленных статистических сборников, интенсивно издававшихся в 1920-г гг. и, прежде всего, в фундаментальной «Морфологии населения». Её автор – А.И. Гозулов во введении к монографии отмечает, что считает возможным провести не только научный анализ демографической ситуации на Северном Кавказе, но и привести в качестве иллюстрации положения статистический материал [1].
На юге России, приблизительно в середине 1920-х гг. (с полувековым отставанием от центра и северо-запада), появляются первые проявления ДП. Средний возраст населения на Северозападном Кавказе – двадцать шесть лет, в Швеции и Швейцарии аналогичный показатель – около тридцати; во Франции он достигал максимальных тридцати двух лет, демонстрируя успехи утверждения модернизации жизнеохранительного поведения на фоне интенсивно развивающегося процесса демографического перехода.
Примерно половина населения региона не достигала репродуктивного возраста. За годы нэпа удалось достигнуть увеличения средней продолжительности жизни почти на десять лет. Подобные перемены (так быстро) не происходили практически ни в одной европейской стране. К концу нэпа СССР выходит, практически, на один уровень со странами Запада. Война, голод, эпидемии тормозили развитие процесса модернизации. В результате происходил своеобразный откат по уже пройденному нелегкому пути, и многие достижения социально-демографической модернизации, происходившие до Октября 1917 г., оказывались нивелированными. Прерывистый (интераптивный) характер перехода проявился в том, что после Гражданской войны модернизация демографических процессов набирает обороты.
ДП начинается со снижения смертности (прежде всего, детской и перинатальной). На Кубани – наиболее хозяйственно благополучной части региона, процесс проходил интенсивнее, чем на других территориях Северного Кавказа [2, с. 14]. Снижение коэффициента летальных исходов происходило, в основном, за счет сокращения перинатальной смертности: это объяснялось факторами отчасти хозяйственного и социеталь-ного в определенной степени мероприятиями медико-профилактическими, становившимися все более популярными [3, с. 16].
Беременные женщины и женщины, которые долгое время, будучи замужем, не рожали, охотнее обращались в медучреждения не только потому, что помощь там была более действенной, чем методы народной медицины (не исключая осуждаемую со стороны сельского социума невинную травяную терапию), но и потому, что со стороны медперсонала не присутствовало открытое негативное отношения к бесплодию или предстоящим долгожданным сложным родам, свойственное сельскому социуму. Методы народной медицины отражены на страницах «Тихого Дона», где упоминаетсяискусственное (не всегда удачное, и даже трагичное) прерывание беременности.
В преддверии Первой мировой войны губернии и области Северного Кавказа отличались высоким коэффициентом брачности, чем большинство территории Российской империи. Законодательно признанное искусственное прерывание беременности в 1920 г. поразило мировое сообщество: такого не знала еще ни одна из стран Мира. Количество разводов (и, в целом, по стране, и среди титульного населения Северо-Западного Кавказа) превышало данные официальных материалов.
В середине 1920-х гг. рождаемость, поднявшаяся в сельских местностях Северного Кавказа, в крупных городах региона (Ростове, Краснодаре, Таганроге) оставалась ниже. Одна из причин – широко практикуемое искусственное прерывание беременности [3, с. 10]. Количество искусственных прерываний беременности на протяжении первой половины нэпа сокращалось: в 1920 г. в столице Кубани число легальных прерываний беременности составило 1218, в 1925 г. – только
50 % рождаемости) [4, с. 15]. Показатель подтверждается данными Окрздравотдела. Это – официальная статистика, на самом деле, вероятно, искусственных прерываний беременности было гораздо больше, поскольку многие из них проводились подпольно. Примерно такими же были показатели Ростова, Таганрога и Ставрополя.
Снижение уровня смертности, охватившее весь Северный Кавказе; привело к тому, что максимальный (за счет компенсаторности) показатель 1925 г. не достигал довоенного уровня, хотя это должно было произойти. Активно росло население курортных приморских городов, где сельское хозяйство уже не являлось доминирующей градообразующей отраслью, речь идет не только о количественном росте населенных пунктов, но и об изменении стереотипов поведения их жителей.
Обычный результат начала ДП, отраженый в материалах переписей 1926 и 1939 гг. – повышение молодежи в составе населения, зафиксирован на Северном Кавказе, в общем-то, быстро,
