История развития норм об уголовной ответственности за организацию незаконного вооруженного формирования или участие в нем в России и Таджикистане

О рганизация незаконного вооруженного формирования как состав преступления долгое время отсутствовала в законодательстве и России, и Таджикистана.

К примеру, в статье 31 Русской Правды было указание на совместное совершение преступления, где применялась формулировка «воров было много».

Уже позже, в XIV веке, в Псковской судной грамоте закрепляется такой состав преступления, как «наход», под которым понималось вооруженное вторжение группы лиц, осуществляемое с целью захвата имущества1. Изначально формировалась регламентация ответственности за групповые преступления. Полагаем, что это явилось предтечей рассматриваемых нами норм.

В настоящее время ученые справедливо полагают, что некоторые признаки организации незаконного вооруженного формирования появляются только в статье 9 Судебника 1497 г., в которой устанавливается особый вид преступника – «по-дымщик», который поднимал население на вооруженный мятеж. Если говорить о таких источниках права, как Судебник 1497 г. и Судебник 1550 г., в них вообще нет никакого упоминания об организации незаконного вооруженного формирования или участие в нем. Это объясняется несовершенством законодательной техники рассматриваемого периода. Однако составители действовавших в то время законодательных актов «нащупывали» пути формулирования уголовно-правовых запретов, зарождались предпосылки формирования смежных составов соответствующих преступлений.

Важнейшее упоминание о незаконном вооруженном формировании в XVI-XVII вв. содержится в крестоцеловальных записях, где имелась запись о запрете участвовать в групповых вооруженных преступлениях, совершаемых против царя, за которые были предусмотрены уголовные наказания.

В Соборном Уложении 1649 г. уже была закреплена глава 2 «О государьской чести, и как его государьское здоровье оберегать», регулирующая ответственность в виде смертной казни за собирание войска против царя или вступление в сговор с его врагами, сделанные с преступным умыслом в целях занятия царского трона. Например, в первой статье главы II говорится о преступном намерении совершить покушение на государя.

В данном документе было введено понятие государственного преступления, которое включало все действия, направленные против власти, здоровья, чести царя и его семьи. За совершение таких действий предусматривалась смертная казнь. Такая мера наказания была обусловлена необходимостью поддержания стабильности и безопасности государственной власти2.

Важнейшим историческим источником права является Воинский устав Петра I 1716 г., в котором предусматривалось уголовное наказание – четвертование с конфискацией всего имущества, если преступник вооружит войска либо использует оружие против царя.

Таким образом, устав Петра I 1716 г. закрепляет признаки состава преступления – незаконного вооруженного формирования, осуществляемого против воли царя, относящегося к умышленным преступлениям. Причем уголовная ответственность была установлена не только за совершение преступного деяния, но и за его укрывательство3.

Следующим источником права, в котором есть признаки незаконных вооруженных формирований, стала статья 14 Манифеста Николая I, в котором было указано, что все вооруженные формирования являются незаконными, если были созданы не на основании указа Императора. Также в статье 78 указанного источника права говорится о том, что подданные имеют право собираться только мирно и без оружия4. Следовательно, Манифест Николая I устанавливает порядок мирных собраний граждан и содержит запрет создания незаконных вооруженных формирований.

Важным дореволюционным правовым актом, устанавливающим запрет на групповые деяния, которые можно рассматривать как предшественников созданию незаконного вооруженного формирования или участию в нем, является Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. В нем была дана градация соучастию и видам соучастников в данном составе преступления, упоминался термин «шайка», под которой понималось преступное сообщество, которое было создано группой лиц для совершения преступлений. Незаконное вооруженное формирование в Уложении было отнесено к категории тяжких преступлений1.

Следующим законодательным актом, составители которого внесли вклад в развитие рассматриваемого нами состава преступления, стало Уголовное уложение 1903 г., в шестой главе «О тайных обществах и запрещенных сходбищах» которого была установлена уголовная ответственность за: участие в публичном скопище, сообществе или в составе шайки, а также совершение преступлений в их составе2.

Также в Уложении были установлены условия возникновения уголовной ответственности организаторов сообщества, если они совершили преступление. В статье 927 Уложения 1903 г. было указано, что «когда кто-либо из составивших злонамеренную шайку или сообщество, или из принадлежавших к оной действительно учинит одно из преступлений, для коих сия шайка или сообщество составлены, то будет в законах не определено какое-либо особое именно за совершение такого преступления посредством шайки, он приговаривается к высшей мере наказания за то преступление в законе положенного»3.

Таким образом, дореволюционное законодательство России содержало уголовно-правовые нормы, послужившие прообразом современных норм о незаконном вооруженном формировании.

Советское законодательство признавало преступной деятельность организации, которая имела контрреволюционный характер.

В Конституции РСФСР 1918 г. совершение каких-либо противоправных действий, направленных на незаконное создание вооруженных объединений, а равно участие в них именовались контрреволюционными преступлениями4.

Знаковым историческим и правовым событием стало принятие первого советского Уголовного кодекса РСФСР 1922 г. Однако с появлением Уголовных кодексов РСФСР 1922 и 1926 гг. ситуация в отношении регламентации ответственности за организацию незаконного вооруженного формирования или участие в нем не изменилась. Законодательство того периода не содержало явного прямого запрета на совершение таких деяний. В то же время наиболее схожими деяниями признавались разновидности бандитизма, предусмотренные статьями 76 и 58 Уголовного кодекса 1922 г. Статья 76 устанавливала ответственность за бандитизм, то есть организацию банды или участие в ее деятельности. Статья 58 предусматривала уголовную ответственность за формирование и участие в контрреволюционной организации или группировке5. Советский законодатель в УК РСФСР 1922 г. применительно к анализируемому составу преступлений использует термины «организация», «банда», «группа». Понятие «организация» используется по отношению к контрреволюционным преступлениям, термин «банда» – применительно к бандитизму», а термин «группа» называет преступное объединение [7, с. 45].

УК РСФСР 1926 г. и УК РСФСР 1960 г. отличались преемственностью по отношению УК РСФСР 1922 г., никакой специальной

Вестник Сибирского юридического института МВД России

нормы, предусматривавшей ответственность за рассматриваемые преступные посягательства, выделено не было.

Таким образом, законодательство того времени не содержало конкретной нормы об организации незаконного вооруженного формирования или участие в нем, однако предусматривало уголовную ответственность за подобные деяния через статьи, связанные с бандитизмом и контрреволюционной деятельностью [3, с. 27], например ст. 64 УК РСФСР 1960 г. «Организация вооруженного мятежа».

Исследователи отмечают, что именно в советский период впервые появились уголовно-правовые нормы, регламентирующие уголовную ответственность и наказание за совершение вооруженных мятежей [1, с. 7], особенно если данные преступления и другие преступления общеуголовного характера были совершены в составе банд и других незаконных вооруженных формирований [8, с. 78]. Важным признаком перечисленных составов преступлений была вооруженность, то есть наличие у бандформирований огнестрельного, холодного оружия [4, с. 147]. Самыми опасными преступлениями, посягающими на государственную советскую власть, считалось создание и участие в контрреволюционных организациях и бандитизм [6, с. 161].

Следовательно, в советский период продолжают развитие составы о вооруженных групповых преступлениях, которые можно назвать смежными по отношению к рассматриваемым преступным деяниям. Именно из этих смежных составов впоследствии и появился состав о создании незаконного вооруженного формирования или участии в нем.

После распада СССР стали формироваться самостоятельные уголовно-правовые нормы российского и таджикского законодательства, посвященные запрету незаконных вооруженных формирований. И Российская Федерация, и Республика Таджикистан начали активно принимать меры, направленные на обеспечение и укрепление безопасности государства, формируя при этом свою правовую базу.

В части 5 статьи 13 Конституции РФ прямо указано, что существует запрет на созда- ние и деятельность общественных объединений, цели или действия которых направлены на насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации, подрыв безопасности государства, создание вооруженных формирований, разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни.

Предпосылка закрепления данной конституционной нормы была обусловлена появлением незаконных вооруженных формирований в Чеченской Республике и на территории Северного Кавказа [5, с. 265].

В настоящее время в России имеется норма, закрепленная в ст. 208 УК РФ, регламентирующая уголовную ответственность за организацию незаконного вооруженного формирования или участие в нем, однако содержание соответствующих уголовно-правовых запретов претерпело изменения. В частности, из состава преступления были исключены два квалифицирующего обстоятельства: совершение преступления с применением массового насилия над людьми, причинение этим преступлением смерти человеку.

Если говорить о формировании уголовно-правовых норм, действовавших в Таджикистане, закреплявших ответственность за организацию незаконного вооруженного формирования или участие в нем, то можно отметить, что в конце 1860-х годов в состав Российской империи вошли северные его районы. Следовательно, законодательство Российской Империи, действовавшее на тот момент и в последующее время, распространялось на эти территории. Таким образом, можно утверждать, что с этого времени развитие рассматриваемых уголовно-правовых норм в России и в Таджикистане совпадало.

В северных районах Таджикистана, входивших в состав Туркестана, Советская власть была установлена в ноябре 1917 г. В начале сентября 1920 г. была свергнута власть эмира в Бухаре и образована Бухарская народная советская республика. В 1924 г. в результате национально-территориального размежевания Средней Азии была образована Таджикская АССР в составе Узбекской ССР. В территорию республики во- шли 12 волостей Туркестанского края, Восточная Бухара и часть Памира. Основные политические и культурные центры – Бухара и Самарканд – остались внутри границ Советского Узбекистана. 5 декабря 1929 г. Таджикская АССР была преобразована в одну из республик Советского Союза – Таджикскую Советскую Социалистическую Республику.

В Уголовном кодексе Узбекской ССР 1924 г., который действовал на территории Таджикской АССР, поскольку она входила в состав Узбекской ССР на правах автономной республики, имелась уголовно-правовая норма, криминализировавшая организацию и участие в незаконных бандитских формированиях. Статья 197 «Бандитизм» предусматривала уголовную ответственность как за организацию вооруженных банд (шаек) с целью нападения на государственные или общественные учреждения, предприятия или отдельных граждан, так и за участие в таких бандах и совершаемых ими нападениях1. Она была направлена на борьбу с вооруженных бандитизмом и контрреволюционными выступлениями.

В 1929 г. Таджикская АССР вышла из состава Узбекской ССР и стала самостоятельной советской социалистической республикой в составе Советского Союза. УК Таджикской ССР 1935 г. как первый Уголовный кодекс самостоятельного субъекта СССР был введен в действие постановлением ЦИК Таджикской ССР с 15 июня 1935 г. и первоначально состоял из 244 статей. В УК Таджикской ССР 1935 г. в главу 1 «О преступлениях государственных» Особенной части входила статья 58.1 «Контрреволюционные действия», предусматривавшая ответственность за организацию в контрреволюционных целях вооруженного восстания; вторжение на территорию ССР вооруженных банд в контрреволюционных целях; захват власти (как в центре, так и на местах) в контрреволюционных целях2.

Следует отметить, что термин «вооруженные банды» в Средней Азии, и особенно в Таджикистане, имел конкретную историческую отсылку к басмаческому движению. Это было вооруженное сопротивление Советской власти, наиболее активное в 1920-е – начале 1930-х гг., как раз в период становления Таджикской ССР.

УК Таджикской ССР 1961 г. не содержал правовой нормы, посвященной запрету незаконных вооруженных формирований, однако были закреплены нормы, противодействовавшие общеуголовной групповой вооруженной преступности, например статья 67 «Бандитизм». В то же время сохранилась статья 58 «Организация вооруженного мятежа или вооруженное вторжение в контрреволюционных целях»3.

Таким образом, составители Уголовных кодексов РСФСР и Таджикской ССР закрепляли в названных нормативных правовых актах схожие нормы об ответственности за совершение групповых вооруженных преступлений, их содержание во многом совпадало.

Как отмечалось ранее, активно уголовно-правовые нормы, закрепляющие уголовную ответственность именно за организацию незаконного вооруженного формирования и участие в нем, начали формироваться только после распада СССР, когда на территории Республики Таджикистан стали происходить вооруженные конфликты.

В 1998 г. был принят новый УК РТ, где в разделе VIII «Преступления против общественной безопасности и здоровья населения» в главу XXI «Преступления против общественной безопасности» включена статья 185 «Организация незаконного вооруженного формирования»4.

Законодатель в УК Республики Таджикистан к формированию относит объединение, отряд, дружину, другую вооруженную группу. Данное определение нечетко характеризует структуру вооруженного формирования [9, с.110].

Как и в российском законодательстве, закреплен признак вооруженности, когда члены незаконного формирования обладают различными видами оружия, к которым следует отнести огнестрельное, холодное, газовое, пневматическое оружие, а также взрывные устройства и взрывчатые вещества [2, с. 82]. Но полагаем, следует согласиться с исследователями, отмечающими, что этот признак недостаточно четко указан в УК РТ, так как у преступной организации тоже может быть различное оружие, в том числе и взрывчатые вещества [10, с. 87].

Анализ истории развития норм об уголовной ответственности за организацию незаконного вооруженного формирования или участие в нем в России и Таджикистане позволяет сделать следующие выводы.

• 1.    В России и Таджикистане нормы об уголовной ответственности за организацию незаконного вооруженного формирования и участие в нем изначально трансформировались из уголовно-правовых норм, предусматривавших ответственность за групповые вооруженные общеуголовные преступления. Постепенно стали выделяться составы, закре-

• пляющие ответственность за само создание вооруженных групп или участие в них, что в последующем привело к появлению самостоятельной нормы, предусматривающей ответственность за организацию незаконного вооруженного формирования и участие в нем.

• 2.    Предтечей содержания рассматриваемых норм послужили уголовно-правовые запреты на совершение групповых вооруженных преступлений.

• 3.    На протяжении довольно продолжительного времени законодательные акты не содержали прямого уголовно-правового запрета именно на организацию незаконного вооруженного формирования или участие в нем.

• 4.    Развитие соответствующих уголовно-правовых норм законодательства советского периода явилось закономерным продолжением становления аналогичных уголовно-правовых запретов дореволюционного периода с учетом изменения общественного строя и приоритетов уголовно-правовой охраны.

• 5.    В постсоветский период законодательство обеих стран наделило состав организации незаконного вооруженного формирования или участия в нем схожими признаками. Таким образом, разновидность устойчивого преступного формирования; вооруженность и незаконность закрепляются как ключевые признаки состава рассматриваемого преступления.