Из истории Кубанского историко-краеведческого музея (1950-е годы)

В 1953 г. после смены политического руководства СССР начался курс на либерализацию многих сторон жизни, в том числе в социокультурной сфере. Уже 15 марта было создано Министерство культуры РСФСР, а 11 июля – управление культуры Краснодарского крайисполкома. Однако только после критики XX съездом КПСС «культа личности» начался пересмотр установок «Краткого курса истории ВКП(б)». Перед учеными общественных наук и работниками культуры ставилась задача: «Пересмотреть все, что написано Сталиным и под влиянием Сталина, и по-новому рассмотреть и изложить вопросы» [8]. Многие музеи перепрофилировались: Вологодский и Нарымский музеи И. В. Сталина были преобразованы в

Музеи ссылки большевиков. Стали доступны публике музеи Московского Кремля (1955 г.).

Новые веяния отразились и в жизни Краснодарского историко-краеведческого музея. Состав музейного совета стал более демократичным: вместе с профессорами Краснодарского государственного педагогического института (М. В. Покровский, Д. И. Красильников) в него вошли учителя, краеведы, представители производственных коллективов. Ярким фактом активизации общественной жизни явилась организация в музее секции ветеранов Гражданской и Великой Отечественной войн (1956). Музей превратился в открытую площадку для общения кубанцев. Возродилась издательская деятельность: впервые был выпущен музейный сборник статей «Наш край» (1960), расширилась сеть подписных научных изданий и рекламная продукция. Краевая власть решила болезненный вопрос, тянувшийся с 1940-х годов, о перемещении музея из аварийного здания на ул. Шаумяна, 3 в новое помещение (в особняк Богарсуковых музей переехал в июле 1961 г.) [7].

На волне оттепели актуализировался вопрос охраны исторических памятников в стране и на Кубани, которые разрушались как во время возведения новостроек, так и жителями. Это отразилось в законодательной сфере. 29 июня 1957 г. вышло постановление Совета Министров РСФСР «Об улучшении дела охраны и реставрации памятников культуры в РСФСР». Музеи стали своеобразным посредником между населением и властью в деле охраны памятников истории и культуры.

Во второй половине 1950-х гг. менялась общественная атмосфера, шёл процесс расконсервации общества. Советский Союз открывал для себя мир и сам становился более открытым. Восстанавливались и расширялись международные связи музеев. В 1956 г. СССР присоединился к Гаагской конвенции «О защите культурных ценностей в вооруженных конфликтах» (1954), тем самым включился в международную систему охраны культурного наследия; в 1957 г. создан Советский комитет ICOM (Международный совет музеев). Музейщики стали активнее работать в краевых и центральных архивах, открытых ранее лишь для узкой части специалистов (в 1961 г. Государственный архив Краснодарского края пе- решел из ведомства МВД в подчинение Краснодарского крайисполкома).

Были реабилитированы исследования по дореволюционному прошлому, этнографии, тем самым восстанавливалась преемственность в развитии культуры Кубани. Большую роль в возрождении этнографии, расцвет которой был приостановлен дискуссией начала 1930-х годов, сыграло совещание этнографов (май 1956 г., Ленинград), где прозвучал призыв к музеям возродить этнографические экспедиции, без которых «нельзя серьезно поставить» научно-исследовательскую и собирательскую работу, подготовить на местах кадры этнографов [1]. НИИ музееведения издал сборник «Этнографические коллекции в музеях СССР» (М., 1964), куда вошли сведения о собрании Краснодарского музея.

В то время, как молодежь страны отправилась покорять целинные земли, для Краснодарского музея в 1954 г. началась своя целина – эпохальные по масштабам и значению археологические и этнографические исследования на территории строительства Краснодарского водохранилища, продолжавшиеся вплоть до середины 1970х годов. Старший научный сотрудник музея (будущий профессор Кубанского университета) Н. В. Анфимов, принимавший в них самое активное участие, защитил кандидатскую диссертацию (1954).

1954 г. ознаменовался также празднованием 300-летия добровольного присоединения Украины к России. В связи с этим, указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 февраля Крымская область РСФСР была передана в состав УССР. В этом контексте и в целях расширения контактов с музеями страны для Краснодарского историко-краеведческого музея в 1954 г. «украинская тема» неожиданно оказалась популярной. Так, часть антропологических материалов музея (черепá) была временно передана в Крымский филиал АН СССР «для научного исследования и выводов». Проводились консультации с директором Харьковского государственного исторического музея, который просил предоставить «в порядке обмена» материалы для построения экспозиции [4, л. 14, 32] [5, л. 8, 19, 30]. Наконец 20 мая 1954 г. Краснодарский музей передал безвозмездно Запорожскому областному краеведческому му- зею около 70 археологических и этнографических экспонатов (решение Министерства культуры РСФСР от 29 марта 1954 г. № 04-247/7).

Предыстория передачи экспонатов была такова. В юбилейный год Запорожский областной совет депутатов трудящихся обратился в Министерство культуры РСФСР (письмо от 12 февраля 1954 г. № 124/915), в котором сообщалось: «Находясь в районе расположения Запорожской Сечи, Запорожский областной краеведческий музей не имеет возможности организовать раздел, отражающий национально-освободительное движение украинского народа и его вековечное стремление к воссоединению с великим русским народом, т. к. в период временной оккупации фашистскими захватчиками фонды музея были полностью уничтожены». Запорожский исполком просил выделить из фондов Краснодарского историко-краеведческого музея («по усмотрению директора музея») экспонаты по истории запорожского казачества – оружие, штандарты, этнографический материал XVI–XVII вв. Председатель Краснодарского крайисполкома Б. Ф. Петухов поручил «заняться этим делом и сделать все возможное» И. Р. Мирошниченко, зав. краевым отделом культурно-просветительной работы.

7 мая 1954 г. директор П. М. Волков, зав. фондами А. М. Мартынов (Краснодарский музей) и старший научный сотрудник В. В. Пешенов (Запорожский музей) подписали акт о передаче экспонатов Запорожскому музею. В Запорожье были переданы тридцать археологических предметов (светильники, тарелочки, лекиф и др.); оружие XVIII – начала XX в., бывшее на вооружении в Черноморском и Кубанском казачьих войсках (20 ружей, 7 пистолетов кремневых и капсюльных, шашка турецкая, шашка без ножен, сабля с деревянной ручкой, рапира с металлической рукоятью); этнографические материалы (в числе которых оказались рыцарские доспехи; картина «Казак Мамай» и зачем-то бюст революционера А. И. Желябова – члена Исполнитель- ного комитета организации «Народная воля» и одного из организаторов убийства императора Александра II). В пояснительной записке к акту имелся комментарий: «В Запорожском музее оружие и этнографические экспонаты необходимы для отражения темы агрессии польских войск под руководством Стефана Батория против Запорожской Сечи» [3]. Непонятно, какое отношение имел Желябов (1851–1881) к «отражению агрессии» короля, правившего в Речи Посполитой в 1533–86 гг.

Развитие музейного дела в период «оттепели» не обошлось без противоречий. Это было время решительных переоценок. В контексте установок XX съезда КПСС фонды музея подверглись ревизии (решение Краснодарского крайисполкома от 7 июня 1956 г.). Было списано 2338 экспонатов основного фонда, в том числе связанных с «культом личности»: портреты И. В. Сталина – нарисованные, вышитые, бюсты бронзовые и гипсовые, а также книги по спискам Главлита, не отвечавшие новым требованиям [6, л. 45, 46, 21]. Инесса Васильевна Шевченко, директор музея в 1961–86 гг., вспоминала, как она заклеивала имя Сталина в аннотациях. Но работник крайлита внимательным и цепким взглядом находила всё новые упоминания об «отце народов»… Термином «Сталинградская битва» перестали пользоваться, этот экспозиционный комплекс стал именоваться «Кубанцы – участники битвы на Волге». Так в противоречиях и перекосах преодолевалось наряду с политическим и нравственным и материальное наследие «культа личности».

31 марта – 1 апреля 1958 г. состоялся I съезд работников культуры Кубани (700 делегатов и 100 гостей – представители творческой интеллигенции, музейные работники, библиотекари) [2]. Перед музеем были поставлены задачи отражения социальной действительности, пропаганда достижений народного хозяйства. Именно с этого времени социокультурная жизнь кубанцев стала полноправной экспозиционной темой.