Языковой сдвиг и современная языковая ситуация у новых баргутов КНР

Этническая общность новых баргутов («шинэ барга») Хулун-Буирского аймака занимает северовосточную окраину АРВМ КНР — это Западный хошун новых баргутов (Шинэ баргын Баруун хо-шуу) с административным центром в посeлке городского типа Алтан-эмээл балгас1, а также Восточный хошун новых баргутов (Шинэ баргын Зүүн хошуу) с административным центром в посeлке городского типа Амгалан балгас. С ними соседствуют старые баргуты («хуушан барга»), которые являются потомками племени баргутов, населявших в XIII в. Баргуджин-Токум [2, 2013]. Новые баргу-ты — это племенная группа хоринских бурят, перекочевавшая из Монголии, аймака Цэцэн-хана, двумя годами позже старых баргутов (1732) и получившая данное название от маньчжурской администрации в 1734 г. Об этом свидетельствует перечень хоринских родов и их ветвей кукуров, в котором нет ни одного названия из старобаргутской этнонимии. В состав хоринцев, как известно, входит одиннадцать родов: галзут, шарайт, гучит, хуасай, хубдут, харгана, худай, халбин, бодонгут, батнай, цаганут [7, с. 37].

Следует отметить, что язык новых баргутов не подвергался специальному изучению ни отечественных, ни китайских исследователей. Работа Э. В. Афанасьевой «Исторические связи бурятского и баргутского языков» посвящена сравнительно-сопоставительному исследованию связи языка старых баргутов с баргузинским, байкало-кударинским говорами, новых баргутов с хоринским говором бурятского языка. Автор приходит к выводу о реальности существования баргу-бурятской языковой общности, которую в свое время определили А. Д. Руднев, Н. Н. Поппе, Г. Д. Санжеев, Б. Х. Тодаева, Б. Я. Владимирцов.

К этому же выводу приходит именитый китайский монголовед Чингэлтэй, выделяющий баргу-бурятский диалект, носителями которого являются новые баргуты Западного, Восточного хошунов, старые баргуты и буряты Эвенкийского хошуна [11].

В целом работы китайских ученых посвящены сравнительно-сопоставительному анализу баргут-ского и старописьменного монгольского языков. В исследованиях Баосяна (1981, 1996), Жираннигэ (1996, 2002) дается классификация монгольских диалектов Китая с разделением их на центральный, западный и восточный диалекты. Именно восточный диалект включает языки и старых, и новых бар-гутов, а также язык шэнэхэнских бурят, проживающих в поселке Наньтун Эвенкийского автономного хошуна. Научную значимость в области выявления общих черт и особенностей старобаргутского и старописьменного монгольского языков представляют также труды Уута (1984, 2002), Баосяна, Жираннигэ.

Наряду с перечисленными работами необходимо особо подчеркнуть исследования Пурбу, который довольно подробно рассматривает фонетику, морфологию, лексику новых баргутов, что представляет для нас несомненный интерес [13, 2002].

В статье мы рассматриваем язык новых баргутов, основываясь на полевых сборах, которые проводились в ходе научной экспедиции в 2002–2004 гг. Следует отметить, что в языке новых баргутов наблюдается определенный языковой сдвиг — язык новых баргутов, некогда являвшийся хоринским говором бурятского языка, подвергся сначала влиянию халхаского наречия, когда носители находились в Халхе, затем в Китае при смене этнического самоназвания хоринские буряты на новые баргу-ты видоизменился в результате смешения с китайцами, с монгольскими народами Китая. Хоринский диалект еще помнят старожилы. Например, сравним слова, которые употребляют пожилые информанты: бэшэг (письмо), сэсэг (цветок), hуга (подмышки), hүхэ (топор), hара (луна), hэрэхэ (просыпаться), ниидэхэ (летать) и молодые информанты: бичиг (письмо), цэцэг (цветок), суга (подмышки), сүх (топор), сар (луна), сэрэх (просыпаться), нисэх (летать) и т. д. Данные примеры еще раз подтверждают, что новые баргуты — это часть хоринских бурят, волею судеб оказавшихся в Хулун-Буире.

В первые годы переселения в Китай новые баргуты, скорее всего, являлись билингвами, т. е. владели своим исконным родным хоринским диалектом и халхаским наречием. Затем в китаязычной и монголоязычной среде, они некоторое время являлись и трилингвами, т. е. владели и хоринским диалектом, и халхаским наречием, и китайским языком. Однако окружающая обстановка вынудила их забыть родной хоринский диалект, на котором попросту невозможно было изъясняться с представителями других народностей помимо сородичей. Данный язык мы назвали бы общемонгольским диалектом Китая. Необходимо отметить, что на сегодняшний день наряду с монгольским они владеют и китайским языком. А «свой» язык употребляют лишь внутри общности, и то весьма в редких случаях.

Как и любой другой язык, язык новых баргутов делится на говоры: 1) үзи («сакающие») наиболее отчетливый, близок халхаскому наречию, представители данного говора характеризуются, по мнению других групп новобаргутской общности, красноречием, их местообитание расположено к югу от устья реки Керулен; 2) гүлчэр («һакающие») сопоставим с бурятским языком, хотя внутри еще делятся на «сакающие» и «һакающие», между собой новые баргуты их называют пустословами, живут к северу от устья реки Керулен; 3) гуллан — это смесь «сакающих» и «һакающих», распространен повсеместно.

Устойчивые факторы, приводящие к языковому сдвигу, отсутствуют, хотя некоторые учeные в недоумении от того, что эти же самые факторы иногда дают обратный эффект [2, с. 11–16].

На наш взгляд, наиболее точно, конкретно обосновал данную проблему британский и австралийский лингвист Р. Диксон. Он определил факторы, повлиявшие на процесс исчезновения аборигенных языков Австралии:

Выбор аборигенов : многие аборигены решили как можно больше получить от новой ситуации — то есть ситуации меньшинства в обществе европейского типа; родители, желавшие своим детям успеха, говорили с ними только по-английски.

Сдвиг культурных акцентов : люди, говорящие на двух языках, обычно используют их в разных обстоятельствах: аборигенные языки — на охоте, в быту среди своих; английских — в общественной сфере и с чужими. Однако сравнительная роль этих двух сфер постепенно меняется: все меньше времени отводится охоте и общению со своими и аборигенные языки, соответственно, используются все реже.

Давление СМИ : на радио, телевидении, в газетах, журналах, книгах, школьном обучении используется главным образом английский, таким образом поощряя ребенка говорить по-английски [10, с. 236].

В случае языкового сдвига или потери своего языка новыми баргутами, на наш взгляд, повлияли вышеперечисленные факторы, кроме первого, с разницей, что данная общность имеет свое местоположение в КНР.

Языковой сдвиг (смена языка) — это процесс и результат утраты этнического языка. Формальными показателями языкового сдвига являются выбор какого-то определенного языка в качестве родного. Различаются два типа языкового сдвига: первый — с сохранением знания языка своей национальности, второй — с полной потерей знания языка своей национальности [5].

По предположению Н. Б. Вахтина, впервые термин «языковая смерть» употребил Joseph Vendryes (1934), однако приоритет в постановке этой проблемы принадлежит, по-видимому, Моррису Своде-шу (1948).

Работы западных мыслителей Вольфганга Дресслер, Нанси Дориан, Джейн Хилл, Сьюзен Гал и других побудили интерес к языковому сдвигу [Dressler, 1972; Dorian, 1973, 1981; Kieffer, 1977; Hill, 1977, 1978; Gal 1979 и др.]. Среди отечественных исследователей тему языковой смерти в разные периоды рассматривали В. И. Васильев (1985), А. Е. Кибрик (1991), М. С. Высоков (1995), И. В. Кор-мушин (1998), А. А. Бурыкин (1997), Н. Б. Вахтин (2001), Д. М. Буланин (2001).

К условиям языкового сдвига у новых баргутов наряду с вышеупомянутыми основными факторами мы относим, прежде всего, малочисленность этнической общности, изначальное отсутствие собственного письменного языка (хотя существуют монгольские школы с преподаванием на старописьменном монгольском языке, который не отражает весь фонетический состав языка), смешанный состав населения хошунов, политика укрупнения хошунов, деление школ на китайские и монгольские (безусловно, первые из них престижнее второго), распад традиционного хозяйства, рост числа межнациональных браков и т. д.

• Н.    В. Вахтин, перечисляя факторы, приводящие к языковой смерти или к языковому сдвигу, не останавливается на этом: «Анализируя причины языкового сдвига, нельзя сбрасывать со счета ситуации, когда язык умирает в результате простого и грубого принуждения. Прямое насилие может привести и приводит к языковому сдвигу, но это основная и главная причина. Языки умирают и без прямого насилия в результате добровольного выбора говорящих на них людей. Это приводит нас к проблеме мотивации, к снижению социально-психологической характеристики, получившей в английском название «language loyalty» (приверженность, преданность конкретному языку). Принуждение и выбор — вот две «конечные причины», два основных фактора, которые способны вызвать “языковой сдвиг”» [1, с. 11–16].

Причины сдвига видят и в отсутствии мотивации к изучению или к сохранению титульного языка [4, с. 57]. Это часто объясняют тем, что существует устойчивый негативный стереотип титульного языка: уровень и качество жизни в семьях, занятых традиционными промыслами (что, как правило, является существенной предпосылкой сохранения родного языка), заметно ниже, чем у «более русифицированных» [4, с. 31–32]. В нашем случае престижным считается знание китайского языка. Отсюда, следует сделать неутешительный вывод, что новые баргуты, в целом и монгольские народы КНР сделают выбор в пользу доминантного китайского языка. Это означает, что у новых баргутов вслед за хоринским диалектом на современном этапе начинается процесс языкового сдвига даже в отношении названного нами общемонгольского диалекта. Данная проблема требует дальнейшего исследования.