Эмотивная экология как междисциплинарное направление современной лингвистики в трудах В.И. Шаховского и ее перспективы

В.И. Шаховский прожил активную научную жизнь, в конце которой пытался собрать воедино положения, наметившие или намечающие новые пути развития эмотиологии. В силу своего физического состояния он уже не мог представить строго выверенный текст, но тем не менее дал детальное и в целом логичное описание эмотивной экологии в монографии 2016 г. «Диссонанс экологичности в коммуникативном круге: человек, язык, эмоции», где он сознательно и последовательно акцентировал «комплекс проблем, в разной степени связанных с эмотивной лингвоэкологией» [3, с. 14]. К предметному полю лингвоэкологии В.И. Шаховский относил «не только эстетичность и этичность общения, но и проекцию на вред или пользу слова для здоровья человека» [Там же, с. 27]. Текст упомянутой монографии – это россыпь интереснейших идей, которые или уже системно реализованы, или четко сформулированы и ждут разработки, или частично намечены. Ученикам Виктора Ивановича есть что подхватить.

Интерпретация мира не может быть неэмоциональной, и в процессах коммуникации за-

кономерно активизируется эмотивная семантика языка, использование которой формирует эмоциональный фрагмент картины мира. Это порождает ряд лингвистических проблем, решение которых не только позволяет более детально представить структуру и функции языка, но и способствует стабилизации социума. В.И. Шаховский занимался изучением вербализованной эмоции, без которой невозможна эффективная коммуникация. Эмоциональность – одно из специфических психических качеств человека и потому исследования ученого так или иначе пересекаются с проблемным полем психологии, психолингвистики, лингводидактики и других смежных научнопрактических областей. И хотя Виктор Иванович решал сформулированные им оригинальные проблемы в рамках функционального подхода к анализу языка, он иногда артикулировал возможные проекции изучаемых вопросов в перечисленныеи иные области, в которых идеи ученого могут быть эффективно использованы.

Методология любого направления, возникающего на стыке с другими, всегда сложна и на первых этапах становления может быть не вполне сбалансированной. В.И. Шаховский отмечает, что эмотивная экология интегрирует экологию человека, валеологию и лингвистику, формируя единое предметное поле, которое исследуется с помощью лингвистических методов. «Экологическая часть» направления базируется на понимании языка как части жизнедеятельности человека, как «естественная среда, на которую воздействует пользователь языка», стремящийся «к максимальному комфорту, сокращению речевых усилий» [3, с. 17], демонстрирующий желание быть понятым и менее нацеленный на понимание другого. Такое понимание языка актуализирует, с одной стороны, его психологическую составляющую, с другой – социальную и определяет два основных подхода к объекту исследования внутри направления: исследование экологичности языка и взаимодействия языков.

Естественным образом эти подходы выходят на содержательное исследование экологической культуры как среды бытования языка. В последнее время в направлении выделяется особый аспект – экология перевода, посвященная способам «сохранения аутентичности и самобытности языка-источника и языка перевода» [Там же, с. 19]. Фокус экологической составляющей интегрируется с ядерными проблемами валеологии, поскольку, по сути, ис- следуется речевое поведение как средство со-хранения/нарушения психического и физического здоровья и как зеркало личности. Для интерпретации этого объекта создан специальный концептуальный аппарат, включающий такие термины, как лингвицид, язык вражды и ненависти, лингвоэкологическое нарушение, антропогенное загрязнение языка, давление на языковую среду и др.

Такая интеграция направлений стала возможной, поскольку в основе ее – развитые представления и концепции эмотиологии, в которую В.И. Шаховский внес неоценимый вклад. Акцентируя эмотивную функцию речи, эмотиология типологизировала эмотивную лексику, обосновала представления о специфическом эмоциогенном тексте и его граду-альности: от эмоционального до «текста с эмоциональными вкраплениями». Важной частью эмотиологии, объединяющей ее с психолингвистикой, стали проблемы категоризации эмоций человеком, симуляция эмоций в коммуникативном процессе, их намеренное сокрытие и использование в манипулятивных целях [3, с. 24], которые продемонстрировали дискур-сивность эмоций и их обусловленность условиями речевой деятельностии намерениями продуцента речи, который может использовать имя лексемы для обозначения амбивалентности эмоции, обнаружения субъективности ее ассоциативных связей и др. Таким образом, в эмотиологии активно эксплуатируется идея А.А. Леонтьева о том, что в основе любой деятельности лежат эмоции. Однако, на наш взгляд, несколько излишняя метафоричность концептуального аппарата эмотиологии, объясняющаяся стремлением оставаться в рамках антропоцентрической парадигмы, приводит к тому, что объяснительной силы терминов подчас не хватает для интерпретации особенностей эмотивной лексики. Так, В.И. Ша-ховский пишет: «каждое словоупотребление, в том числе и эмотивное, сохраняется в семантической памяти лексической единицы. Поскольку слово “помнит” те коммуникативные эмоциональные ситуации, в которых оно было употреблено, то и сами эмоции должны обладать способностью к запоминанию условий и последствий, в том числе и соматических, к которым привело их переживание» [Там же, с. 19]. (Заметим в скобках, что проблема «кор-пореальной семантики» существенно разработана в рамках теории речевой деятельности, см., например: [1; 2]). Представляется, что описываемое явление может быть более точ- но и эффективно интерпретировано с помощью нейрофизиологических моделей, используемых в психолингвистике и психологии для характеристики семантической динамики лексем. То же касается и некоторых других вопросов, которые могут быть результативно интерпретированы только с позиций деятельностной психолингвистической парадигмы: «Однако как объяснить тот факт, что в одной ситуации… лексема (человек. – В.П.) может становиться положительным эмотивом… и выражать кластер эмоций с центром восхищение, а в другой – отрицательным, уничижительным…» [3, с. 92]. При этом исследователь отмечает, что попытка объяснить такую ситуацию употреблением термина «контекст» бесперспективна: термин только очерчивает область исследования единицы, но не интерпретирует особенностей ее существования в этой области. «Ситуация выступает конкретизато-ром» эмоциональных и оценочных сем слова, однако важно показать специфику этого процесса конкретизации, установить особенности индивидуальной сочетаемости слов, а это возможно только в анализе речевых действий и операций как компонентов вербальной (речевой) деятельности.

С точки зрения перспективы изучения актуализированных вопросов важно подчеркивание того, что среда бытования человека не столько информационная, сколько интерпретационная, поскольку эмоциональное состояние коммуникантов влияет не только на производство речевого произведения, но и на его восприятие. Это в целом тривиальное положение трансформируется В.И. Шаховским в рамках экологической эмотиологии следующим образом: если человек находится в негативно воздействующей среде, он не способен и не желает создавать коммуникативно эффективные, экологически «здоровые» высказывания. Парадоксально, но, по нашим наблюдениям, владельцам информационных ресурсов выгодно актуализировать агрессивные формы коммуникации в цифровой деструктивной среде, разрушительные для эмоциональной сферы человека формы общения тиражируются и пропагандируются, поскольку такие формы привлекают большое количество пользователей, не озабоченных моральными и прочими социальными нормами. Мы считаем возможным объяснить этот процесс, с одной стороны, деструкцией системы ценностей, что приводит к появлению и распространению в лингвокуль-турах новых поведенческих мемов, с другой – стремлением владельцев интернет-ресурсов к быстрому обогащению. И было бы полбеды, если бы распространение агрессивных форм общения приводило только к примитивизации коммуникации, но оно не только формирует примеры агрессивного коммуникативного поведения, но и способствует их восприятию как нормы. Разложением системы ценностей, прежде всего неуважением к человеку, объясняется и активизация обсценной лексики во всех сферах жизни, нежелание общающихся сдерживать любые эмоции в коммуникации, особенно анонимной в пространстве Интернета. Воздействие таких средств коммуникации, усиливаемое целенаправленными стратегиями агрессивного воздействия, приводит кэмо-циональному травмированию и даже к разрушению личности, которая практически лишена возможности ответить на оскорбление направленно. Качественно-количественная экспансия «больного языка», считает В.И. Ша-ховский, приводит, по сути, к физическому нездоровью, поэтому проблему экологичности общения ученый считает очень значимой и важной для теории коммуникации вообще.

Метафора «здоровый язык» становится основанием для актуализации целого ряда проблем и включения в парадигму исследования «биоэкологических терминов»:

• 1)    определение и реализация условий улучшения языка «посредством эстетизации и этизации языкового пространства» [3, с. 34];

• 2)    исследование языка как положительной, «экологичной» творческой активности личности и разрушительной речевой деятельности человека;

• 3)    определение внутренних ресурсов языка, повышающих его экологичность и экологичность коммуникативного пространства в целом;

• 4)    способы реагирования на деструктивные языковые образования,

• 5)    критерии и предел толерантности языка по отношению к использованию неэкологичных средств и др.

В.И. Шаховский считает возможным использование методологически адаптированных к парадигме эмотивной лингвоэкологии терминов, которые были в свое время предложены А.П. Сковородниковым: лингвонекроз как исчезновение определенных типов текстов, языковых категорий, сужение коммуникативных функций языка и, добавим, общее упрощение коммуникации, формы которой фиксируются уже и нейрофизиологически;

загрязнители языка; зона лингвистической опасности; зона лингвоэкологической чрезвычайной ситуации; лингвотоксикология и др.

Ученый представляет теоретический фундамент эмотивной лингвоэкологии, акцентируя следующие положения.

• 1.    Для решения проблем лингвоэколо-гии актуально выделение трех видов эмотив-ной семантики лексемы: собственно эмотив-ности, реализующей аффективное содержание слова, ситуативной эмотивности, представляющей его коннотативное содержание, и потенциальной эмотивности, представляющей возможности ассоциативного семантического развития эмотивной составляющей лексемы. «Как известно, эмоции семиотичны, консервируются в языковых знаках и, прежде всего, в слове. Кодифицированность вербальной эмоции предполагает закрепление достаточно определенного для данного языкового социума обобщенного эмотивного содержания за тем или иным языковым знаком, которое конкретизируется в различных эмоциональнокоммуникативных ситуациях» [3, с. 87].

• 2.    Все виды эмотивности могут быть установлены на основе компонентного анализа с выделением эмотивных сем, которые устанавливаются соотношением инвариантного семантического признака «эмоция» и вариативного «семного конкретизатора». В процессе коммуникации разные виды эмотивной семантики сложно взаимодействуют, что определяется мотивом и намерениями речевой деятельности индивида.

• 3.    Исследование характера вербализации эмоций предполагает ее номинацию, дескрипцию и экспрессию, при описании которых важное значение приобретает категория эмо-тивной валентности.

• 4.    Приемы исследования вербализации эмоций предполагают исследование текстовых отношений лексем.

Выделенные фундаментальные положения позволяют предложить пути решения главного вопроса эмотивной лингвоэколо-гии – «взаимозависимости актуализируемых в коммуникации статусов эмотивной семантики… и экологичности/неэкологичности порождаемых высказываний и текстов» [Там же, с. 45]. Этот вопрос особенно актуален в связи с усиливающейся неэкологичностью современного языка Интернета и разговорной речи, отмечаемыми многими исследователями. Исследователь указывает на глобальные процессы в современной коммуникации: «экспрессиви-зацию и эмоционализацию всех видов совре- менного общения человека» [3, с. 74]. Это объясняется «все увеличивающейся социальной и индивидуальной агрессией во всех сферах человеческого общения» [Там же, с. 75], что подтверждается многочисленными примерами. Агрессивное общение способствует негативной интерпретации мира, заключает ученый.

Интересными представляются попытки В.И. Шаховского расширить привычные методологические рамки лингвистики за счет обращения к актуальным вопросам философии. Так, ученый предлагает интерпретировать сложные проблемы лексической семантики с позиций теории самоорганизации систем, когда говорит о «неравновесном состоянии» в значении слов (хотя точнее было бы говорить о носителе языка как неравновесной самоорганизующейся системе в целом). Исследователь исследует несколько способов преодоления такой неравновесности, приводящих к изменению значения лексем, соотнося эти способы с ранее выделенными «статусами эмо-тивов». Так, он отмечает ситуативную трансформацию отрицательного эмотива в положительный, но, как представляется, такая трансформация может быть детерминирована и чисто индивидуальными средовыми факторами, «поскольку за употребленным словом… стоит говорящий и ситуация общения» [Там же, с. 92]. И тогда встает вопрос, почему подобный способ может приобретать силу тенденции, чем это обусловлено и является ли универсальным языковым процессом. Только отчасти такой способ объясняется наличием одобряемых социумом поведенческих норм, и их взаимовлияние тоже должно стать предметом особого рассмотрения.