Эмотивная валентность: синтагматика и парадигматика

В фокусе нашего внимания находится ситуация каузации эмоциональной модификации и способы ее актуализации в речи. В сфере человеческого общения такую ситуацию можно представить как прототипическую – в общении мы, так или иначе, вольно или невольно, но воздействуем на эмоции друг друга, «фактически любой речевой акт есть эмоциональная адаптация коммуникантов друг к другу» [Шаховский 2008: 177]. Намерение воздействовать на эмоции коммуникативного партнера отражается на выборе единиц речи – экспрессивные, оценочные, образные единицы обладают более сильным воздействующим потенциалом. В лексемах с эмотивными семами заложен экспрессивный потенциал, поскольку «эмоциональный импликационал может служить фактором экспрессивно-оценочной номинации» [Шаховский 2008: 148]. Нас интересует процесс, когда подобная единица меняет свою семантику под влиянием окружающей её среды. «Среда по отношению к той или иной языковой единице, категории или группировке как исходной системе – это множество языковых (а также внеязыковых) элементов, играющих по отношению к исходной системе роль окружения, во взаимодействии с которым эта система выполняет свою функцию» [Бондарко: эл. ресурс]. Обозначая какую-либо эмоцию, лексема попадает в такое окружение, которое типично для конкретной эмоции или ее проявления. Так, например, радость будет сопровождаться соответствующей мимикой, жестами, психологическим состоянием и т. п., что находит отражение и в синтагматических связях лексических единиц. Следовательно, можно предположить, что глаголы одного функционально-семантического класса будут проявлять тенденцию к уподоблению друг другу и в сочетаемости, базирующейся на общей семантической функции.

Эмотивный глагол под воздействием среды может развивать свойства, характерные для класса глаголов эмоций в целом. Так, например, обратимся к понятию эмотивной валентности. Под эмотивной валентностью понимается способность данной лингвистической единицы вступать в эмотивные связи с другими единицами на основе явных или скрытых эмосем и, тем самым, осуществлять свою эмотивную функцию [Шаховский 2008: 117]. Нашей задачей является исследование того, как валентностные связи эмотивных глаголов могут влиять на их функциональный потенциал. Высшие эмоции и их проявление – это человеческая особенность, и проявляется она в интерперсональном взаимодействии. Именно оно обусловливает то, что некоторые эмотивные глаголы могут реализовывать изначально не свойственные им значения, например, направленность на адресата. Это значение непосредственно связано с интерперсональным характером эмоциональной коммуникации.

Основная часть

В фокусе нашего внимания – эмотивные рефлексивные глаголы, которые по своему значению относятся к функционально-семантическому классу слов внешнего выражения эмоций, поскольку имеют категориально-лексическую сему «выражать во внешности, жесте эмоциональное состояние, эмоциональное отношение к кому-либо, чему-либо» [Бабенко

1989: 77]. Рефлексивность – необязательное качество глаголов этого класса (ср. оплакать, хихикать, всхлипнуть, обнять ), но нам интересны именно рефлексивные глаголы с категориальной семой выражения эмоций ( смеяться, улыбаться, ухмыляться, хмуриться ). Их семантика не предполагает значение воздействия на лицо, однако, во взаимодействии со средой, сочетаясь с определенными лексемами, они способны развить и такую валентность. «Сочетание слов в определенных значениях – даже когда речь идет о нефразеологических, свободных словосочетаниях – всегда приводит к созданию нового смыслового единства, нового смысла, который не представляет собой простую сумму объединяемых значений» [Шмелев 1973: 161].

Обратимся к глаголу улыбаться и его синонимам. Функциональный потенциал данного глагола демонстрирует устойчивую тенденцию к развитию каузативных форм и конструкций [см. Сюткина 2024]. А поскольку «процессы формального сближения слов, выражающегося в появлении у них одинаковых форм сочетаемости и основанного на их смысловом сближении, наблюдаются в языке постоянно» [Шмелев 1973: 169], то можно предположить, что в большей или меньшей степени эта тенденция может проявляться и у других глаголов со схожими формальными признаками, относящихся к этому функциональносемантическому классу. Это и обусловило выбор материала для исследования.

Синонимический ряд глагола улыбаться составляют следующие единицы: смеяться, усмехаться, ухмыляться, осклабляться, оскаляться, скалиться, скалить зубы, щериться, лыбиться, приманивать, предполагаться, предвидеться, улыбаться от уха до уха, находиться в центре внимания, щерить зубы, оскаливаться, привлекать, предстоять, улыбаться во весь рот, расплываться в улыбке, сиять улыбкой, склабиться (СА).

У глагола зафиксировано несколько значений : 1. Улыбкой выражать чувство удовольствия или иронии, насмешки. 2. Улыбкой выражать свое расположение к кому-нибудь, чему-нибудь. || перен. Благоприятствовать, способствовать чьим-нибудь успехам. 3. перен., кому. О чем-нибудь приятном, благоприятном: предстоять. 4. перен., кому. Нравиться, располагать к себе, хотеться (разг.) (ТСУ). Нас интересует непроизводное, основное значение – внешнее проявление эмоций. Поэтому из синонимического ряда были выделены те глаголы, которые реализуют именно это значение: смеяться, усмехаться, ухмыляться, осклабляться, оскаляться, скалиться, щериться, лыбиться, оскаливаться, склабиться . Далее были проанализированы синонимические ряды уже этих глаголов, с целью выявления дальнейших единиц этой группы (напомним, критерием для отбора является наличие категориальной семы выражения эмоций и рефлексивность). В результате были выявлены следующие единицы: посмеиваться, пялиться, ощериться, кривиться, расхохотаться, заулыбаться, веселиться, подбочениться. В синонимический ряд входят и такие глаголы, которые изначально обладают каузативной семантикой: стебаться, насмехаться, потешаться, прикалываться, издеваться, забавляться, насмехаться, дурачиться, потешаться, насмехаться, глумиться, куражиться, куражиться . Они обозначают какое-либо воздействие, связанное с проявлением эмоций, однако, не являются предметом настоящего исследования. Нас интересуют единицы, не обладающие каузативной семантикой, но способные проявлять ее в контексте.

(1996)]; По поводу ремесла можно потом скептически ухмыляться, но знать некоторые закономерности в нашей профессии, некоторые тактические и стратегические приемы -необходимо [М. А. Захаров. Театр без вранья (2007)]; Такая у нее была манера усмехаться -криво, с обидой, накопленной за многие годы еще с тех пор, когда однажды, в первое лето после школы, напоили ее в полузнакомой компании до беспамятства, и очнулась она наутро в чужой постели [Вацлав Михальский. Свадебное платье № 327 (1988)] (НКРЯ).

Как демонстрируют контексты, автор описывает эмоции человека. Эта группа глаголов изначально обозначает мимическое проявление эмоционального состояния, а прилагательные и наречия уточняют описываемую эмоцию, ведь одна и та же мимическая реакция может быть проявлением совершенно разных чувств.

Однако с лексемами, семантика которых связана с интерперсональным взаимодействием, рассматриваемые единицы описывают уже не эмоциональное состояние, но ситуацию эмоционального воздействия : … вот сидит эта Нинка, сейчас притихшая, но готовая взъерошиться и царапаться, и никому не доверять, и все замечать и взвешивать, и недоверчиво криво усмехаться [Федор Кнорре. Продается детская коляска (1967)]; Она усвоила себе некоторые манеры, действовавшие особенно раздражающе, так, например, выучилась как-то неподражаемо чуть-чуть заметно поводить плечом; скашивать глаза вниз, причем лицо ее принимало наивно-плутоватое сладострастное выражение; задорно вызывающе вскидывать на собеседника свои искрящиеся глаза и усмехаться полупрезрительной, полунасмешливой улыбкой [Ф. Ф. Тютчев. Кто прав? (Из одной биографии) (1892)]; - А что же такого плохого будет? - начинали презрительно ухмыляться шоферюги, мол, морочит нам старик голову! [Алексей Моторов. Преступление доктора Паровозова (2013)]; И это позволяет ему пророчески ухмыляться: придет скоро твой час, будет тебе трендец с малиной, как любит говаривать экономист Сквориков [А. И. Слаповский. Сосед // «Волга», 2013]; Словом все было очень хорошее <…> все было именно такое, что позволяло носителям этих вещей кидать презрительные взгляды вперед себя, в пространство, что, впрочем, не мешало им необыкновенно любезно осклабляться, совершенно «светски» снимать новые котелки и кивать гвинейскими шляпами, как только они сталкивались на углу с такими же «модными» фигурами [Н. И. Березин. Пешком по карельским водопадам (1903)]; И не надо здесь, товарищ и господин маркиз, про себя иронически щериться [Сергей Есин. Маркиз Астольф де Кюстин. Почта духов, или Россия в 2007 году. Переложение на отечественный Сергея Есина (2008)]; Галка продолжала плотоядно скалиться и подтолкнула телефон: мол, звони, звони, все равно никуда отсюда не денешься [Маша Трауб. Замочная скважина (2012)]; Жизнь, подумал я, научила ее ласково улыбаться, а не скалиться угрожающе [Александр Кабаков. Последний герой (1994-1995)]; При том, что скалиться надо добродушно, а министром быть - обороны [Нодар Джин. Учитель (1980–1998)]; Гость <…> безразлично кивнул и даже попытался оскалиться в иронической улыбочке, должной показать его высокому собеседнику, что он тоже понимает умные, хоть и злые шутки и способен их оценить [П. Л. Проскурин. Число зверя. Часть третья // Роман-газета, 1999]; Рот - небольшой, с аккуратными губами - мог в одно мгновение превратиться в широкую пасть и застрочить непонятными Баху ругательствами, или осклабиться в дерзкой ухмылке, или сжаться презрительно [Гузель Яхина. Дети мои (2018)]; – Вы напрасно увлекаетесь этой девчонкой, - сказал Боржевский, продолжая снисходительно-гадко усмехаться [Марк Криницкий. Маскарад чувства (1915)]; Куда это вы? – спрашивал Рысков, стараясь любезно осклабиться своим длинным лошадиным лицом с обвисшими мокрыми усиками и унылыми глазами [М. П. Арцыбашев. У последней черты (1910–1912)] (НКРЯ).

Как показывают примеры функционирования анализируемых лексем, единицы, характеризующие мимику как намеренную демонстрацию эмоций, с целью повлиять на собеседника, позволяют рассматривать описываемую ситуацию как ситуацию эмоционального воздействия. Рассмотрим, дефиниции некоторых их единиц: «недоверчиво»

обозначает « оценочную характеристику чьего-либо поведения как свидетельствующего о недоверчивости, подозрительности по отношению к кому-либо или к чему-либо»; «добродушно» – « оценочная характеристика чьего-либо поведения, чьих-либо действий, поступков как выражающих добродушие по отношению к кому-либо; «ласково» – « оценочная характеристика чьего-либо поведения, чьих-либо действий, поступков как выражающих нежность, ласку »; «любезно» – « оценочная характеристика ситуации, чьих-либо действий как отличающихся проявлением любезности, учтивости » (СТСРЯ). Дефиниции подтверждают, что семантика этих единиц отражает интерперсональное эмоциональное взаимодействие, и подобные сочетания уподобляются функциональным структурам: глагол функционально-семантического класса выражения эмоций (мимикой или жестом) и предикат со значением оценочной характеристики поведения актуализируют ситуацию каузации эмоциональной модификации.

Заключение

Таким образом, рассмотрев контексты, в которых функционируют рефлексивные эмотивные каузативы лексико-семантической группы «выражение эмоций», можно сделать вывод, что потенциально данные глаголы способны во взаимодействии с единицами группы «эмоциональное отношение» описывать ситуацию эмоционального воздействия. Синтагматические связи оказывают влияние на парадигматические. Это может приводить к сдвигам в значениях слов, расщеплению и дифференциации значений в рамках одного функционально-семантического класса.

Категориальная сема «выражения во внешности, жесте эмоционального состояния, эмоционального отношения к кому-либо, чему-либо» дает толчок к развитию факультативной валентности глагола на объект каузации. Это позволяет рассматривать описываемую ситуацию уже как каузацию эмоциональной модификации, а не описание проявления эмоций. Ситуация каузации эмоциональной модификации является категориальной для эмотивных каузативов, и, следовательно, анализируемые в данной статье глаголы мы можем отнести к этому классу.

Кроме того, речь идет о развитии семантики класса глаголов в целом, поскольку тенденция к развитию каузативных форм свойственна глаголам эмоций. Анализ синтагматических связей и сочетаемости единиц одного класса позволяют проследить семантические изменения в динамике. Установление взаимозависимости общих синтагматических отношений и парадигматических связей, разнообразно объединяющих лексико-семантические единицы языка, является одной из важных задач семантики. Даже в пределах одного значения полисемичного глагола различные его сочетания с другими лексемами могут по-разному преломлять это значение. Это может быть вызвано развитием новых функций у сочетаний лексемы со словами определенного класса, и, следовательно, намечающимися тенденциями дифференциации значения. Установление взаимозависимости общих синтагматических отношений и парадигматических связей, объединяющих лексикосемантические единицы, языка позволяет проследить подобные процессы.