Этапы развития и взаимосвязь понятий "метафора" и "цветонаименование" в языковой картине мира

Термин метафора , как и многие термины литературоведения, уходит своими корнями в Грецию. Именно там зародилось понимание и первое представление о метафоре , которое в буквальном смысле трактуется как «перенесение» . Дальнейшее развитие метафоры , глубины её познания и сути привлекало к себе внимание выдающихся мыслителей [1]. Одним из первых, кто наиболее точно раскрыл суть метафоры , был Аристотель, который трактует ее как феномен определенной замены слов или как обмен, который осуществляется на уровне лексики и относит метафору исключительно к сфере риторики и поэтики. В « Поэтике » Аристотель определил, что « метафора есть перенесение необычного имени или с рода на вид, или с вида на род, или с вида на вид, или по аналогии ». Следовательно, суть метафоры заключается в том, когда какой-либо вещи или предмету придается переносное значение или имя им не принадлежащее [2, 3].

Понимание Аристотеля оказало значительное влияние на представление и дальнейшее развитие термина метафоры. Особенно следует отметить разделение риторики и логики, слитое еще у софистов. В процессе логических доказательств ими чисто использовались риторические приемы, основанные на многозначности слов и неопределенности их значений. В понимании Аристотеля поэтика и логика представляют собой абсолютно разные сферы. Несмотря на то, что с момента первого представления и понимания термина метафора прошло уже более двух тысяч лет, в настоящее время нельзя сказать, что существует окончательно сложившаяся система взглядов на метафору. Интерес к метафоре способствовал взаимодействию разных областей знаний – философии, логики, психологии, языкознании, литературоведении, семиотики, риторики и др., результа- том чего стала их идейная консолидация, способствующая формированию когнитивной науки, которая, в свою очередь, направлена на исследование различных сторон человеческого мышления и восприятия. В ее основе находится то, что «человеческие когнитивные структуры, такие как восприятие, язык, мышление и др., неразрывно связаны между собой в рамках одной задачи» [11]. В свою очередь, данная задача заключается в осуществлении процессов усвоения, обработки, трансформации накопленных знаний, что в итоге и предопределяет сущность человеческого разума. То есть метафора является не только языковым и культурным явлением, но и основным способом познания мира. Метафора тесно связана с народной культурой, и более того, она является составной частью культуры, которая формируется и определяется особыми природными и историческими условиями. Следовательно, необходимо констатировать то, что метафора основывается на языке, мышлении и культуре.

Изучение метафоры в русской лингвистике условно можно разделить на три этапа.

Первый этап – от М.В. Ломоносова до конца XIX века. Этот исторический период характеризуется зарождением метафоры , развитие которой было отражено в работах М.В. Ломоносова и А.А. Потебни [12]. Метафора рассмотрена как один из способов раскрытия взаимосвязи между лингвистической системой и объективным миром, являющийся основой теории исследования метафоры в русской литературе [11]. Однако глубокого систематического анализа при изучении метафоры в данном периоде предпринято не было.

Второй этап характеризуется периодом с начала XX века до конца шестидесятых годов. В это время сформулирован внутренний механизм метафоры и определена её роль в языковом обще- нии. Наиболее значимый вклад в развитие метафоры в данном периоде сделан В.А. Звегинцевым и В.И. Корольковым, последний из которых определил четыре направления исследования метафоры: 1) номинативно-предметное; 2) формальнологическое истолкование метафоры; 3) психологистическая интерпретация метафоры; 4) лингвистическое изучение метафоры.

Третий этап характеризуется периодом с 1970-х годов по настоящее время. Основными представителями данного периода являются Н.Д. Арутюнова, В.Г. Гак, В.Н. Телия и др. Развитие метафоры в данный период характеризуется тесной кооперацией и обменом знаний с западной культурой. При этом метафора рассматривается не только с точки зрения одного предметного исследования, а осуществляется глубокий систематический подход.

Развитие науки и техники способствовали всё более возрастающему интересу лингвистов и философов к так называемым « нестандартным » высказываниям. В итоге это привело к некоторым трудностям в области структурной семантики. Левин [20, 21], Торн [23], Хессе [16], Моэй [22] определяют метафору по-новому. Болинджер сформулировал новый подход к пониманию и развитию метафоры : « Семантическая теория должна объяснять процесс создания метафоры. При этом характерной чертой естественного языка является то, что ни одно слово не сводимо к конечному набору значений, но всегда передает и нечто еще » [11]. Однако, как бы не трактовались подходы к пониманию и развитию метафоры в различных областях науки, следует подчеркнуть, что метафора является важным инструментом при коммуникации людей разных культур, имеющих также разные традиции и взгляды.

Сегодняшнее понимание метафоры – это не просто лингвистическое и культурное явление, но и феномен мышления, основная форма человеческого восприятия мира, кроме того это опыт конкретной области для объяснения и понимания когнитивной деятельности другого опыта. Метафора тесно связана с национальной культурой, которая при определенных природных и исторических условиях, национальной самобытностью и традициями при понимании того или иного предмета или мышления трактует его по-разному. В связи с этим вопрос о соотношении языка и культуры повседневно находится в центре внимания лингвистов, культурологов и философов. Язык является главным инструментом познания и освоения внешнего мира. Он выступает основным средством общения людей. И он также делает возможным знакомство с другими культурами. Как заметил Леви-Стросс [8], « язык есть одновременно и продукт культуры, и её важная составная часть, и условие существования культуры » . Кроме того, язык есть специфический способ существования самой культуры . Язык тесно связан с культурой:

он прорастает в неё, развивается в неё и выражает её. Проблема взаимосвязи и взаимодействия языка и культуры является одной из основных и многоаспектных в языкознании. При этом во всех без исключения языках могут встречаться такие слова, которые, кроме прямого и предметно-понятийного значения, могут иметь ассоциативное, символическое или метафорическое значение.

В лингвострановедении такие значения называются « коннотацией », которая понимается как добавочная информация, имеющая национальную окраску [5, 7]. Дословно термин «коннотация» с латинского « connotatio » переводится на русский язык как « созначение » [4, 13]. В каждом языке и каждой культуре характерно возникают специфические знания – коннотации . Следует отметить, что проблема соотношения языка и культуры является сложной. И поэтому важную роль в данном контексте занимает понимание языка цветов ( цветонаименование ). Язык цветов не только отражает объективные свойства материала, но и понимание и восприятие объективного мира людей. Идея об основных цветообозна-чениях принадлежит американцам Бренту Берлину и Пoлу Кею (Berlin, Kay 1969), которые изучали в сопоставительном аспекте цвето-обозначения в 90 языках [15–21].

Б. Берлин и П. Кей в своих трудах смогли доказать то, что все современные языки на начальных стадиях развития включали для обозначения всех цветов только два слова. Одним называли все светлые тона, другим – все тёмные. В связи с этим, чёрный и белый цвета являлись первоосновой цвето-обозначения.

Первоначальное выделение чёрного и белого цветов [8] связано с тем, что активная жизнь людей и отсчет времени определялись таким природным явлением, как смена дня и ночи. Тогда же начинают складываться устойчивые сочетания слов, в которых положительные значения закреплены за белым цветом, а все отрицательные значения, как правило, связывались с чёрным цветом. Выделение красного как одного из первых цветов [9] является не случайным фактом, вследствие того, что красный находит свое отражение в каждой культуре [6], к которому отводится крайне важное место, и который в свою очередь сопоставлялся с солнцем и огнем – т. е. с источником жизни. Последующее выделение желтого и зеленого связано с тем, что желтый [10], как известно из китайской культуры, сопоставлялся с землей, а земля – это символ плодородия, соответственно за желтым был определен и зеленый цвет, который сопоставлялся с изобилием растений, прорастающих на нашей Земле. Далее шаг за шагом были определены розовый , оранжевый , фиолетовый и серый . Однако все рассмотренные выше цвета имеют, как правило, прямое сопоставление (значение). Метафорическое же сопоставление имеет более сложный механизм восприятия.

Формирование метафорического познания цвета состоит в том, что люди в когнитивном поле, казалось бы, для несвязанных между собой вещей порождают сходные ассоциации. То есть когда мы используем цветовые слова для обозначения состояния какой-либо вещи (предмета), мы тем самым создаем семантический конфликт . Однако причина, по которой мы осуществляем данное сопоставление, состоит в том, что у цветовых слов и предмета есть психологическая связь. Поэтому семантический конфликт и психологическое сходство – это два основных условия цветовой метафоры . Тем самым, когда мы определяем предмет с использованием цвета, отличного от цвета самого предмета, мы создаем семантический конфликт. Для понимания сходства, лежащего в основе новой метафоры , требуется лишь предпочесть побочное значение слова исходному. К примеру, в работе [14] отмечается, что интерпретация выражения зеленые идеи основывается исключительно на выборе побочного значения « незрелый ». Рейнхарт отмечает, что когда мы употребляем словооборот « Не ешь это яблоко, оно зеленое », и если данное яблоко на самом деле не зеленого цвета, мы должны сделать в точности то же, что и для зеленой идеи. То есть необходимо значение слова зеленый сопоставлять в контексте « незрелый ». Если считать, что слово зеленый имеет несколько альтернативных значений, проблема выделения подходящего значения в явно метафорическом употреблении по сути ничем не отличается от проблемы выделения подходящего значения в буквальном употреблении.

В русской культуре зеленый традиционно связан с жизнью и процветанием, однако, с другой стороны, является показателем молодости и неопытности. К примеру, зеленое яблоко сопоставляется так же, как и зеленая идея : зеленый – незрелый . Из этого следует, что все свойства зеленых фруктов предопределяют свойства незрелых яблок. То же самое относится и к зеленой идее – незавершенной. В китайской же культуре зеленый цвет как правило ассоциировался с востоком. По своей природной сущности представлял ветер, а по элементу – соответствовал стихии дерева. К отличительной особенности дерева следует отнести его способность к росту. То есть, согласно китайской культуре – переходу от пассивной составляющей инь к активной – ян, следовательно, и к рождению новой жизни. К примеру, божественным персонажем в китайской культуре выступает Бирюзовый дракон (Цинлун), являющийся защитником от злых духов и нечисти, который часто изображался на открытках как символ различных богатств.

Таким образом, метафора – это новое употребление уже существующего ранее в языке слова или словосочетания для обозначения какого-либо понятия. Метафора способствует пониманию относительного абстрактного понятия через более конкретные вещи. В целом проблема метафоры рассматривалась издавна, однако, если раньше она воспринималась как стилистическое средство, то сегодня, в связи с развитием направления когнитивистики, метафору следует считать способом создания языковой картины мира. Когнитивная характеристика человека определяет то, что человек познает вещи от близкого к далекому, от поверхности к самой сути, от простого к сложного и от конкретного к абстрактному.