К. Д. Ушинский о "свободе воли" и ее воспитании (на основе материалов к третьему тому "Педагогической антропологии")

Современная гуманистическая парадигма образования ориентирована на идеи демократизации и свободы в широком смысле этого слова. Однако в педагогической науке недостаточно определена сама категория свободы, ее содержание и возможности практической реализации. С решением этой задачи связано возникновение педагогики свободы, которую А. А.

Пинский определяет как «некий культурно-образовательный импульс, живое течение в образовательной мысли и практике, которое проявляется в самых разных формах и основную ценность образования видит в ценности свободы… Она – интеграл различных образовательных течений, исторически формирующих новую парадигму образования»1.

В связи с этим первостепенной является задача углубленного изучения свободы как педагогического феномена, чему в немалой степени способствует обращение к историческому наследию отечественной педагогической науки и практики. Актуальными являются идеи К. Д. Ушинского о свободе воли и условиях ее формирования у подрастающего поколения, изложенными в материалах к третьему тому «Педагогической антропологии».

С юношеских лет К. Д. Ушинский вынашивает идеи демократизации образования, свободы личности, воспитываясь в Новгород-северской гимназии, а затем в Московском университете. Атмосфера радости познания, товарищества и свободомыслия была характерной чертой этих учебных заведений1. Будучи дворянином по происхождению, Ушинский общался с крестьянскими детьми, видел окружавшую их нищету и тяжелый физический труд, что вызывало у него мысли о необходимости построения народного образования на иных основах и изменения жизненного уклада простого народа в целом. Так формировалось его гуманистическое мировоззрение, в полной мере проявившее себя в педагогической и общественной деятельности. Идея свободы получает в трудах Ушинского свое выражение в тесной связи с трудовым, духовнонравственным воспитанием.

В материалах к третьему тому «Педагогической антропологии» К. Д. Ушинский рассматривает свободу воли человека как его «духовную особенность», «общечеловеческое чувство», а именно «прирожденное человеку ощущение, что он может взять то или иное решение для своих действий»2. Педагог видит сущность свободы в возможности выбора мотива поведения, что обусловлено самосознанием личности: «Свобода души вытекает прямо из самосознания. Если я не только имею и чувствую стремление, но и сознаю, что его имею, то и могу остановить его, дать ему ход или не дать…»3. Свобода воли, по мнению педагога, является фактором формирования личности наряду с наследственностью и средой.

Педагог опровергает причинную обусловленность всех явлений, которая присуща большинству современных для того времени философских, психологических и научных систем. «Свобода души есть факт психологический, действительность которого испытывает на себе каждый человек, но возможность которого объяснить не может»4, – пишет Ушинский. Действительно, чувство свободы или несвободы субъективно ощущается каждым человеком в той или иной степени, однако точно определить его содержание, характер и причины достаточно сложно. Определяя свободу как чувство души, как психологический факт, объяснить который теоретически не представляется возможным, Ушинский не отвергает ее существование, а подчеркивает значимость описания свободы как явления: «Не та психология опытная, которая подводит факты под теорию, а та, которая изучает факты, несмотря на то, может ли их объяснить или нет»1. Для него изучить и объяснить свободу, значит ее ограничить.

Педагог разграничивает свободу абсолютную и ограниченную, говоря, что «абсолютная свобода предполагает всемогущество и, следовательно, принадлежит только богу, человеческая же свобода ограничена пределами его сознания и его воли»2. Современная философская наука исходит из того, что не существует абсолютной свободы, а только относительная, ограниченная некими пределами, иначе свобода превратилась бы в анархию. Так, наличие каких-либо ограничений в проявлении свободы обусловило появление негативного подхода к ее толкованию как «свободы от» или внешней свободы. В этом смысле свобода человека всегда встречает на своем пути препятствия в большей или меньшей степени, затрудняющие ее реализацию и тем самым ограничивающие. Позитивный подход в осмыслении свободы трактует ее как «свободу для» или внутреннюю свободу, раскрывая ее содержательное наполнение через устремления, желания человека, которые он намеревается реализовать. Наиболее распространенным является синтетическое, позитивно-негативное понимание свободы, которое, на наш взгляд, является более полным и точным. Так, В. В. Вольнов предлагает определение свободы в синтетическом понимании: «Свобода – отсутствие препятствий и следование желаниям, удовлетворяющим определенному критерию»3. Схожее определение, согласно позитивно-негативному подходу, дает Э. А. Поздняков, выражая свободу через формулу «я могу делать то, что я хочу», выделяя в качестве существенных признаков свободы возможность и способность человека как мыслящего существа совершать действия для реализации своих желаний и устремлений4. Иначе говоря, свобода – это возможность действовать в соответствии со своими потребностями и устремлениями, реализуя их в де-ятельности5.

Углубляясь далее в сущность понятия свободы, Ушинский выявляет логику разворачивания свободы воли как процесса: желание как осознан- ное человеком стремление достигает силы для преодоления препятствий посредством усилия, что и приводит к действию1. Раскладывая волю на составные элементы, К. Д. Ушинский характеризует ее структуру следующим образом: на основе представлений формируется желание, как некий образ, достижение которого зависит от «измерения трудности, измерения того, во что обойдется мне достижение желаемого»2. Определяя для себя степень трудности в достижении желаемого, человек оценивает свои возможности, «собственную свою силу сравнительно с силою преграды или слабости преграды сравнительно с моими силами». Убеждаясь в возможности преодоления препятствий на пути достижения желаемого, человек приобретает «желание деятельности» и «уверенность в своей силе», вследствие чего «может образоваться или безумная смелость, или ничтожная трусость». «Ясность представления желаемого приобретается опытом, идет путем образования и уяснения представлений». Таким образом, Ушинский трактует свободу как возможность выбирать и действовать, исходя из осознанного желания, достижение которого видится человеку возможным и порождающее стремление к действию по достижению желаемого.

Определившись с понятием свободы и свободы воли, К. Д. Ушинский переходит к вопросу о ее воспитании. «На сосредоточение стремлений и уяснений представлений может иметь влияние воспитание, на самый же источник – силу стремлений – никакого прямого», – заключает педагог.

Говоря об условиях воспитания воли, Ушинский проявляет себя как педагог-гуманист, его идеи актуальны и востребованы на современном этапе развития отечественной теории и практики образования.

Так, педагог убежден, что «воля крепнет от деятельности». «Чтобы выработалась воля, – отмечает Ушинский, – надобно дать ей упражнение и руководить этими упражнениями так, чтоб чувство победы препятствий не было подавлено чувством неудач»3. В этом утверждении педагога прослеживается актуальный на сегодняшний день системно-деятельностный подход к организации образовательного процесса, а также подчеркивается уже ставшая традиционной значимость создания ситуации успеха в мотивации воспитанников к успешному овладению деятельностью. Современные образовательные стандарты предусматривают три уровня результатов воспитательной деятельности: от получения знаний об окружающей действительности на первом уровне до их самостоятельного применения в социально-значимой творческой деятельности на третьем уровне результатов. О важности ор- ганизации деятельности в воспитании свидетельствует также аксиологический подход в образовании, который предполагает не только осмысление базовых национальных ценностей, но и практическое их применение в условиях школьной и личной жизни воспитанника. Образовательная ценность сама по себе является регулятором поведения воспитанника, определяет его поступки и действия в том случае, если интериоризируется, включается в систему ценностей воспитанника, а значит, становится достоянием его личности.

Педагог-гуманист Ушинский выступает против авторитарности во взаимодействии с воспитанником, предостерегая наставников от опасности «ломать волю потому только, что она воля дитяти, а не наставника, есть величайшее безумие»1. Этой идее созвучна мысль педагога о том, что «опыты преодоления трудностей дают нам настоящую уверенность в наших силах души и тела»2. Проявляя свою волю, воспитанник получает возможность получить опыт побед и поражений, успехов и неудач, ощутить последствия своих действий, обусловленных личным выбором. В этом смысле, на наш взгляд, очень близки идее Ушинского «метод естественных последствий действий воспитанника» Ж.-Ж. Руссо и «право ребенка на смерть (ошибку)» Я. Корчака. Посредством опыта возможно воспитать личность свободную и самосто- ятельную, способную осуществлять выбор и действовать в соответствии с ним – эта мысль объединяет идеи Руссо, Ушинского, Корчака и современной гуманистической педагогики.

Интересна мысль Ушинского о стремлении души к деятельности. По его мнению, отсутствие интересов, увлечений, занятий обрекает человека на скуку, душевную пустоту и даже способно привести к самоубийству. «Если мы замечаем в себе недостаток ощущений, то это производит в нас некоторый ужас пустоты и оставляет как бы предчувствие смерти медленной и гораздо более тягостной, чем та, когда судьба разом прерывает нить нашей жизни»3, – цитирует И. Канта, соглашаясь с ним, К. Д. Ушинский. Отсюда закономерен вывод педагога о необходимости труда в воспитании юношества: «Ищите прежде всего труда, который мог бы дать вам жизнь, а все остальное (в том числе удовольствия) приложится вам само собой»4. Человека, избегающего всякого труда и стремящегося жить за чужой счет, Ушинский сравнивал с «питающимся и размножающимся растением», так как он утрачивал саму жизнь как свободную деятельности души и тела.

Любая деятельность, труд, изначально предполагают возникновение препятствий, что вызывает чувство несвободы, но затем, преодолевая затруднения, человек испытывает чувство свободы: «Если бы не было преград, мы бы не ощущали свободы. Двигаясь в совершенно пустом пространстве, мы даже не чувствовали бы, что движемся»1. Таким образом, деятельность как преодоление препятствий выступает у К. Д. Ушинского естественным средством обретения свободы и полноты жизни, так как «счастье свободы наполняет восторгом и энтузиазмом душу».

Только свободный труд может наполнить душу человека этим чувством, так как «всякая деятельность, которую мы считаем не нашей, не есть свободная деятельность, не есть труд, а работа, принуждение, собрание препятствий для свободного процесса нашей собственной жизни и потому или приводит человека в отчаяние, или заставляет его обманывать, т. е. выполнять свое желание в форме выполнения чужого; или деградирует человека, насколько это возможно, до состояния скота»2. Свобода, стремящаяся только к свободе, по мысли Ушинского, это пустота, отсутствие препятствий, а значит, и деятельности, отсутствие жизни.

Необходимость жизненной задачи может реализовываться не в одной, а в нескольких видах деятельности, причем «в самом деле жизни, а не в его последствиях заключается единственная возможность счастья для человека на земле»3. Истинную цель воспитания Ушинский видел в том, «чтобы дать человеку деятельность, которая бы наполнила его душу, и дать средства к этой деятельности».

Особое внимание педагог уделяет вопросу о поощрении и наказании в воспитании. Говоря об «укреплении воли», Ушинский подчеркивает, что «человек преодолевает самые сильные страдания только вследствие убеждений, т. е. таких ясных и твердых представлений, которые доставляют ему удовольствие, следовательно, пока таких задатков нет в душе, нельзя требовать от дитяти преодоления страда-ния»4. По мере же формирования личности, ее становления усиливается и степень сложности преодолеваемых ею препятствий. Наказание и поощрение в воспитании, по мысли педагога, особенно необходимы на этапе становления личности, ее взросления и приобретения собственных убеждений, так как позволяют регулировать и направлять развитие ребенка, но «награды и наказания должны быть направлены к тому, чтобы сделать самих себя ненуж-ными»5. Эти внешние регуляторы поведения человека становятся лишними, когда личность приобретает сформированные убеждения и представления, выступающие как естественные, внутренние мотивы преодоления препятствий жизненного пути.

Таким образом, К. Д. Ушинский, развивая идею о свободе воли, связывает ее с обретением счастья и смысла жизни. Определяя свободу воли как потребность души человека, он раскрывает необходимость обретения личностью «дела жизни», деятельности, вдохновляющей и наполняющей человека удовлетворением от преодоления препятствий и преград. Свободный труд и обретение средств к нему – это главная цель и конечный результат воспитания, по мнению педагога. Невозможность обретения смысла своего существования в таком труде делает человека несчастным, приводит к душевной пустоте, деградации и даже саморазрушению.

Свобода воли, по мнению педагога, является фактором формирования личности наряду с наследственностью и средой, поскольку свобода как возможность выбора, осознаваемая человеком, определяет направление его развития.

Идеями гуманизма пронизаны рассуждения Ушинского об уважении и принятии воли ребенка взрослым, о список

• 1.    Вольнов, В. В. Феномен свободы: Монография / В. В. Вольнов. – СПб. : Издательство «Русско-Балтийский информационный центр «Блиц», 2002. – 416 с.

• 2.    захарищева, М. А. Ценностная категория свободы как предмет педагогического исследования / М. А. Захарищева, Е. В. Мальцева // Психолого-педагогический поиск. – 2011. – № 4 (20). – С. 52–59.

• 3.    пинский А. А. Педагогика свободы / А. А. Пинский // Новые ценности образования. Свободное воспитание: отечественные традиции и инновации. – 2003. –Вып 3. (14). – 2003. – С. 47– 53.

• 4.    по^дняков, Э. А. Философия свободы /Э. А. Поздняков. – М. 2004. – 592 с.

• 5.    Ушинский, К. Д. Собрание сочинений / К. Д. Ушинский. Т. 10. Материалы к третьему тому «Педагогической антропологии» / Под ред. А. М. Еголина, Е. Н Медынского, В. Я. Струминского. – М.-Л. : Издательство Академии педагогических наук РСФСР, 1950. – 665 с.

• 6.    Ушинский, К. Д. Собрание сочинений / К. Д. Ушинский. Т. 11. Материалы биографические и библиографические / Под ред. А. М. Еголина, Е. Н Медынского, В. Я. Струминского. – М.-Л. : Издательство Академии педагогических наук РСФСР, 1952. – 728 с.

предоставлении возможности получения детьми собственного опыта деятельности и корректном вмешательстве педагога в процесс становления убеждений воспитанника.

Таким образом, условия формирования свободы воли ребенка выстраиваются у К. Д Ушинского в стройную систему: видя цель воспитания в обретении дела жизни, педагог подчеркивает необходимость создания условий для самопознания и самоопределения воспитанника; содержание воспитания должно быть наполнено трудом как преодолением препятствий на пути к цели; методами и средствами педагогического воздействия должны стать, по мысли педагога, адекватно применяемые наказание и поощрение в атмосфере уважения и принятия свободы выбора ребенка, с предоставлением ему права на ошибку в получении жизненного опыта.

литературы