К истории сотрудничества О. А. Новиковой в журнале «Русское обозрение»: три письма редактора

Ольга Алексеевна Новикова, фото 1876 г.

Уже приходилось писать о том, что общественная и публицистическая деятельность Ольги Алексеевны Новиковой в Англии, где ее называли «членом парламента от России», известна — в том числе и в нашей стране — гораздо лучше, чем русская составляющая ее жизни, в частности история ее сотрудничества в отечественной периодической печати: в «Московских ведомостях» М. Н. Каткова и «Руси» И. С. Аксакова, куда она присылала свои корреспон-денции1. Закономерным продолжением этого рода работы для публицистки стало приглашение в журнал «Русское обозрение», задуманный как преемник ведущих консервативных органов. Долгое время единственным исследованием об этом журнале оставалась обзорная статья А. А. Тарасовой в коллективной монографии еще советского периода2, затрагивались связанные с «обозрением» сюжеты и в книге о К. Н. Леонтьеве, вышедшей в 2012 г.3 Изучением истории и редакционной политики этого журнала, в особенности периодом редакторства А. А. Александрова (1892–1898), обстоятельно и продуктивно занимается в последние годы М. В. Медоваров4. Наша публикация может послужить небольшим дополнением к его разысканиям.

Одна из работ историка5, столь много сделавшего для восстановления памяти об одном из лучших русских журналов консервативного направления, посвящена реконструкции событий 1892 г., когда, не без серьезных препон, новым редактором «Русского обозрения» стал Анатолий Александрович Александров (1861–1930)6, приват-доцент Московского университета, выпускник Катковского лицея, входивший с 1884 г. в ближайшее окружение К. Н. Леонтьева. Утверждение Александрова в должности редактора задержалось на несколько месяцев и состоялось только после вмешательства его влиятельных покровителей, среди которых оказались О. А. Новикова и ее брат генерал А. А. Киреев. (Оба были знакомы с Леонтьевым, Новикова приятельствовала с ним и состояла в многолетней переписке.)

М. В. Медоваров упоминает в своей статье о рекомендательном письме Киреева к В. К. Истомину, начальнику канцелярии московского генерал-губернатора, великого князя Сергея Александровича, сообщает об «активной поддержке», оказанной Нови-ковой7, но не уточняет, как именно она помогла будущему редактору (кроме выражения сочувствия ему в письмах к С. А. Рачинско-

Уильям Юарт Гладстон, 1892 г.

му, который мог передать ее мнение своему другу К. П. Победоносцеву). Между тем первое же из трех ныне публикуемых писем свидетельствует о том, что подвинувшую дело к благополучному финалу рекомендацию к Истомину с тонким дипломатическим тактом дала Александрову именно Новикова.

К этому времени Ольга Алексеевна уже была приглашена сотрудничать с обновленной редакцией, в которой, кстати, видное место занимал и протежируемый Новиковой «раскаявшийся народоволец» Л. А. Тихомиров. Не случайно ссылки на него (как своего рода пароль) повторяются во всех трех публикуемых письмах Александрова. Самое раннее из них сопровождало отправку корректуры первого «Письма об Англии», которое вскоре появилось в августовской книжке журнала за 1892 г.8 (В это время, из-за неопределенного положения новой редакции, журнальные книжки выходили с задержкой, которую потом пришлось в напряженном ритме наверстывать. Так, июльская книжка — первая, которую составили Александров и его друзья, — вышла только в начале сентября9.)

Статья была настоящим панегириком британскому старшему другу Новиковой (за эту известную всей Европе дружбу над ней вечно подтрунивал в своих письмах Леонтьев) — лидеру вигов У. Ю. Гладстону. Поводом к корреспонденции послужило его триумфальное, хоть и не одобряемое королевой Викторией, возвращение на пост премьер-министра Великобритании. Новикова противопоставляет «справедливого и честного» «верующего энтузиаста»10 лживому и льстивому русофобу Дизраэли, напоминает о роли Гладстона в 1877 г., когда он — в то время глава оппозиции — смог удержать Англию от втягивания в войну с Россией на стороне Турции, и предупреждает о том, что свое «филославянство» ему будет в качестве главы правительства проявить значительно труднее, чем в роли оппозиционера.

Во втором «Письме об Англии»11, написанном, в отличие от первого, не в России, где Новикова провела в 1892 г. летние месяцы, а в Лондоне, речь идет о банкете в честь новоизбранного лорда-мэра, приводятся прозвучавшие там речи, но и Гладстон, уклонившийся от участия в этом празднике, снова оказывается не забыт: обозревательница

Портрет Александра Уильяма Кинглека. Худ. Г. М. Хэвиленд, 1863 г.

подробно повествует о его посещении Кембриджа и о выступлении там. И снова делается неприкрытое сопоставление с политическими противниками Гладстона: начала свое письмо Новикова с темы лживости лорда Солсбери, вошедшей в поговорку. Ясно, для чего сделано это отступление.

Третье письмо, названное несколько иначе («Письмо из Англии»)12, вновь не обходится без неумеренного прославления Гладстона. На сей раз темой послужило присвоение ему гражданства г. Ливерпуль. Для современного русского читателя особенно интересно в этой статье упоминание (впрочем, без имени) о Вл. С. Соловьеве и его книге «Россия и Вселенская Церковь» (1889). Характеризуя религиозные убеждения британского политика, Новикова рассказала о том, как тот поделился с ней своим мнением о прославляющей католицизм книге на французском языке, присланной из Парижа некоей дамой; заблуждение», — воскликнул Гладстон,

«…посмотрите, до чего может доходить

который полагал, что получил подарок от француженки, принятой им за автора. Новикова сразу поняла, о чем и о ком идет речь (ясно это и осведомленному читателю — о княгине Е. Г. Волконской), но сообщается об этом прикровенно:

«Вы ошибаетесь, — поспешила я сказать, не скрывая более улыбки, — книга прислана вам русской, живущею очень давно в Париже, но написана она одним очень даровитым русским ученым, проживающим в Москве. — A very, very poor book, — настаивал он на своем»13.

Таким образом, сотрудничество Новиковой в «Русском обозрении» началось со своеобразного гладстоновского цикла. Но в кругу общения публицистки были далеко не только политические деятели, но также и писатели. Одному из них и посвящен очерк, ставший предметом обсуждения в третьем ныне публикуемом письме Александрова, — «Из воспоминаний о Кинглеке»14.

Александр Уильям Кинглек (Kinglake; 1809–1891) — британский политический деятель, путешественник, писатель, автор многотомной истории Крымской войны («Invasion of the Crimea»). Новикова с большой теплотой рассказывает об их интеллектуальной дружбе, о крупных расхождениях во взглядах, сглаживающихся «исключительной добротой»¹⁵, которую проявлял Кинглек по отношению к ней. Интересен эпизод, связанный с сочувствием, проявленным британцем после известия о гибели брата Новиковой на Сербской войне 1876 г. Кинглек решил упомянуть о его подвиге в предисловии к сокращенному («популярному») изданию своей книги о Восточной войне, но тот вариант, который он показал Ольге Алексеевне, был воспринят ею как пасквиль на Россию и Русскую Церковь, и она не скрыла своего возмущения и готова была тут же сжечь рукопи сь.

Духовенство и хор в тамбовском имении Новиковых Ново-Александровка, 1900 г.

«Кинглек, милый, добрый Кинглек слушал мою горячую речь — молча, не прерывая ее. Когда я встала и приблизилась к огню, он подал мне красный карандаш. “Вычеркните, что вам угодно, — сказал он. — Не огорчайтесь. В конце концов, вы, может быть, и правы”. Я вычеркнула почти три четверти из его предисловия, и, обкромсанное моей рукою, оно теперь украшает популярные издания „Крымской войны“!»16

Если представить себе гипотетическое издание «избранных произведений» Новиковой, этот мемуарный очерк занял бы в книге почетное место, настолько он удался автору, создавшему яркий запоминающийся портрет своего старшего друга. В журнальной книжке не сказано, что очерк уже был издан ранее на английском языке и перед нами фактически дополненный авторизованный перевод — переложение для русского читателя. Текст подан как абсолютно новый, местом его создания указано тамбовское имение Новиковых Ново-Александровка, а датой завершения — 1 июля 1894 г.

Таковы произведения, упоминаемые в заинтересовавших нас письмах редактора «Русского обозрения». Следует сказать, что в третьем из них затронут еще один вид участия Новиковой в формировании журнальных книжек: предоставление имевшихся у нее рукописей К. Н. Леонтьева и И. С. Аксакова. Публикуемые архивные документы, несмотря на кажущуюся «малоинформативность», на самом деле важны, поскольку хорошо иллюстрируют довольно значимый в биографии Новиковой эпизод, когда ее, в качестве влиятельного и известного автора, пригласили украсить страницы обновленного журнала. Письма печатаются по автографам, хранящимся в РГАЛИ: Ф. 345. Оп. 1. Ед. хр. 33. Каждое занимает по листку, третье написано на бланке с надписью «Русское Обозрение в г. Москве». На обороте этого письма рукой Новиковой карандашом помечено: «Александров». Курсивом переданы подчеркивания в автографах.

Письма А. А. Александрова к О. А. Новиковой

Москва.

21 авг<уста> 1892. Многоуважаемая Ольга Алексеевна!

Посылаю Вам корректуру Вашего письма, которое не мне одному, но всем нам — и Льву Александровичу в том числе — очень понравилось. С удовольствием ждем второго письма¹⁷.

Глубокий поклон Вам за Ваше письмо к В. К. Истомину18. Сердечно тронут Вашей добротой и преклоняюсь пред тою дипломатическою тонкостью ума, которую Вы обнаружили в этом письме.

В<ладимир> К<онстантинович> обещал сделать все от него зависящее, но дело задержалось в канцелярии московского обер-полицеймейстера19. Будем надеяться, что мытарства скоро кончатся.

Очень буду рад встретить Вас в Москве и лично поблагодарить за Вашу доброту.

Искренно и глубоко уважающий Вас

Анатолий Александров

Многоуважаемая Ольга Алексеевна!

С истинным удовольствием посылаем Вам гонорар за Ваше первое «Письмо об Англии»; нетерпеливо будем ждать второго. Оттиски, при всем моем старании об этом деле, будут готовы не раньше как недели через полторы (менее двух).

Кстати, не позволите ли Вы после подписи О. К. ставить в скобках Ольга Новико-ва ²⁰. Так советует Л. А. Тихомиров.

Больше не пишу. Нéкогда. Очень много работы.

Боремся усиленно. Помолитесь за нас и помогите, как можете.

От всех нас — глубокий поклон Вам и сердечный, искренний привет.

Ваш Анатолий Александров

Москва.

31 авг<уста> 1892.

24 июня 1894. Глубокоуважаемая

Ольга Алексеевна!

Сердечно благодарю Вас за Ваше милое письмецо и за любезное обещание привезти мне литературное завещание К. Н. Леонтьева21 и три письма И. С. Аксакова22. Я буду им очень, очень рад и глубоко Вам за них признателен.

По нашему со Львом Александр<овичем> желанию одна дама сделала перевод небольшой Вашей статьи для помещения в «Русск<ом> Обозр<ении>», тоскующем о долгом отсутствии на его страницах Вашего имени23. Перевод мы поручили именно этой даме ввиду ее бедственного положения и необходимости ей заработка. Но когда я прочел этот перевод, он показался мне до того тяжеловесным, неуклюжим и туманным, что я пришел в ужас при мысли о необходимости подписать под ним Ваше дорогое для меня и для большинства подписчиков «Русск<ого> Обозр<ения>» имя. Лев Алекс<андрович> утешил меня тем, что Вы обещали сами просмотреть и поправить этот перевод; если Вы будете любезны прибавить к нему еще два-три примечаньица, необходимых для русских читателей, большинству которых имена упоминаемых Вами лордов далеко, конечно, не так знакомы, как англичанам24, то я буду Вам бесконечно благодарен. Посылаю Вам сию бедную рукопись и льщу себя надеждой, что до отъезда в Москву Вы успеете заняться ею и привезете ее нам уже исправленною и дополненною.

Привет мой Александру Ивановичу25, мужественную и дельную заметку которого в «Моск<овских> Вед<омостях>»26 прочел с удовольствием. Напомните ему о нас грешных.

Ваш сердечно Ан. Александров